𝖙𝖜𝖊𝖓𝖙𝖞-𝖙𝖜𝖔
Они оба рассмеялись.
— О чём, чёрт возьми, мы вообще говорим?
— Понятия не имею, — Пятый покачал головой, уткнувшись лбом в колени. — Знаешь… — пробормотал он, поднимая глаза и лениво указывая на неё. — Ты не так уж плоха. Просто временами… немного бесишь.
Алекса оторвала голову от стены, приоткрыла глаза и улыбнулась, прежде чем снова рассмеяться: — Я могла бы сказать то же самое про тебя.
Она сделала паузу, покачала головой: — Я тебя возненавидела, когда мы впервые встретились. А теперь ты такой, каким я тебя себе и представляла. Иногда – редкостный засранец. Хотя... я, наверное, всё ещё немного тебя ненавижу, — проговорила она неразборчиво.
— Заткнись, — хмыкнул он, покачав головой и помахав ей обеими руками. — Иди сюда.
— Нет, — усмехнулась она. — Я, пожалуй, останусь здесь.
Он надул губу: — Пожалуйста… прошу… — заскулил он нарочито жалобно.
Она фыркнула, закатила глаза: — Ладно, ладно.
Пятый довольно улыбнулся, не открывая глаз. Вместо того чтобы смотреть на неё, он повернулся лицом к книжным полкам и прислонился затылком к стеклу за спиной.
Алекса поднялась, спотыкаясь на шаге, и пошла к нему. Он усмехнулся, пытаясь сдержать смех, но с треском провалился.
— Заткнись, — проворчала она, тоже смеясь. Сев на пол, она устроилась рядом с ним.
— Мне нравится твоя подвеска, — пробормотал он, не совсем точно указывая в её сторону – скорее в сторону стены.
— Подарок от моей матери, — сказала она спокойно.
— Кто твоя мать?
Она покачала головой: — Это неважно.
Он вздохнул и склонил голову ей на плечо.
— Неважно… Ладно, ладно, — пробормотал он и снова вздохнул, притягивая к себе Долорес свободной рукой.
Подняв голову с её плеча, он посмотрел на неё сверху вниз. Алекса повернула голову, их взгляды встретились.
— Что? — спросила она с лёгкой улыбкой, когда он начал медленно приближаться к её лицу.
Он покачал головой, наклоняясь ближе. — Пять… ты пьян.
— Говорят, если ты что-то делаешь пьяным – значит, хочешь сделать это на трезвую голову, — прошептал он, подвинувшись ещё ближе.
Она нахмурилась, тоже чуть наклонившись вперёд. Между их губами остался всего сантиметр.
— Пять… ты всё ещё пьян.
— Если не хочешь целовать меня, я пойму, — прошептал он.
— Это не совсем то, что я хотела сказать… — её голос стих, когда их губы соприкоснулись.
— Извините?
Пятый раздражённо застонал, повернув голову к библиотекарю.
— Серьёзно? Вы не видите, мы заняты?
— Я попрошу вас покинуть помещение, — сказала женщина резким тоном.
— Отвали, — невнятно пробормотала Алекса, закрывая глаза и откидывая голову на стекло. Пятый усмехнулся и последовал её примеру.
— Где ваши родители? — вмешался второй библиотекарь.
— Я вызываю охрану, — добавила первая, покачав головой и разворачиваясь, чтобы уйти.
_________
— Они? — спросил Лютер, когда они завернули за угол и увидели двух человек, валяющихся на земле.
— Пьяны в стельку, — констатировал кто-то за его спиной.
— Пять… — застонала Алекса, — заткнись, черт возьми. Ты стонешь так громко, что мои барабанные перепонки вот-вот взорвутся.
Она повернула голову, чтобы уложить её ему на плечо. Он тихо усмехнулся и положил свою голову сверху.
________
Алекса тихо застонала, когда Диего нёс её по переулку. — Диего, я могу идти, — захныкала она.
— Я знаю тебя чуть больше двадцати четырёх часов, и ты уже успела напиться. Я ожидал от тебя большего, Алекса, — усмехнулся Диего.
— Виноват, Харгривз вон там.
— Я Пятый!
— Ни хрена!
— Мы не можем вернуться домой, — перебил их Лютер. — Это небезопасно. Эти психопаты могут вернуться в любой момент.
— Моё место ближе. Никто не подумает искать нас там, — ответил Диего.
Пятый издал сдавленный стон с того места, где его нёс Лютер. Он судорожно вздохнул, опустив голову вперёд.
— Если тебя вырвет на меня… — начал Лютер.
— А можно мне тебя обблевать? — спросила Алекса. Лютер бросил на неё свирепый взгляд. — У тебя лицо – просто идеально для этого, — пробормотала она, дав голосу затихнуть.
— Знаете, что самое смешное? — вдруг сказал Пятый. Никто не ответил, они просто продолжали идти. — Ах да. Я снова переживаю половое созревание, — он усмехнулся, качнув головой. — И мы… мы ведь допили ту бутылку, да, Алекса?
— Не-а, — протянула она, ткнув пальцем в воздух и хихикнув. — Это ты её допил. Я – только половину.
— Вот что ты делаешь, когда мир, который ты любишь, прощается с тобой, — сказал Пятый, вытянув руку. — ПУФ! И он исчез.
Он на секунду замолчал, вновь положив руку на плечо Долорес. — А вы о чём, ребята?
Лютер тяжело вздохнул: — Двое неизвестных в масках напали на Академию прошлой ночью.
— Они пришли за тобой, — сказал Диего, повысив голос.
Алекса драматично ахнула: — Что?! Люди напали на Академию?!
— Алекса, ты буквально была… — начал Лютер.
Но она выставила палец у него за спиной, чтобы заставить его замолчать: — Ш-ш-ш! Ему не обязательно это знать.
Диего покачал головой: — Пятый, мне нужно, чтобы ты сосредоточился. Чего они хотят? Кто они?
— Хейзел и Ча-Ча, — пробормотал Пятый невнятно.
— Кто? — переспросил Диего, обернувшись.
— Ты знаешь, я ненавижу кодовые имена, — проворчал Лютер с усмешкой.
— Это не кодовые имена, — хрипло вставила Алекса, вертя головой из стороны в сторону.
— Лучшие из лучших, — снова пробормотал Пятый. К счастью, он не заметил небольшую оговорку Алексы. — После меня, конечно, — хихикнул он.
И после меня.
— Лучшие в чём? — резко спросил Лютер.
— Самые лучшие, — беззаботно произнесла Алекса, пожав плечами.
— Ты знаешь, — сказал Пятый высоким, немного неестественным голосом, водя рукой по голове Долорес, — Долорес всегда говорила, что ненавидит, когда я пью. Она сказала, это делает меня… ну... — он начал смеяться, не договорив.
— Эй!
— Диего, — заскулила Алекса, — хватит быть таким громким...
Диего фыркнул и осторожно опустил её на землю. Она немного покачнулась, но выпрямилась и принялась поправлять куртку.
— Я всё ещё хромаю, ты, засранец.
— Ты сама сказала, что можешь идти, — пожал плечами Диего.
Он повернулся к Пятому, заставив Лютера замедлить шаг.
— Хм? Что? — Пятый приподнял брови, будто только что заметил, что к нему обращаются.
— Мне нужно, чтобы ты сосредоточился, — сказал Диего с кривой усмешкой, наклоняясь ближе. — Чего хотят эти Хейзел и Ча-Ча?
Убить Пятого.
Пятый лишь улыбнулся, не отвечая.
— Мы просто хотим защитить тебя.
— Защитить меня? — он фыркнул. — Я не нуждаюсь в вашей защите, Диего. — Он сделал паузу и посмотрел на него исподлобья: — Ты хоть представляешь, скольких людей я убил? Нет. Я – грёбаный всадник апокалипсиса. — Он начал извиваться в объятиях Лютера: — Кстати о нём... он приближается.
Повернув голову, он резко спрятал лицо за плечо Лютера – и его вырвало.