Шёпот перед ударом
Они не говорили. Ни с кем.
Она — держалась из последних сил.
Он — исчез.
После разговора со Снеггом она больше не искала его. Не ждала.
Но глаза всё равно поднимались каждый раз, когда дверь открывалась.
Инстинкт.
Она знала: с этим покончено.
Но не могла понять — почему так пусто внутри.
Словно отрезали часть.
⸻
Всё началось в библиотеке.
Была ночь. Она задержалась — слишком много неоконченых эссе, слишком мало желания спать.
Она сидела в дальнем закутке, где книги о магических барьерах гниют от времени.
Там редко бывали.
Именно поэтому она не сразу заметила, как тишина становится странной.
Сначала — исчезли обычные звуки: шаги, шелест страниц, кашель.
Потом — стало слишком тихо. Пугающе тихо.
Она встала, обернулась — и заметила, что дверь в дальний коридор слегка приоткрыта.
Хотя она была закрыта, когда она пришла.
И в тот же момент — резко потемнело.
Свет исчез, как будто его вырвали из воздуха.
— Nox totalis, — прошептал кто-то.
Она резко отступила назад. Рука потянулась к палочке.
Но голос — женский, тихий, чужой — уже был рядом:
— Он же тебя предупреждал, правда?
Т/И развернулась. Никого. Только тень.
И холод.
— Драко просил тебя уйти. А ты решила, что любовь — это броня?
В следующий миг в неё ударила магия.
Сильная. Чёрная.
Проклятие, направленное на выворачивание боли наружу — Cruciatus? Нет. Что-то хуже. Неосознанное.
Её швырнуло в стеллаж. Спина ударилась о дерево, дыхание вырвалось с хрипом.
Она вскрикнула.
Но голос продолжал:
— Ты его сломаешь. А когда он сломается — сгорит всё, к чему прикасался. И ты первая.
Следующий удар — почти в сердце.
Она едва успела закрыться, но почувствовала, как закололо грудную клетку.
Кровь потекла по рубашке.
— Ты бы могла просто исчезнуть. Но теперь...
— Protego!
Вспышка света разрезала тьму.
Драко.
Он влетел, как буря, как ярость, как проклятие само.
Лицо перекошено. Глаза — в бешенстве.
— Кто?! — заорал он, но тень уже растворялась в воздухе.
— Кто, сука, посмел?!
Никто не ответил.
Только в воздухе остался лёгкий запах пепла и сирени.
Он бросился к ней. Она пыталась встать, шатаясь, — он подхватил.
— Ты в порядке? Где боль? Где?
— Спина... грудь...
Он выругался. Тихо. Страшно.
— Я не должен был... Я не должен был отпускать тебя. Проклятье! — его голос дрогнул. — Это моя вина. Моя.
Она подняла взгляд.
— Ты пришёл.
Он крепче прижал её к себе.
— Я всегда приду. Даже если ты не будешь звать.
⸻
Он отнёс её в больничное крыло сам.
Не отдал мадам Помфри.
Сидел рядом, пока она спала.
Смотрел на пальцы, на бледность, на засохшую кровь у края губ.
А потом прошептал:
— Это была ты. Ты стала моей точкой невозврата.
И впервые... заплакал.