Финал
Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие шторы, играя на потолке моего потолка лёгкими пятнами. Я проснулась раньше обычного — и всё ещё чувствовала тепло от вчерашнего вечера. Айгуль уже ушла, тихо, почти незаметно, оставив записку на столе:
«Спасибо, что приютила. Ты классная. До встречи, если что.»
Я потянулась, зевнула и, накинув худи, пошла на кухню. Заварила себе чай, съела кусок хлеба с вареньем и, посмотрев на часы, поняла — скоро пора выходить. Сегодня снова нужно было идти в видеосалон: Турбо с утра пораньше написал, что будет там, и Вова тоже просил всех подойти — какое-то общее обсуждение, по делу.
Я быстро собралась — джинсы, футболка, поверх старая чёрная куртка, волосы завязала в хвост и вышла. На улице воздух был бодрящий, весенний, но ещё с лёгкой зимней прохладой. Дорога до видеосалона заняла минут пятнадцать, и всё это время я чувствовала странное волнение. Как будто день готовил что-то особенное — но что именно, я не знала.
На месте уже была Айгуль — стояла у стойки, поправляя кассовый журнал, и, как всегда, светилась изнутри своим уютным теплом.
— Привет, — сказала она, обернувшись. — Ты как, выспалась?
— Ага. Ты тут с самого утра? — я подошла ближе, взъерошив волосы от ветра.
— Да, Турбо рано открыл, а я решила прийти пораньше, привыкать надо, — усмехнулась Айгуль. — Ну, будем сегодня кассу держать, как настоящие дамы бизнеса.
Я рассмеялась и села рядом.
— Только ты смотри, не растаем от скуки, если никто не придёт.
Айгуль хитро улыбнулась.
— Слушай... я вчера с Маратом виделась.
— О-о, ну-ка, ну-ка, — я придвинулась ближе, — рассказывай. В голосе у тебя что-то такое... подозрительно влюблённое.
— Он проводил меня до дома, и... — она улыбнулась, опустив взгляд, — и спросил, когда увидимся снова. А потом... сказал, что я сладкая.
— Сладкая? — переспросила я, смеясь. — Да ты всё! Всё, ты влюбилась, Айгуль! Улетела!
— Не влюбилась, просто... — она пожала плечами, но глаза у неё блестели, — с ним как-то по-другому. Спокойно. Без надрыва.
— Это значит, по-настоящему, — я кивнула, — когда спокойно и радостно внутри.
Я облокотилась на стойку, глядя на пустой зал, потом повернулась к Айгуль:
— А где все? Турбо, Вова, Марат? Что-то тихо сегодня.
Айгуль подняла взгляд от бумажек, которые аккуратно складывала, и чуть улыбнулась:
— А, они в магазин пошли. Что-то для зала закупают — Вова сказал, полку какую-то надо, и ещё лампы, вроде. Марат с ними, а Турбо как всегда за старшего.
— Ммм, — кивнула я, проводя пальцем по поверхности стойки. — Без них тут прям непривычно.
Айгуль посмотрела на меня с теплотой:
— Скучаешь?
— Немного, — улыбнулась я, — просто... с ними, как ни странно, даже хаос уютный.
— Вот именно, — кивнула Айгуль. — Какой-то шумный порядок. И каждый по-своему важен. Даже когда Вова молчит, кажется, будто кто-то держит за спиной стену. А Турбо... он как будильник. Всё время трещит, но без него ничего не работает.
Я рассмеялась:
— Ой, точно! Турбо — это будильник. Только такой, что и отключить нельзя. Даже если бьётся.
— А Марат? — хитро спросила Айгуль, опираясь локтями о кассу.
— Марат... — я прищурилась. — Он как стоп-кадр. Когда надо — замирает, но в нужный момент включается и делает то, что никто другой не осмелится.
— Красиво сказала, — кивнула Айгуль. — Прям как в кино.
— Ну, мы же всё-таки в видеосалоне, — усмехнулась я. — Тут всё должно быть как в кино.
Дверь в видеосалон звякнула — первые клиенты. Мы переглянулись и улыбнулись друг другу — как будто поняли всё без слов.
Тепло и спокойно. До той самой секунды, пока за дверью не раздалось шумное:
— Открывай, это мы!
Дверь распахнулась — и ввалились они, как буря: Турбо первым, за ним Вова с суровым лицом, Марат — с пакетом в руках, Зима, как всегда, с глупой ухмылкой, и Лампа, зажатый между ними, как будто случайно попал в этот водоворот.
— Мы принесли всё, что просили, — сказал Марат, поставив пакет на стойку. — Даже с запасом.
— Салют, красавицы, — бросил Зима нам с Айгуль и приподнял брови. — Признавайтесь, скучали?
— Нет, мы тут серьёзные дела обсуждали, — фыркнула Айгуль и показала язык.
— Это я и называю скучать, — театрально вздохнул он.
Вова, молча осмотрев помещение, поправил ворот куртки и сказал:
— Так, мы сейчас на базу. Турбо останется, ты же сам говорил.
— Да, я с девчонками, — кивнул Турбо, глянув на меня быстро, но как-то особенно.
— Лампа, ты остаёшься, — добавил Вова, хлопнув его по плечу.
— Я?.. — переспросил Лампа, явно не ожидал.
— Да, будешь помогать на месте. Понял?
— Понял, Вов. Я как швейцар, только добрый, — пробормотал он, усаживаясь ближе к кассе.
— Не натвори тут, — бросил Марат, проходя мимо него, и подмигнул Айгуль: — Ещё увидимся.
— Удачи, — спокойно сказала она.
— Диана, будь там поосторожней, ладно? — сказал Вова, останавливаясь у меня на секунду. — И если что — сразу звони.
Я кивнула. Он взглянул на Турбо, и в этом взгляде было всё — предупреждение, доверие и ответственность. Мужской немой разговор.
Через минуту дверь снова скрипнула — и троица исчезла, оставив после себя лёгкий запах мороза и уличной пыли.
— Ну что, — сказал Турбо, облокотившись о стойку, — теперь кино начнётся?
Я усмехнулась:
— Ага. Только на этот раз — без рекламы.
Айгуль прыснула со смеху, а Лампа уже тянулся к коробке с кассетами, как будто всё было как всегда.
Но внутри у меня щемило — от безспокойствия.
Весь день люди заходили и выходили — смеялись, смотрели мультики, кто-то даже два раза подряд оставался. Айгуль успевала всем улыбнуться, а я стояла у кассы рядом, помогала, иногда поглядывала в сторону Турбо — он держался по-деловому, как будто это его дело века.
Уже вечером, когда стало чуть тише, мы с Турбо вышли на улицу, просто постоять у входа. Он закурил.
— Курить вредно, — тихо сказала я, глядя на его лицо в оранжевом свете заката.
Он тут же усмехнулся:
— Тебе вредно.
Мы подошли к окну, где Лампа приколачивал очередной плакат с расписанием. Плакат висел неровно.
— Ну чё ты стоишь, не видишь — криво?! — раздражённо крикнул Турбо.
— Понял, щас сделаю, — отозвался Лампа и стал поправлять.
— Погрызайся мне тут ещё — быстро в фанеру пропишу, — буркнул Турбо.
Я чуть придвинулась к нему, собираясь сказать:
— Турбо, не...
Но не успела. Нас перебили.
Трое парней подошли — чужие, не с нашего района. Походка дерзкая, взгляды сканируют всё. Один из них усмехнулся:
— Что, Скорлупу воспитываем?
Турбо широко им улыбнулся, как будто старых друзей увидел. Я автоматически спряталась у него за плечом.
— О, здорово, пацаны, — сказал он, хлопнув ладонями с каждым.
— Здоров, — коротко ответили.
— Салон открыли? Нормально, — сказал один, озираясь по сторонам.
— Проходите, — махнул Турбо рукой.
Парни вошли внутрь и стали у самого входа в зал, развалившись, как у себя дома. Я вернулась на своё место рядом с Турбо.
Айгуль встала с табурета и чётко сказала:
— Рубль с человека.
Парни переглянулись, ухмыльнулись:
— Ну, неплохо.
Один из них, смотря на аппаратуру, спросил:
— А магнитофон какой марки?
Турбо бросил взгляд на меня.
— "Шарп". 779-й, — ответила я, немного гордо.
— Нормальная фирма, — кивнул тот.
— Бэу взяли?
— Да не, у ханьги отжали, — сказал Турбо.
— Пацаны, давайте потише. Не мешайте зрителям, — спокойно добавил он.
Один из них усмехнулся:
— Всё равно стока денег при себе не носим.
— Сходи, стрельни у пацанов, — бросил он другому. Тот вышел.
И вдруг всё вспыхнуло, как спичка.
Парень, вернувшись, ударил Турбо чем-то тяжёлым — похоже, рукояткой. Турбо пошатнулся. Лампа закричал:
— Сволочь! — и бросился к нему, но его оттолкнули.
Я отскочила назад и спряталась за стойкой. В голове гудело, сердце билось в ушах.
— Помогите! — закричала Айгуль.
— Сюда давай! — рычал один из парней.
— Пусти! Отпусти! — кричала она, вырываясь.
— Рот закрыла! С собой бери её! — заорал кто-то.
— Нет! Только не это! — всхлипывала я.
Слёзы катились по щекам. Я ничего не могла сделать. Они тащили её к машине. Айгуль всё ещё сопротивлялась.
— Не трогай меня! — кричала она.
И они втолкнули её в авто. Машина рванула с места и исчезла в темноте улицы.
Я поднялась на ноги, как будто очнулась. Турбо стоял у выхода, кровь стекала из носа. Я бросилась к нему.
— Ты как? — спросил он, глядя прямо в глаза.
Я покачала головой, всё ещё плача.
— Слава богу, — прошептал он и обнял меня крепко, словно защищал от всего, что снаружи.
Я отстранилась.
— Надо спасти Айгуль, — всхлипнула я. — Мы не можем её так оставить...
Слёзы текли по лицу, и в душе уже начинала рождаться злость. Настоящая, острая, как лезвие.
Мы с Турбо сразу вышли из видеосалона. Шли молча — он прихрамывал, тяжело передвигаясь, а я чувствовала, как внутри всё сжимается от тревоги. Надо было звать Вову.
У дома было полно гостей — у дяди день рождения. Но мне не хотелось никого видеть, особенно сейчас.
Навстречу нам вышел Зима.
— Что случилось? — нахмурился он, взглянув на окровавленного Турбо.
— Напали, — коротко ответил Турбо.
Зима не стал расспрашивать. Подхватил Турбо, закинул его руку себе на плечи и повёл в сторону подъезда. Нашего дома.
Я шла немного позади, стараясь держаться в тени — если дядя или тётя меня заметят, начнутся расспросы.
Мы пришли. Дверь открыл дядя. Его лицо резко изменилось, как только он увидел изуродованного Турбо.
— Здрасте, можно Вову? — спокойно сказал Зима, будто ничего необычного не происходит.
— Володя! — крикнул дядя вглубь квартиры. — Что случилось?
— Хулиганы, — ответил Зима.
— Здрасте, — добавил Турбо, чуть наклонив голову.
— Здрасте, проходите, — пробормотал дядя, отступая с дороги.
Вова появился почти сразу. Увидел Турбо, нахмурился:
— О, здорово... Пошли.
Они с Зимой повели Турбо в ванную. Я стояла у входа, не зная, что делать. Прятаться бессмысленно — дядя уже видел меня.
— Диана, ты где была? — строго спросил он.
Я замялась.
— У... подруги, — выдавила я. — Да-да, у подруги.
— У нас гости дома, между прочим.
— Ой, дядь, извини...
Он вздохнул и ушёл. Ко мне тут же подошёл Марат, на лице тревога.
— Ди, что случилось?
— Наш видеосалон... Они забрали магнитофон... какие-то парни...
— Узнала кого-нибудь?
— Нет...
Из ванной выглянул Вова:
— Диляр!
— Да? — прибежала тётя.
— Помоги ему.
Я перехватила её за руку.
— Тётя, я сама... можно?
Она кивнула. Я вошла в ванную. Турбо сидел на краю ванны, смывая с лица кровь.
— Турбо? Всё нормально?
— Теперь да, — устало выдохнул он.
— Сейчас аптечку принесу.
Я сбегала, вернулась, вытерла лицо полотенцем и аккуратно обработала ссадины. Подала стакан воды. Мы вышли из ванной вместе.
У телефона стоял дядя:
— Надо звонить в милицию.
— Не надо, — подошёл Вова и убрал трубку. — У меня есть товарищ в УВД. Сам разберусь.
Он повернулся к Зиме:
— Найди мне номер кафе "Снежинка".
Мы зашли в его комнату. Я закрыла дверь, как он велел. Зима продиктовал номер, Вова крутил диск.
— Кто у них главный?
— Жёлтый, — сказал Зима.
— А Айгуль где? — вмешался Марат.
— Я не знаю. Только Турбо и Диана были, — ответил Зима.
— Забрали её... — тихо добавила я, не отрывая взгляда от пола.
Телефон на том конце подняли.
— У аппарата.
— Кафе "Снежинка"? Это Вова Адидас с "Универсама". Жёлтого позови.
— Щас... Жёлтый, тебя с "Универсама".
— Слушаю.
— Это Вова Адидас. Ты кто?
— Жёлтый.
— Ситуация произошла. Решить надо.
— Ну приезжай на Пески через два часа. Поговорим. Я, ты... со мной пара человек.
— Хорошо.
Вова повесил трубку.
— Видать предъяву кидают за магнитофон.
— Надо ехать, — сказал Турбо. — Эти домбытовские совсем обнаглели.
— Ты не поедешь, — строго ответил Вова. — Пылить начнёшь. Я про Жёлтого слышал — нормальный вроде, справедливый. Мы сами порешаем. Ты поедешь, — кивнул он Зиме.
— Я тоже поеду, — встал Марат.
— И я, — встала я.
— Нет, — Вова махнул рукой. — Тебе и Скорлупе там делать нечего. Взрослые будут разговаривать.
— А как поедете? И я не начну пылить.— хмуро спросил Турбо.
— В смысле?
— Пешком не вариант. Они явно на тачке приедут. Может, у Кащея отжать?
— Видел его тачку? Корыто ржавое. С таким авторитет не выбьешь. Поедем на автобусе. И если хочешь ехай.
Они собирались уходить. Я схватила Вову за руку.
— Вова, я тоже хочу поехать!
— Развлекайте родаков. У бати день рождения, всё-таки.
— Спасибо большое, до свидания, — сказал Турбо, выходя.
Вова уже обнимал дядю, поздравляя его.
— Мы с Вахитом Валерку проводим до милиции.
Я подбежала.
— Дядя, я тоже...
Я надела обувь, куртку и выбежала в подъезд. Турбо уже ждал там.
— Диана, ты зачем?
— Моя подруга там. Я волнуюсь. И ты тоже ведь поедешь между прочим.
— Нет, Диана. Ты остаёшься. Иди домой.
Тут к нам вышли Вова и Зима.
— Диана, ты зачем?
— Хочу — и поеду.
Я начала спускаться по лестнице. Они — за мной.
Мы дошли до остановки и стали ждать автобус. И тут подъехала машина. Из неё вылез Марат — за рулём.
— Вов!
Смеётся.
— Ты что, охренел?! — выругался Вова. — Часто так на батиной катаешься?
— А чё?
— Домой гони! И Диану тоже!
— Нет! Я останусь! — крикнула я.
— Вов, ну серьёзно — стрёмно на автобусе. Мы как бомжи.
Вова подошёл к нему и влепил по плечу.
— Ладно... Садитесь.
И мы все забрались в машину.
Финальная сцена
От лица Дианы
Мы приехали в какое-то пустое, просторное место. Площадь была широкой, будто заброшенная, словно никто здесь давно не дышал. Только фары машин вырезали из темноты неровные куски света. Мы остановились — наша машина встала перед их, чужой. У их капота уже стояла ещё одна тачка. Видимо, их.
Ночь стояла глухая. Тишина была такая, будто весь мир затаился.
— Марат, Диана, тут посидите, — спокойно, почти шёпотом сказал Вова и вместе с Турбо и Зимой вышел из машины.
Я прижалась к стеклу, глядя, как они идут. Из чужой машины вышли трое. Они что-то говорили, но я не слышала — только виделась напряжённая жестикуляция, силуэты, тени на бетоне.
И вдруг — из темноты вынырнула толпа. Они появились как призраки — быстро, слаженно. Нас окружили.
Я резко повернулась к Марату. Он тоже смотрел по сторонам.
— Марат, что происходит?.. — мой голос дрогнул. В груди зарождалась паника.
— Всё хорошо, Ди. — сказал он и резко обнял меня, прижал к себе, будто боялся отпустить. Его рука легла мне на голову, тёплая, уверенная. Но сердце стучало слишком громко.
И в этот момент Вова шагнул вперёд — и ударил того парня, что стоял посередине. Глухой звук. Всё замерло на секунду.
Я выскользнула из объятий Марата и вгляделась в Вову. Марат уже потянулся к дверной ручке.
— Не надо! — воскликнула я, схватив его за руку.
Он посмотрел на меня серьёзно, как никогда.
— Мне нужно. Дикон, сиди тут... Я люблю тебя.
Он вырвался — и вышел. А я осталась одна. И начала плакать. В голос, как ребёнок.
Там, снаружи, уже всё пошло по чертям — драка, крики, удары.
И вдруг один из парней указал в мою сторону:
— Там сестра Вовы!
Дверь машины распахнулась, и меня схватили. Двое, жёстко, сильно, за руки.
— Пусти! — закричала я, но меня выволокли наружу.
— Сюда её. — сказал тот, что был главным, посередине. Голос у него был холодный, как лёд.
Меня поставили на колени. Руки вцепились в мои плечи, не давая шевельнуться.
А Вову, Зиму и Турбо уже держали. Их избивали — по лицу, по корпусу, ногами, кулаками. Всё было как в замедленной плёнке. Я кричала:
— ХВАТИТ! НЕ БЕЙТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО!
— Заткнись, — прорычал один из тех, кто держал меня, и ударил по лицу.
— ПОШЁЛ ТЫ! — выкрикнула я сквозь слёзы.
— ЕЁ НЕ ТРОГАЙ, СВОЛОЧЬ! — завопил Турбо, лицо его было в крови, он смотрел прямо на меня.
Я качнула головой, умоляя — не зли их, не зли...
Главный подошёл к Вове, присел перед ним.
— Честный бизнес человек вёл. Делился. А вы? Это по-пацански, а?
Вова хрипло:
— На нём не написано.
Тот выпрямился.
— Смотри, как теперь будет. Человек — наш. Магнитофон — наш. Точка теперь тоже. С тебя 300 рэ компенсации. И тачка — пока деньги не отдашь.
— Хрен вам... суки. — выдавил Вова.
— Теперь извиняйся. "Прости меня" скажи.
Вова плюнул ему в ботинок.
— Иди нахуй.
Парень взорвался. Бил Вову снова и снова, кулаками в лицо, пока тот не упал на бок.
— ГОВОРИ! ГОВОРИ, СУКА!
— ХВАТИТ! — закричала я, но мне опять врезали.
— Заткнись!
— НЕЕЕЕТ!
Парень повернулся к Турбо:
— С тобой потом разберёмся.
И тут один из них заметил Марата.
— Слышь, там ещё брательник.
— Сюда его. — кивнул главный.
Марата привели. Волоком. Кровь с лица, губа разбита. Его поставили на колени.
— На ухо давай, — скомандовал один из них. И вынул нож.
— НЕЕЕЕЕТ! — завизжала я.
— ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО!
Вова зашептал:
— Прости... прости...
Марат заорал. Взрыв боли. Крик.
— СТОП! — скомандовал главный. Все замерли.
— Слышал что? — повернулся он к Вове.
— Повтори.
Вова приподнял лицо. Кровь. Слёзы.
— Иди... нахуй...
— Убейте всех.
И тут... всё оборвалось. Один за другим. Нож вошёл в Вову. Потом в Турбо. В Зиму. И в Марата.
Я закричала, вырываясь. Кричала до хрипоты.
— ТУРБО!!! — рыдала я, — ТЫ ЖЕ ОБЕЩАЛ! ОБЕЩАЛ, ЧТО МЫ БУДЕМ ВМЕСТЕ НАВСЕГДА! ОБЕЩАЛ!!!
И тогда — нож в грудь. Прямо в сердце.
Моё тело упало на землю.
Темно. Тихо. Ни звука.
⸻
Почему?..
Почему так?
Ты ведь обещал, Турбо...
...что мы будем жить долго и счастливо.
"—Обещаешь, что будешь до конца любить меня и что будем жить вместо долго и счастливо?
Он улыбнулся
—Обещаю."
Вот и всё.
Конец.