Глава 13. Неожиданная встреча
Сворачивая шею очередному врагу, Кэйрэн вытер с виска кровь. Шибанули его будь здоров, сил не пожалели. Пройдись удар чуть левее, был бы он трупом.
Обойдя по периметру лагерь, альфа, не найдя больше никого, успокоился и хотел идти к своим, как увидел вдалеке ещё одного. Но тот был ранен и стоял на дрожащих ногах, держа в руках оружие, направленное на кого-то... Точнее, это было что-то другое. Он уже видел нечто похожее, когда пробирался по развалинам резиденции Султана. Явно что-то пострашнее меча, раз убило столько народу за столь короткое время.
Проследив за траекторией предполагаемого выстрела, альфа побледнел. Кас. Пустившись во весь опор, Кэйрэн молился всем богам лишь бы успеть. Крик сам сорвался с губ, дав несколько секунд, чтобы схватить за металлический каркас оружия. Держащий его в теле солдат метнулся в сторону и, рыча, повалил его на землю, нанося удары прикладом. Кэйрэн не успевал обороняться, ведь враг был мощнее и удары сильнее. Из разбитого носа хлынула кровь, и рана на голове открылась, заливая глаза. Он даже и не понял, когда на него навели прицел.
Только почувствовал адскую боль в груди и как в голову его убийце влетела стрела.
Захлёбываясь кровью, он почувствовал на своей груди чьи-то руки. Кас что-то говорил, но он не слышал, только звон в ушах и солёные капли, что падали ему на лицо.
Не так он планировал умереть. Не так. Ему думалось, что он ещё многое успеет, он планировал научить Саула кататься на лошади, выдать его замуж. И встретиться ещё раз с Фэрусом. Видимо, не судьба.
Не в силах больше держать глаза открытыми, он сжал руку Каса на своей груди и...
...получил пощёчину.
— Не смей закрывать глаза, сейчас придёт врач, и всё будет хорошо. Боги, сколько крови, Гор!
Кэйрэн слабел с каждой секундой, но так и не смог продержать глаза открытыми, дожидаясь лекаря.
Ему в кои-то веки было спокойно.
⋅•⋅⋅•⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅⋅•⋅⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅
Прошла неделя с момента, когда Дагон и остальные накрыли Арду, изловив каждого, кто успел скрыться.
Кас выхаживал не только супруга, но и не просыпающегося брата, который подавал сигналы лишь изредка. Супруг атагара — Алавар — отпаивал того травами и делал примочки, но рана не заживала, а красный вид рубцов оставлял желать лучшего. Лекарь делал неутешительные прогнозы, а Кас словно умирал тоже, сидя рядом день и ночь. Гор понимал и старался не докучать вопросами, молча оказывая поддержку. Кайл на время отбыл к семейству Дагона, где его радушно приняли.
Вэрг же пыхтел над оружием, из которого подстрелили Кэйрэна, как и свора оружейников. Всё качали головой и дивились. Пришлось разобрать, чтобы лучше понять устройство. И дали ёмкое название — «огнестрел», ружьё, что стреляет огненными «стрелами», которые назвали куде[1].
[1] - Ядро или же пуля.
Одинокий стук в двери дома Кэйрэна не ожидал никто. Ведь обычно в этот дом заходили без стука, стараясь не тревожить сон больного. Кас вытер слёзы и посмотрел в окно, было уже светло. Он вновь не спал всю ночь. Укрыв больного одеялом, стараясь не тревожить Бру, лежащего в ногах, он вышел из спальни, шагая к двери. Отворив её, омега сжал непроизвольно руку и уставился больным взглядом на Фэруса. Так же звали любовь Кэйрэна? Альфа поправил богато вышитые рукава и попытался пройти внутрь, но был остановлен.
— Пошёл вон, — чётко сказал омега, но тут же вспомнил, что альфа не говорит по-их. — Вон, — Кас указал пальцем и попытался закрыть дверь, но тёмные пальцы, как у большинства народа востока, сжались на уголке двери.
Альфа что-то зачастил и принялся высматривать что-то в доме, а после выкрикнул ёмкое «Кэйрэн». Но никто не вышел, лишь пёс, услышав имя хозяина.
Кас разжал руку на ручке двери и отошёл, впуская гостя внутрь. Фэрус вошёл, заглядывая в каждый угол, не прекращая что-то говорить. Открыв дверь спальни, альфа застыл и медленно отошёл на два шага, утыкаясь спиной в стену. Он закрыл половину лица рукой и рвано выдохнул, что-то шепча. Кас сделал шаг вперёд, и в тот момент Султан, спотыкаясь, ринулся к кровати.
Кас зашёл следом и неотрывно наблюдал за осторожными и робкими касаниями Фэруса к брату, наполненные скорбью и любовью. Альфа что-то спрашивал, смотря прямо на Каса, но он только покачал головой.
— Не понимаю.
Альфа взвыл, подобно животному, и сжал руками волосы. На это было больно смотреть.
Кэйрэна лихорадило, но, похоже, столь звериные выкрики побудили его, и он открыл глаза.
— Фэрус? — слабо спросил он, смотря на сжимающую его руку альфу. Султан рывком поднял опущенное в скорби лицо и осторожно убрал мокрую прядь со лба. — Как ты здесь оказался? — из-за болезни Кэйрэн не мог тянуть слоги с той интонацией, как правильно. Возможно, из-за столь убогого произношения Фэрус и впал в слёзы.
— Ты живой, — словно сбрасывая груз, сказал Султан, утыкаясь лбом в грудь советника. Кэйрэн зашипел от боли и положил руку на рану. — Что с тобой?!
— В меня пальнули из странного оружия. Мы вычислили ту орду, и я неудачно погеройствовал, — запах лютиков сменился жжёнными побегами и мазутом, Фэрус непроизвольно заскулил. Кэйрэн свистяще дышал, пытаясь не закрывать глаза. Окна были зашторены, но северянину было известно, что на улице была ночь. — Зачем ты здесь? — только сейчас Кэйрэн заметил «простую» одежду Султана. Обычно он так облачался, когда хотел отойти от дел господина и просто прогуляться по улицам в сопровождении одного лишь советника.
Султан поджал губы, которые были припухшими и в засохших кровью корочках, словно те подверглись постоянным укусам от хозяина. Он поправил длинные чёрные волосы без единого драгоценного камня, достал из широких рукавов с тёплой подкладкой из шерсти кулон в виде шестиугольной звезды с красным камнем посередине, протянул. Тот самый. Непроизвольно улыбнувшись, Кэйрэн дрожащими от усталости пальцами коснулся расколотой середины. Камень не поблёк, появились затёртости и маленькие трещины, словно кулон постоянно бросали в порыве гнева или злости.
— Я подумал, что нужно вернуть тебе его, да и вообще... — правитель Востока замешкался и вновь зарылся в рукавах. Кэйрэн приподнял в вопросе бровь и захотел от увиденного промыть глаза. Кольцо. Кольцо супруга. Тонкое, из чистого золота, со сверкающим даже в темноте камнем. Такой бы на омежий палец с аккуратными ноготочками, но никак не альфе с загрубевшей кожей.
И пока Кэйрэн прибывал в полном замешательстве, на него надели кольцо, что село как влитое. Видимо, здесь не обошлось без чужого участия, и кольцо переделывали, ведь северянин точно помнил, что оно было в разы меньше.
— Я не могу без тебя, — покаялся Фэрус, прижимая слабую ладонь с кольцом к губам. — И хоть для меня это до сих пор дико и непонятно — быть с альфой. Я даю тебе слово, что не стану собирать вновь гарем. И буду только твоим и ничьим более, не посмотрю с вожделением ни на кого, кроме тебя. Я исполню всё сказанное мною тебе сейчас и остальное, что ты пожелаешь, лишь исполни одну мою просьбу — поехали со мной. Ты будешь единственным моим супругом, обещаю.
Кэйрэн прервал альфу, который скоро начнёт впадать в истерику от долгого молчания северянина, прикоснувшись к мягким чёрным локонам на макушке Фэруса.
— Тебе нужен наследник, а я, как уже озвучил, являюсь альфой.
— У меня есть наследник! — возразил Фэрус и покраснел нежным персиковым цветом. Взгляд карих глаз поплыл вбок, а запах горького шоколада пробрался в лёгкие Кэйрэна, и северянин мурлыкнул от родного аромата.
— Фэрус, — взяв себя в руки, Кэйрэн понизил голос, напомнил. — Те из твоих детей, что могли претендовать на твой трон, убиты. А другие...
— Остался один. Тот мальчик, которого ты приютил, он также является моим ребёнком по крови.
— Он омега, Фэрус. Омега. И как бы печально это ни было, у вас другие законы на право престола.
— Можно изменить закон, — Султан положил руку Кэйрэна на кровать, а сам сел на край. Альфа долгое время молчал, положив лицо на ладонь, закрыв глаза. — Ведь других детей у меня не будет, как я уже и сказал. Совету ничего не останется, как согласиться. Вся моя семья убита, больше нет никого, кто мог оспорить моё слово.
— Повелитель, я не думаю, что...
— Не называй меня так, — взмолился Султан, сбрасывая с себя все маски. — Только не ты. Прошу.
— Если с ребёнком-омегой ещё прокатит ваша авантюра, то женитьба с альфой... Меня прикололи под первым кустом, а под тебя подложат течного омегу. Конец.
Фэрус замолк и начал судорожно теребить себя за рукава, прикидывая что-то у себя в голове. Советник не раз видел, как Повелитель, нервничая, ходил кругами и рвал рукава.
— Тогда я останусь здесь.
— Чего?! — заорал Кэйрэн, рывком вскакивая с подушки. Сразу вылечился от таких новостей. Но, переоценив свои силы, со стоном лёг обратно, махнув рукой на заглянувшего в двери брата. — Боги, Фэрус, ты серьёзно?
— Я всё обдумал, — признался Султан, смотря твёрдо, но с нотками паники. — Никто не знает, где я, и я приказал одному старому другу саботировать мою смерть, не прибудь я обратно через двое суток. Это было на случай, если ты откажешься.
— Ты последний мозги растерял, — рыча, ударил Султана по ногам, Кэйрэн ударил ещё и ещё, пока не занемела рука. — Возьми свои слова обратно!
— Я останусь здесь с тобой, — тихо сказал Фэрус и, словно боясь чего-то, взял своего бывшего советника за руку. — Если честно, я и сам подустал от роли правителя страны. Я всё думал над твоими словами, которые ты мне сказал на последнем пиру... Как было бы чудесно вновь стать обычным и то, как ты устал от постоянных насадок на свою жизнь. И пришёл к тому, что я тоже... устал. Смертельно устал бояться чужого мнения о том, что я хочу сделать, но не делаю от одной только мысли, как это скажется на моей репутации. И устал от того, что чтобы просто поцеловать человека, которого я ценю и люблю, нужно было родиться в другой касте, дабы на тебя не взглянули косо.
Кэйрэн слушал и понимал, что Фэрус уже не отступит от своего. Да и прогони его Кэйрэн сейчас, то Султан бы сел под его дверьми и сидел. Будто советник не знал твердолобость своего господина и умение дуться, словно ребёнок, если что-то не по его. Хмыкнув от подобного сравнения, северянин потянул альфу за край рукава и, когда Фэрус нагнулся с блеском в глазах, поцеловал его, смакуя сладкий вкус горького шоколада на губах, всё той же горечью и любовью, что он ощущал по сей день.
Под весом двух тел кровать протяжно заскрипела и промялась под Кэйрэном. Фэрус обхватил руками с кольцами и звенящими браслетами северянина за щёки, с умиротворением в душе отвечал на поцелуй, вдыхая пряный запах жёлтых цветов, которые он посадил у себя в саду от раздирающего сердце от потери горя. Сейчас цветы пахли сладко-сладко с примесью мёда и шоколада. Чувствуя ответное прикосновение длинных белых пальцев у себя на шее и кончике уха, Султан вспомнил ночь, после которой хотелось обезглавить сотни людей, стоило только понять, что произошло. Боль в теле, что была после безумной гонки на простынях, была каплей в море в сравнении с болью в душе от предательства человека, которому доверял, многое включая свою жизнь. Уже после побега и утраты от известия смерти советника в Фэрусе что-то сломалось и противно заскрипело в груди. Может быть, гордость, которая стала не так уж и важна от ухода близкого человека, а может, совесть от того, что не пришёл поговорить и увидеться в последний раз... Может, приди он тогда всё было бы совершенно по-другому.
Слеза покатилась по щеке, которая была темнее от восточного солнца, но не успела скатиться к острому подбородку, как тонкие губы прижались, сцеловывая горечь души.
— Значит, ты теперь просто Фэрус? — бывший правитель Востока посмотрел на взлохмаченные волосы северянина и красные, словно вишня, губы и, улыбаясь, кивнул.
— Приютишь бедного путника?
— Всё то золото и драгоценности на тебе могут обеспечить тебе безмятежную жизнь в сытости. Какой уж ты бедный путник, — смеясь, ответил Кэйрэн и тут же в шоке раскрыл глаза, вспоминая один неприятный момент. — Фэрус, тебе придётся учить мой язык. Если, конечно, не хочешь безвылазно сидеть в доме.
— О нет! Ни за какое золото я не стану учить твой варварский язык.
— Я знаю, что по религии вам нельзя владеть вторым языком, но сам подумай, тебе будет тяжело жить, не зная мой язык. Никто не говорит на твоём, ну, кроме меня, конечно.
— Молчал бы лучше об этом, грешник, — незло забурчал Фэрус, поджимая губы. — Гореть мне в аду за одну только мысль. Хотя от двуязычия меньше проблем, нежели от связи с тобой.
— Моя вера тоже не поощряет однополую связь.
— Хоть что-то радует.
— Ты о чём?
— Гореть в аду мы будем вместе.
— Успокоил.
— Старался. Ну, учи тогда, дорогой советник... Как будет на твоём «Я тебя люблю»?