Глава 9
Юля
Я киваю.
Отупевшая, зачарованная, безмозглая, я просто киваю и не делаю никакой попытки прекратить это безобразное лапание. Вопиющие проникновение в личное пространство.
Еще чуть-чуть…
Еще секундочку, и я обязательн
о его остановлю!
Вот сейчас…
Почти…
Но секундочки проходят. Утекают, как сквозь пальцы вода. А вместе с ними и моей силы воли становится все меньше. Разум сопротивляется и требует убрать с себя руки Милохина. Тело и сердце поплыли, разомлели и хотят еще. Больше, дольше, откровенней.
Даня ведет ладонью вверх по моей ноге. Поглаживает щиколотку, массирует икры, щекочет впадинку под коленкой. Там, где только что была его ладонь, следуют горячие губы. Он смотрит пристально. Не сводит с меня глаз. Наблюдает за моей реакцией и целует.
Целует, целует, целует…
Медленно, не торопясь.
Где-то кусает, где-то проходит языком…
У меня перед глазами плывет номер.
Я кусаю губы, сдерживая неприличные звуки, рвущиеся из груди. Все чувства обострились, сосредоточившись на приятных телу движениях мужских рук. Грудь набухает и тянет от возбуждения. Соскам неприятно от соприкосновения с мягкой тканью халата. Томительная и сладкая боль, которую с трудом удалось унять этой ночью, радостно выползает из потайных уголков, сосредотачиваясь между ног. Там уже мокро и вожделеет продолжения. Желание разгорается с новой силой, в надежде хоть сегодня получить выход.
Я дергаюсь. Пальцы Милохина оказываются на внутренней стороне моего бедра. Моя ступня с «подбитым» мизинчиком упирается ему чуть ниже живота. Он хочет. Я чувствую! И я должна немедленно его остановить…
Но мы замираем.
— Так не больно, Карамелька? — хриплый шепот убивает.
Больно! Теперь во всем теле больно! Умоляю, остановись. Хватит так на меня смотреть и так меня трогать. Нельзя!
Хочется это прокричать. Встать, оттолкнуть, убежать, спрятаться хочется! Но не можется…
Даня встает перед кроватью на колени и тянет меня за ноги. На себя. Резко, рывком меняет мое положение, заставляя опереться на локти и развалиться на матрасе. Нагорный оказывается у меня между ног, закидывал мои ступни себе на плечи. Ныряет пальцами под резинку моих трусиков и тянет:
— Прекрати! — брыкаюсь я. — Перестань. Не надо… Что ты творишь?!
Господи, нет!
Он что, правда собрался…
— Я буду кричать! — предупреждаю.
Милохин смеется:
— Кричи. Не сдерживай себя, Карамелька.
Ненормальный! Сумасшедший!
А я? Я ничем не лучше!
Он стягивает и отшвыривает мое нижнее белье куда-то в сторону. Я делаю последнюю вялую попытку скинуть с себя руки Дани.
Он держит крепко. Задирает мой халат до талии и обхватывает руками меня за бедра, оголяя для себя все, что ниже пупка. Я чувствую его горячее дыхание у себя между ног. Оно щекочет. Разгоняет микротоки. Я зажмуриваюсь.
— Остановись…
Прошу в последний раз. Но звучит это ужасно жалко! И больше похоже на «продолжай». С придыханием и мольбой. Он, конечно, и не думает тормозить.
Я полулежу на кровати. Почти голая. Сильно возбужденная. И совершенно безвольная! Комкаю простыни, впиваясь ногтями. Мои ноги на плечах у Милохина. Его голова у меня между ног, а его губы….
Мамочки-и-и!
Я вскрикиваю и задыхаюсь! Даня касается языком влажных складочек. Перед глазами пляшут звезды. Я истошно хватаю ртом воздух. Он делает это снова…
Зря я вернулась!
Зря, зря я вернулась!
Надо было на вокзале ночевать. Это лучше, чем… лучше…
Правда “лучше”, Гаврилина? С тобой в жизни хоть раз вообще творили языком что-то “лучше”, чем сейчас?
Нет!
Нагорный ласкает языком бугорок. Перекатывет, посасывает, целует, лижет и творит еще более невообразимые вещи. То медленно и нежно, то быстро и грубо. Это так приятно. Сумасшедше, космически. Мне не должно быть так хорошо, но я ничего не могу с собой поделать.
Я сжимаю губы, заглушая стоны. Жмурюсь, упираясь затылком в диванную подушку. Я ненавижу себя за свою мягкотелость! Но подаюсь всем телом вперед, когда его язык проникает внутрь. Отвечаю на каждое движение своим. Цепляюсь пальцами за волосы Дани. Сгораю в его руках.
Когда я превратилась в такую безвольную куклу? Когда я потеряла себя настолько, что позволяю делать со мной такое человеку, который мне никто? Как…
— А-а-а!
Я вскрикиваю и улетаю. С очередным движением языка Дани, меня сносит бешеный, сладкий оргазм. Сковывая тело, прокатываясь дрожью от макушки до мизинчиков. Испепеляет!
Я поджимаю пальчики на ногах. Растекаюсь, как желе на кровати, пытаясь не потерять связь с реальность, пока тело бьется в приятных конвульсиях. Часто-часто хватаю ртом воздух.
Даня целует меня во внутреннюю сторону бедра. Нежно и успокаивающе.
Последние отголоски оргазма стихают. А вместе с возбуждением уходит и сладкий морок, и я…
Меня накрывает жуткий стыд. Что мы наделали? Опять! Мы не должны были этим заниматься! Я же… у меня же… Идиотка!
Я выпутываюсь из хватки Дани и подскакиваю с кровати. Одергиваю халат, впиваясь руками в волосы. Мне страшно неловко и некомфортно. Я обескуражена.
Смотрю в глаза Милохина — они не менее ошалевшие, чем мои. Он тоже не ожидал, что мы снова зайдем так далеко. И он все еще стоит на коленях. Я вижу на его губах влагу, которую он быстро стирает подушечкой большого пальца. Это я… это моя…
Я теряюсь окончательно. Мысли мечутся в черепной коробке. Бьются. Извилины бегают с транспарантами и вопят: какого хрена, Гаврилина?!
— Юль, — поднимается на ноги парень.
— Нет! — бросаю, отступя. — Молчи.
Не могу придумать ничего лучше, кроме как крутануться и смотаться, заперевшись в ванной. Этого не должно было случиться. Я не могла снова так оплошать! Не могла! Не должна была!
Я мечусь по ванной, как птица в клетке. В конце концов залетаю в душ и врубаю воду, не сразу сообразив, что забыла снять халат. Так и стою под струями, мокрая с ног до головы. Трясусь то ли от холода, то ли от полученной сильнейшей за последние месяцы разрядки.
Я вляпалась. Я страшно погрязла в чем-то, еще сама толком не понимая, в чем. И я изменила Феде. Я подлая изменщица! Я его не заслуживаю, я…
Начинаю рыдать. Сползаю по стенке в душевой, обнимаю себя руками и теряю счет времени, не зная, сколько беззвучно глотаю слезы эмоционального отката.
Я все испортила.
Я слабохарактерная ведомая идиотка!
Я сижу в этой долбаной ванне вечность. Потом долго моюсь и чищу зубы. Слишком тщательно расчесываю волосы. Я тяну время. Позорно надеюсь, что Даня уснет, не дождавшись меня. Что он избавит меня… нас от неловких объяснений и очередной лжи.
Когда я набираюсь решимости и выхожу, в номере царит непроглядная темень. Ее рассеивают только блики с улицы. Время на часах три утра. Скоро начнет светать.
Захожу в спальню.
Даня на своей правой половине кровати лежит спиной ко мне — лицом к окнам. Я знаю, что он не спит. Интуитивно это понимаю. Но он молчит. И за это я ему страшно благодарна.
Я скидываю полотенце и натягиваю первую попавшуюся под руку футболку. Ныряю под одеяло со своей стороны баррикады. Сжимаюсь комочком на краю огромного “аэродрома”.
Так и лежим. Молча, в тишине, повернувшись друг к другу спинами. Господи, эта ночь еще более неловкая, чем то утро и разговор два года назад…
Два года назад…
— Значит, — улыбаюсь, — ты из тех гениев, которые целыми днями сидят за компами и делают нашу жизнь чуточку проще?
— Ну не то, чтобы гениев, но, спасибо, мне приятно, — смеется Федор.
— Как по мне, все это страшно сложно и сильно запутано. Так что для меня все, кто шарят в ИТ, — сверхлюди.
— А я полный профан в дизайне, — успокаивает меня новый знакомый. — Один-один.
Мы переглядываемся и смеемся. Я прячу взгляд в чашке с кофе.
Мы сидим в ресторане, как и договаривались. Я пошла на спонтанное недосвидание, как и решила. Федор очень интересный собеседник, будущая звезда ИТ-технологий и просто милый парень.
А Даня до сих пор молчит…
Утром я нашла свою сумочку с телефоном и документами в номере. Не знаю, кто из коллег позаботился, но спасибо ей или ему.
— Так ты приехал, чтобы поработать над новым проектом. А дальше?
Федр пожимает плечами:
— Разработаю новый сайт для этого отеля, потом обратно в Москву. Сегодня как раз встреча с руководством. В целом, я стремлюсь к большему.
— Например?
— Разработка сайтов для отелей — это увлекательно, но мелковато для меня, — прозвучало немного самодовольно. — Я хочу заниматься реально серьезными вещами. Программы, приложения, что-то масштабное. Хочу открыть свою фирму. У меня уже есть бизнес-план.
— Вау! Амбициозно.
— Ага, — кивает парень. — Так значит, ты тоже из столицы, Юль?
— Есть такое.
— Прилетела на корпоратив фирмы?
— Верно.
— Улетаешь завтра?
— Точно.
Боже, я правда успела столько о себе выболтать? А у меня было ощущение, что весь последний час я в основном молчу, пью кофе и слушаю.
— Как насчет встретиться в Москве? — предлагает Федор. — Не буду ходить кругами и скажу прямо: ты мне понравилась. Я хотел бы пригласить тебя на нормальное свидание, а не вот так, набегом.
— Да, я помню, что ты любишь «чудаковатых».
— Не обижайся, это было в хорошем смысле.
— Проехали, — отмахиваюсь я, улыбаясь.
— Так что? Как насчет обменяться номерами телефонов? — подгоняет меня с ответом парень, доставая свой мобильник.
Я мнусь. Федя интересный, общительный, спокойный и обаятельный. Но готова ли я рассматривать его, как потенциального будущего парня? Это вопрос.
Я вообще не уверена, что хочу окунуться с головой в отношения «прямо сейчас».
Я уже открываю рот, чтобы отказать, когда взгляд цепляет появившуюся в дверях ресторана высокую, широкоплечую фигуру в рубашке.
Даня. Мило взъерошенный и какой-то нервный, судя по сгорбленным плечам и походке. Ощущение, что он только-только подскочил с кровати и помчался… Искать меня?
Ха! Три ха, Гаврилина. Глупости не говори. Сдалась ты ему.
Даня оглядывает помещение ресторана. Находит меня. Уголок его губ дергается в расслабленной улыбке, он делает шаг, собираясь подойти. Тормозит, заметив сидящего напротив меня парня. Разумеется, он догадался, что это не кто-то из наших коллег. У нас вообще в штате нет ни одного рыжеволосого парня. Что за дискриминация, кстати?
Бровь Дани картинно выгибается. Я ерзаю на стуле, будто мне в пятую точку воткнули сотню маленьких иголок. Становится моментально неуютно в компании Феди, в ресторане, в Сочи и даже в собственном теле.
За считанные мгновения на лице Милохина пролетают эмоции: от удивления до недовольства. Улыбка с его губ сползает, и он хмурится.
Я дергаюсь, собираясь подскочить из-за столика, но падаю задницей обратно на стул. Даня сам идет сюда. Широким шагом слишком быстро сокращает расстояние между собой и нашим столиком. Атас!
— Юль, все хорошо? — тихим эхом звучит обеспокоенный голос Федора.
Ответить я не успеваю. Рядом со мной со скрипом ножек по полу отодвигается стул и садится Даня. Он делает рывок вперед, собираясь чмокнуть меня в губы, спрашивает:
— Утро доброе, Карамелька. Ты куда сб…
Я дергаюсь. Некрасиво отшатываюсь от Милохина, как от чумного, и выпаливаю:
— Дани, знакомься, это мой парень — Федор.
Парень? Заткните меня немедленно! Какой, к едрене фене, парень? Что я несу? Кофе совсем мозг затопило?
Нет, я просто запаниковала. Когда Милохин решительно надвигался всей своей неотразимой фигурой, запаниковала! У меня оставались микросекунды на принятие решения. А кто вообще в таком стрессе способен повести себя разумно?
Точно не я. И сейчас оба парня в легком шоке, молчат, и я самозабвенно продолжаю:
— Федя, это Даниил Вячеславович, директор нашей фирмы. Я тебе про него рассказывала, помнишь?
Конечно не помнит! Потому что я не рассказывала. И лицо Федора сейчас вытягивается от удивления, я почти слышу, как звякнула его упавшая на пол челюсть.
Чудачка, что с меня взять? Только умоляю: не тупи, родной! Подыграй мне.
У меня горят щеки. Я чувствую, как Милохин в полном офигевании уставился на меня и ждет, когда я обернусь.
Я этого не делаю. Боюсь увидеть его глаза. Заставляю свои губы улыбаться и смотрю только на Федю. Максимально влюбленным взглядом. Выдыхаю, когда Федор, наконец-то сориентировавшись, говорит:
— Да, точно, Даниил. Вылетело из головы. Привет, — умничка Федор протягивает Дане руку. — Рад познакомиться.
Даня умничкой быть не хочет. Игнорирует его и обращается ко мне:
— Карамелька, что происходит? — в его голосе удивление и полное непонимание происходящего. Ни намека на веселье.
Я не смотрю.
Я не оборачиваюсь.
Комкаю в пальцах потрепанную белую салфетку и говорю, стараясь, чтобы голос сильно не дрожал:
— Федор сделал мне сюрприз и прилетел сегодня утром. Здорово, правда?
— Какой на хрен Ф… — начинает Милохин, но тут же рычит. — Посмотрит, блин, на меня! Ты не со стеной разговариваешь!
— Эй, полегче! — вступается за меня Федор.
Но Даня прав, я веду себя, как минимум, некрасиво. А в целом — ужасно! Но с моральной стороной вопроса буду разбираться потом…
— Все нормально, Федь, — пищу и кусаю губы, нехотя оборачиваюсь. Вцепившись пальцами в пустую чашку из-под кофе.
Мне тут же становился стыдно за свою ложь. Накрывает моментально! Жгучий, яркий румянец разливается по щекам. Сердце больно бьется в груди.
Почему я вижу в голубых глазах Дани обиду? Глаза, которые так часто искрятся смехом и даже насмешкой, сейчас сжигают в своей обиде и… что это? Боль? Злость? Растерянность? Ох, я плохой человек. Но зато так я точно не окажусь в числе трофеев, завоеванных и брошенных после одной невероятной ночи. Я не стану очередной девочкой в его списке.
— Ну-ка идем, — хватает меня за руку Даня.
— Куда? — упираюсь, цепляясь за край стола.
— Поговорим.
— Я не хочу…
— Зато я хочу!
— Отпусти девушку, — опять подает голос нечаянно попавший под раздачу Федя.
— А ты вообще сиди и не отсвечивай. Парень, млять! — грозно зыркнул в его адрес Даня.
— Что ты себе позволяешь? — начал подниматься из-за стола Федор. — Девушка не хочет с тобой никуда…
— Стоп! — вскрикнула я, подскакивая на ноги. — Все нормально, Федь. Все хорошо. Мы… мы отойдем на пару слов. Я сейчас. Я быстро.
Перехватываю Милохина за запястье, оттаскивая от стола. На нас уже таращатся посетители ресторана. Их в это время немного, большинство предпочитает тусить на пляже, но даже десяток пар глаз напрягает.
Я вылетаю из зала в коридор. Даня за мной. Налетает сразу же, как мы останемся одни:
— Что происходит, Юль?! Какого хера? Какой еще парень? Что, млять, за Федор?
— Обыкновенный. Такой вот парень. Мой. Понимаешь?
— Нет! Еще вчера у тебя не было парня!
— Мы просто не афишировали.
— Врешь.
— Нет! Мы начали встречаться недавно. Пару дней буквально. Потом поругались, и я улетала в Сочи. Думала, что на этом все, и, ну… — краснеют даже кончики моих ушей. — В общем, сегодня Федор прилетел мириться. Вот.
— Брехня. Я тебе не верю. Я не понимаю, зачем ты мне врешь, но я тебе не верю.
— А как, по-твоему, все было?! — топаю я ногой, сжимая кулаки. — Я поймала первого встречного в лобби отеля, чтобы представить тебе его своим парнем?!
Да-да, именно так и было…
Даня ухмыляется. Раз, второй. Посмеивается. Зло как-то, недобро. Аж волоски на руках дыбом встают. Я не пойму, это у него истерика, что ли?
Он отступает, прохаживается вдоль по коридору, ероша пятерней свои мягкие темно-русые волосы. Бесится. Спрашивает:
— А ночью? Что это было, Юль? Со мной?
— А что было?
— Серьезно? Тебе напомнить? Или ты наконец-то перестанешь играть дурочку?
— Я тебе уже сказала! Я думала, что мы расстались. То, что было между нами, ну, — пожимаю плечами, с трудом удерживая на лице маску безразличия, — мы взрослые люди, ведь так? Нас, м-м, накрыло. К тому же я была пьяна. И эта романтичная атмосфера: кофе, плед, дождь. Вот… С кем не бывает? — со мной! Со мной не бывает! — Нам было хорошо. Мне все понравилось, правда! Но, думаю, нам надо забыть и идти дальше. Тем более, что ни у кого из нас нет друг к другу претензий, — улыбаюсь так, что скулы сводит. — Ведь нет, да?
Даня молчит. Смотрит так, что хочется провалиться сквозь все пять этажей ресторана и желательно сразу в ядро Земли. Его глаза редко бывают такими серьезными. Только я не понимаю: почему? Что его задело? То, что не он первый сказал: детка, прости, все было круто, но мы расходимся?
Да, наверное, я прищемила его мужское достоинство. Как это, Альфача бросили? Непорядок! Но я тоже не на помойке себя нашла!
— Что ты, Карамелька, — отмирает наконец-то Милохин, — какие претензии. Ты права. С кем не бывает? В мире ежедневно случается куча интрижек без обязательств. Что теперь, всем что ли сразу под венец идти?
— Уф, отлично! — выдыхаю я. — Я боялась, что будет хуже.
Даня улыбается одними уголками губ.
— Хуже уже не будет, — бросает так тихо, что я, кажется, плохо расслышала.
— Что ты сказал? — переспрашиваю.
— Совет да любовь вам с Федором, говорю.
— Эм… да, спасибо. Мы же все еще друзья?
— Разумеется. Подумаешь, секс, он еще никому и никогда не мешал “дружить”, да, Карамелька?
— Д-да. И правда. Глупость какая!
— Точно. Ну, я пойду?
— Куда? А как же завтрак?
— Не хочу. Позавтракаю позже, на пляже. Вика звала присоединиться к ним. Ты не хочешь?
Вика. Ну, разумеется! Вчера он из ее рук выпорхнул из-за меня, но что ему мешает продолжить с ней сегодня? Ровным счетом ничего.
— Воздержусь, — бурчу.
— Как хочешь, — пожимает плечами Даня.
— Ладно…
— Хорошо.
Стоим посреди коридора, как два истукана. Смотрим друг на друга. И уйти не получается, и говорить-то больше не о чем. Стыдно и дискомфортно.
— Ну, я возвращаюсь в ресторан? Федор уже заждался.
— Давай.
— А ты в номер? Собираться на пляж?
— Ага.
— До встречи?
— Пока, Карамелька.
Еще один вздох. Один взгляд. И мы синхронно разворачиваемся, расходясь каждый в своем направлении. И только переступив порог ресторана, я не выдерживаю и оглядываюсь.
Даня уходит, как всегда, грациозно, но всей фигурой будто транслируя растерянность, что бывает с ним нечасто. Немного сутуля плечи и растирая затылок.
Я провожаю его взглядом до поворота и тоже… ухожу. К своему новому “парню”, Федору, с которым с того дня все слишком быстро закрутилось.