Враг, которого нельзя почувствовать
Хогвартс осенью казался особенно пустым. То ли из-за серого неба, то ли потому, что слишком многое изменилось за лето. Т/И чувствовала это всем телом — густую, липкую тревогу, как холодный дым, заползающий под кожу.
Уроки шли, как в тумане. Кто-то исчез. Кто-то не вернулся. Кто-то — притих, стал будто не собой. Мир больше не казался безопасным. Даже стены школы начали дышать иначе.
Она не любила приближаться к людям. Чужие эмоции бились в ней, как пчёлы в банке, и не давали дышать. Тревожность, зависть, похоть, гнев. Ходить по Хогвартсу, полному подростков, — всё равно что жить с оголёнными нервами.
Поэтому, когда профессор Снегг в начале занятия по Защите от тёмных искусств произнёс:
— Вы будете работать в парах. Долгосрочно, — и его холодные глаза скользнули по классу, — Т/И и Малфой.
...она сразу всё поняла. Это будет больно.
⸻
— Что? — выдохнул Драко, поворачиваясь к ней с таким видом, будто его только что приговорили к Азкабану.
Она не ответила. Просто молча собрала вещи и пересела за его стол. Его злость — густая, горячая — окатила её, как раскалённый воздух. Она сжала пальцы в кулак.
Только не почувствуй. Не заглядывай глубже. Не дай себе...
— Мне плевать, если ты не в восторге, Малфой, — тихо сказала она, не глядя в его сторону. — Но мы застряли друг с другом.
— Действительно. Какая трагедия, — усмехнулся он, но голос дрогнул. Незаметно для большинства — но не для неё.
Тревога. Страх. Он прятал это хорошо, но внутри кипело.
Зачем ты боишься? Кого ты боишься, Драко Малфой?
⸻
Вечером она нашла его в библиотеке — не потому что искала, а потому что почувствовала. Это было новое — тонкое дрожание в воздухе. Больная, приглушённая ярость. Она знала её теперь: его эмоции становились частью её.
Он сидел у окна, склонившись над книгой по тёмной магии, которую точно не должен был читать. В свете фонаря его лицо было острым, как лезвие. Линия скул, тень под глазами.
Он выглядел так, будто не спал несколько ночей.
Она подошла тихо. Он услышал, но не посмотрел.
— Я не шпионю, — сказала она. — Просто... ты оставил учебник в классе.
Он взял книгу из её рук. Молча. Их пальцы не коснулись — но в этот момент что-то болезненно кольнуло внутри неё. Холод. Пустота. Отчаянная, глухая усталость.
Он поднял взгляд.
И впервые — не скривился, не усмехнулся.
Просто смотрел.
— Ты ведь чувствуешь, да? — тихо спросил он. — Что-то. Во мне.
Т/И не ответила.
— Это... проклятие?
Она покачала головой. Медленно.
— Это я.
Он выдохнул. Резко.
— Значит, ты знаешь, насколько всё... хреново.
Она кивнула.
Между ними повисло молчание. Тяжёлое, как железо. Он больше ничего не сказал, просто снова опустил взгляд в книгу.
А Т/И вдруг поняла, что впервые в жизни ей не хочется убегать от чужих чувств. Потому что в них — он. И потому что боль его была слишком похожа на её собственную.