26
— Прости... Еще раз говорю – я не хотела тебя оскорблять. Мне казалось, что они пожалятся и оставят нас в покое. Потому так сказала.
— Ты себя слышишь? «Сжалятся, инвалид, калека, несчастный», — перекривил. — Именно эти слова демонстрируют твои истинные чувства ко мне. Разве было не ясно, что они отбиты во всю голову? Надо было послушать меня и бежать. Но ты никогда не слышишь, что тебе говорят! Девочка-беда!
— Ну, извини, что я...
— Хватит тех глупых извинений! Забей. Я не для этого это говорю. Просто оставь меня в покое!.. — заводился он всё больше.
Так перегрызаясь, мы сели за стол в кафе. Я попросила:
— Давай поговорим мирно?
— О чём? — он отвел взгляд и уставился в свою тарелку.
— О нас.
— Нет нас, мы – друзья. Забыли?
— Но это всё тупые игры какие-то. Я чувствую, что тебе не всё равно. Если мне кажется просто скажи. Вчера...
— Бляха, Т/и, какого хрена ты всё усложняешь? Я – мужчина. То ты меня считаешь сопливым инвалидом и жалеешь. То тянешься целоваться. Эти качели задрали. Вчера прижалась ко мне, начала обнимать – конечно, я отреагировал инстинктивно.
Это был удар в самое больное место.
— Хорошо, что хоть остановились и не наделали глупостей, — продолжил. — Ты потом бы жалела.
— Боже, какой ты козёл! — прошипела я яростно. — Ненавижу тебя. Не волнуйся, больше не будет ни поцелуев, ни меня. Обещаю исчезнуть из твоей жизни. Оставайся сам со своими инстинктами.
Я слишком громко говорила это – мы в кафе были не сами, но мне было безразлично. Вылетела на улицу, меня понесло к морю. Уже темнело, развеялся ветер, разрывая мои волосы и душу.
— Т/и, стой! — услышала голос Ваню.
Оглянулась – он, прихрамывая, бежал вслед. Видеть его не хотела. Никогда. Предположила ещё быстрее, вылетела на пляж. Взбудораженное море бросалось на песок, но я скинула обувь, швырнула телефон на землю и бултыхнулась в воду. Волны больно избивали тело, но страха уже не было: я хотела исчезнуть, убежать от всего мира, а от Вани прежде всего.
Кажется, он что-то кричал, но я не хотела слышать – плыла дальше. Волны периодически накрывали меня с головой, я ныряла, несколько раз вода больно ударила в лицо, едкая соль пекла губы и глаза. В какой-то момент дошло, что выбиваюсь из сил, взглянула назад – берег далеко, развернулась и изо всех сил начала грести, но руки не слушались. Держаться на воде было всё труднее.
«Вот утону, и моё тело будет валяться на дне моря, его будут грызть рыбы», — жалела себя и маму с папой. Но потом подумала, что, может быть, всем без меня станет лучше. Особенно Ване. Когда уж совсем обессилела и меня потянуло ко дну, мою руку кто-то схватил.
— Ты дебилка, Т/и! — перекрикнул Ваня шум моря. — Хочешь утонуть?
— Хочу! Я никому не нужна! — меня накрыла волна отчаяния, жестче и холоднее морской.
— Это неправда! — заорал он.
— Правда, ты сам мне сказал! — крикнула я, отплёвываясь.
— Я не говорил так, ты придумала! Пожалуйста, не упирайся, держись за меня, потому что утонем!
Не знаю сколько времени добирались до берега. Из последних сил выползли на песок и упали. Ваня держал мою руку, словно боялся, что я кинусь в море. Потом повернулся ко мне и обнял.
— Боже, дурочка, ты ведь могла погибнуть, —прошептал мне на ухо.
— Всем бы от этого только лучше стало, — ответила сквозь слёзы. — Моя мама беременна. У них с папой начинается новая жизнь. Я излишняя. Везде.
— Не говори глупостей.
— С Мартой поссорились. Она хочет вернуть старую Т/и, а её нет. Исчезла. Осталась черная дыра, таких никто не любит и не может понять.
— Т/и...
— И ты... Ты тоже меня не хочешь. Тебе лучше без меня. Только и слышу от тебя – девочка-беда. Это правда. Ты прав. Я всем одни несчастья приношу. И себе прежде всего.
— Прекрати, — он обнял меня так крепко, что не хватило воздуха. Почувствовала, как он целует мой висок, гладя спину. — Ты даже не представляешь, как сильно меня тянет к тебе. Я постоянно борюсь с собой, чтобы не думать о нас, не вспоминать те мгновения, когда мы были вместе. Я, чёрт возьми, запутался. Одна часть меня так любит тебя, что сил нет, — заглянул в глаза. — А другая так злится, что дышать тяжело. Те твои слова снова и снова раздаются – на повторе. И вторая часть меня взывает, что ты меня не любишь, что это просто капризы девочки-беды. И я был бы рад все забыть, но... Не выходит!
— Прости меня, — вырвалось рыдание. — Прости мне, пожалуйста. Я не хотела, чтобы всё так получилось.
— Я знаю, — выдохнул он. — Меня тянет к тебе, и в то же время хочу уйти от этих чувств на край света. Это ловушка. Ты напоминаешь мне Ваню, которым я больше не хочу быть! Не хочу чувствовать себя слабым. А теперь ты постоянно говоришь о моём... увечье, как ты говоришь. Мне часто кажется, что ты придумала себе любовь, а на самом деле это жалость и чувство вины.
— Это правда. Я жалею... И тебя, и себя. Ибо мы с тобой оба упали с той крыши и больше не будем теми, кем были. Мы отражаем друг друга, мы одинаково ранены. Это больше, чем любовь, больше чем привязанность или зависимость. Мы переплелись и бедой, и счастьем. Боже, я так устала стучать в закрытую дверь...
продолжение следует...