𝖋𝖔𝖗𝖙𝖞-𝖙𝖜𝖔
— Ну, как думаешь, мы действительно сделали это? — спросил Пятый, раздавая три маргариты. Поставив один бокал перед Долорес, он машинально поправил на ней блузку, а затем протянул напиток.
Алекса вздохнула со своего места слева от Пятого.
— Спасибо, — пробормотала она и сделала глоток, пока он садился рядом.
— Думаешь, мы остановили апокалипсис? — спросил Пятый, отпив из своего бокала.
— И что теперь? — Алекса поправила свою накидку, которую уже сняла и небрежно положила на стол.
Пятый сделал паузу, посмотрев куда-то в пространство: — Я не знаю, — усмехнулся он и посмотрел вперёд.
Алекса начала бессознательно возиться ногой с колчаном для стрел, лежавшим на полу. Её мысли снова унеслись к встрече с матерью, и она даже не заметила, что отключилась, пока Пятый не положил руку ей на спину. Осторожно, избегая плеча – боялся причинить боль.
Она повернулась к нему: — Что?
— Ты в порядке? — тихо спросил он.
Алекса кивнула, но тут же покачала головой: — Да… я просто… Да.
Пятый убрал руку и глубоко вздохнул.
— Почему ты мне не рассказала?
— О чём?
Он повернулся к ней всем корпусом, его взгляд был слишком серьёзным. Лёгким касанием колена он предложил ей тоже развернуться. Алекса нехотя подчинилась.
— О том, что тебя пырнули ножом, — сказал он, понизив голос. — Я бы так и не узнал, если бы мне не сказал кое-кто… и я даже не знаю, откуда они это узнали.
Я тоже не знаю.
— Что произошло после того, как ты ушла от Диего? — Пятый смотрел прямо на неё, но Алекса отвела взгляд, сглотнула и взяла бокал со стола. Сделав большой глоток, она не ответила.
Пятый фыркнул, резко встал и прошёл несколько шагов вперёд, развернувшись к ней лицом: — Алекса, я пытаюсь серьёзно поговорить с тобой! — воскликнул он.
Она сглотнула, поставила стакан на стол и наконец повернулась к нему лицом.
— А я пытаюсь незаметно избежать этого разговора!
— Почему? — Пятый говорил спокойно, но в его голосе звучало напряжение. — Почему ты не хочешь поговорить об этом со мной, Алекса?
— Потому что я сожалею о том, что сделала, ясно?! — взорвалась она. — Я сожалею об этом больше, чем о чём-либо за всю свою жизнь! Я не хочу тебе об этом рассказывать! Я вообще не хочу об этом говорить! Мне противно даже думать об этом! — Она шумно выдохнула и резко встала из-за стола. — И я всё равно продолжаю думать об этом, — добавила она тише, но с болью в голосе.
Пятый тоже поднялся, шагнул к ней.
— Может быть, если ты расскажешь, тебе станет легче.
Думал, ты была предана мне больше, чем ей.
— Я так не думаю, — выдохнула она, качая головой.
— Это что-то, что ты сделала, или то, что ты сказала? — спросил он мягче.
Алекса горько усмехнулась, не поднимая на него глаз: — И то, и другое. То, что я сказала, и то, что сказал другой, — пробормотала она, явно не желая продолжать этот разговор.
— Хорошо, — Пятый сделал ещё один шаг к ней, его взгляд стал твёрже. — Что этот человек сказал тебе?
Этот новый объект твоей миссии, похоже, успел произвести на тебя впечатление.
Ты правда остаёшься рядом с ним только из-за приказа матери?
Алекса, чего хочешь ты?
Мне плевать на него.
Тогда почему бы тебе не посмотреть ему в глаза и не сказать это? Почему бы не сделать это прямо сейчас?
Глядя на него сейчас, она понимала, что не смогла бы произнести это, встретившись с ним взглядом.
Она действительно заботилась о нём, просто никогда не хотела в этом признаваться. Хотя до сих пор не была уверена, готова ли принять эту правду.
Я не люблю его.
Но так ли это?
У тебя есть разум, но ты им не пользуешься.
Она прерывисто вздохнула, стараясь как можно лучше это скрыть.
— Ты не обязана говорить, если не хочешь, Алекса. Я не собираюсь давить на тебя. Я просто хочу понять.
Она покачала головой, выхватила кинжал и начала медленно вертеть его в пальцах. Пятый нахмурился. Неожиданно схватив его за ворот рубашки, она резко прижала его к одной из колонн. Его глаза чуть расширились, когда она поднесла лезвие к его горлу.
— Тебе не нужно ничего знать, — тихо сказала она, лишь слегка касаясь его кожи. Недостаточно сильно, чтобы поранил, но достаточно, чтобы почувствовал сталь.
Он приподнял бровь, глядя на неё сверху вниз: —Но ты хочешь рассказать мне, — прошептал он, заставляя её чуть сильнее надавить лезвием. Он едва заметно ухмыльнулся и сжал её запястье.
Она нахмурилась, не отводя взгляда. Он смотрел ей в глаза, не моргая. Его пальцы крепко сомкнулись на её запястье – так, что костяшки побелели. Она сильнее сжала рукоять кинжала, пытаясь удержать его.
Быстро скользнув взглядом от его глаз к губам, она вцепилась в ворот рубашки. Его лицо смягчилось – и это вызвало у неё ещё большее раздражение.
Она слегка отстранилась, а затем поцеловала его. Его хватка тут же усилилась, и кинжал выпал из её рук.
Он отпустил её запястье и опустил её ладонь себе на плечо. Затем, обвив её руку вокруг своей шеи, резко притянул её к себе, сжав за талию.
Я не люблю его.
Они отпрянули друг от друга, когда в дверь постучали. Пятый выдохнул, не сводя с неё взгляда: —Я открою, — хрипло произнёс он и направился к двери.
Но так ли это?
Алекса вздохнула, подняла с пола свой кинжал и, не торопясь, подошла к стойке, опускаясь на табурет. Поставив левый локоть на стойку, она подпёрла подбородок ладонью. Сделала глоток «Маргариты», глядя на Долорес.
— Я поцеловала его. Смирись с этим, — пробормотала она, сделав ещё один глоток через соломинку. Усмехнулась. — Я не собираюсь напиваться. Это он способен напоить меня этими чёртовыми... Нет. Господи.
Она фыркнула, наклоняясь к напитку, стоявшему перед манекеном.
— Ты всё равно не пьёшь, так что я заберу это, — сказала она, перехватывая стакан и ставя его перед собой. — О, боже мой... — Её глаза слегка расширились. Несколько раз она ударилась лбом о стойку. — Он. Сводит. Меня. С. Ума. Я разговариваю с манекеном.
— О, наконец-то ты подружилась с Долорес, — раздался голос Пятого, входящего в комнату.
— Мы сблизились, когда ты едва не умер, — буркнула Алекса, поднимая голову и оборачиваясь.
Как только она заметила Хейзела с пистолетом, направленным в бок Пятого, она резко поставила стакан на стойку. В тот же миг вскочила, выхватила лук и наложила стрелу на тетиву. Натянула её до предела, забыв о боли в руке – всё произошло за считанные секунды.
Глаза Хейзела расширились, когда он понял, кто перед ним – и что она, без колебаний, может убить его прямо сейчас.
— Ты здесь, чтобы убить меня? — спокойно спросил Пятый, опускаясь на стул.