Кровавый Омут [ЗАКОНЧЕНО]

Они были напарниками много лет. Двойной черный.... Худший кошмар для тех многих, что пытались перейти дорогу портовой мафии. Но только ли для них? Чуя Накахара, тот кто заточен в этом аду уже много лет. Человек, что уже не видит спасительного солнечного луча в этой беспросветной мгле. Он ведь пытался. Пытался сбежать из этого ужаса. От этого ужаса. Ужаса, именуемого Дазаем Осаму.

Какими бы отбросами не был наполнен этот мир, он неоспоримо был хуже всех. Из-за него Чуя лишился всего. Дазай сделал его таким, чтобы тот стал частью нового дуэта. После махинаций этого бесчувственного сгустка аморальности организация предала его, а друзья отвернулись. Дазай словно вывернул тело наизнанку и вытряхнул оттуда всю требуху, которую считал ненужной. Взамен, он вложил туда новое. Это новое, слишком чужеродное, чувствовалось, как пустота. Внутри не осталось ничего. Ни безграничной ярости, ни печали, ни ненависти. Ни-че-го.

В тот момент, когда овцы предали его, Чуя подумал, что дальше падать некуда. Но Дазай всегда умел удивлять. Казалось, юноша добился того чего хотел, но это было лишь началом. Сразу же после того, как Мори назначил их в дуэт, Дазай завел его за угол и весьма доходчиво начал шептать на ухо об их дальнейшем "сотрудничестве" в качестве дуэта. Пока не отлетел к стене от хлесткой пощечины, что заставила себя ждать лишь из-за впавшего в ступор Чуи, не более.

Казалось, это должно показать, что не стоит связываться с сосудом Арахабаки, но нет, Дазая это раззадорило лишь сильнее. Каждый раз, когда он видел Чую в поле своего зрения, в его глазах появлялся нездоровый блеск. Тот все чаще лез к нему, каждый раз забавляясь реакцией. Но хуже всего было не это. Видя, что Чуя может контактировать и с другими людьми помимо него на более-менее неформальные темы, он казалось не находил себе места, успокаиваясь лишь тогда, когда несчастные оказывались совершенно случайно найдены в каком-нибудь переулке, жестоко убитые, с вырванными языками. После каждого такого убийства Чуя получал странные реплики в свой адрес от Дазая. Он мог якобы абсолютно случайно завести его в этот самый переулок и показать результат проделанной работы. Прижать к стене и прошептать на ухо пару ласковых. И вместо того, чтобы по привычке вмазать ему по лицу, Чуя оставался неподвижным, смотря в одну точку. А в голове был лишь один вопрос:

- " Как я вообще оказался в этой трясине? "

Дазай, словно оголенный нерв. Нерв, у которого было семь пятниц на неделе. Несомненно, Чуе он тоже приносил пользу. Порча - проклятие и преимущество, что было абсолютно неконтролируемо. Однако, неожиданно на него тоже нашлась управа. И кто бы мог подумать, что по так называемому "счастливому" стечению обстоятельств, единственный кто может справиться с ней - кретин- суицидник. Еще одно - последнее, что есть хорошего в Дазае - он хочет и пытается сдохнуть. И Чуя вроде как с радостью готов ему помочь, да вот только не представлялось идеального момента. Он каждый раз убеждал себя в этом, после того, как сердце болезненно сжималось от того, что Дазай в результате очередной стычки может покинуть этот мир. Чуя боялся признавать. Он не любит его, чувства совсем тут не причем. Просто уже спустя несколько лет работы вместе, Дазай настолько сильно вошел в жизнь Чуи, что тот уже не представлял ее без него. Привязанный к нему, самой больной и нездоровой привязаннностью, что была сродни связи человека и наркотиков, он становился все более и более зависим. Эта пучина засасывала его все больше и больше с каждым днем. Дазай указал ему на его место. Место пса рядом со своим хозяином. Чуе хотелось блевать от этого, но какая-то часть его в тайне этим наслаждалась. Нету крепче связи, чем та, что между хозяином и его преданным псом.