Глава 9
С запада хвойный лес подходил к заставе почти вплотную, и, чтобы отражать набеги манипуляторов, горожане возвели вокруг нее трехметровую бетонную стену с огневыми, вернее, магнитными точками.
Мы присели за кустами, чтобы люди не заметили нас раньше времени. Искра мелко дрожала, на ее ресницах таяли снежинки. Пригоршня пытался дыханием согреть окоченевшие руки.
- Они нас убьют, -подумал Сизый.
- Нельзя, чтобы они нас видели, - подтвердил Рыжий.
Пригоршня думал о том, неплохо бы оставить телепатов здесь, договориться с местными, а потом явить миру сенсацию. Удалось же нам убедить Искру, а вместе с ней - Мая. Довольно долго он косился на телепатов с недоверием, но потом природный ум победил внушенные «истины», и парень с интересом внимал безмолвным рассказам.
Мне пришла в голову рискованная задумка, которая могла и сработать:
- Значит так. У кого есть банданы, закрываем лица, у кого нет, обматываемся шарфами. Пусть думают, что ветер, нам холодно, и мы так греемся. Потом по одному открываем лица и забалтываем охранников заставы, демонстративно мерзнем. Наши союзники снимают маски последними, я дам команду, когда. Горожане к тому моменту уже должны быть подготовлены. Всем все ясно?
Май с сомнением пожал плечами: вспомнил, каких трудов стоило убедить даже его, давно знакомого с нами и благодарного за спасение сестры.
Телепаты повязали лица шарфами раньше остальных.
* * *
Завидев нас, охрана засуетилась, забегала - видимо, их предупредили, что скоро вернется экспедиция. В огромных ржавых воротах распахнулась круглая дверь-иллюминатор, и нам навстречу вышло два горожанина в традиционных синих куртках со стальными вставками.
- Доброго лета, - поприветствовал я их издали.
Они подождали, пока мы подойдем, осмотрели нас с головы до ног. Молодой верзила прицелился, его напарник - мужчина лет сорока, похожий на изможденную лошадь, опустил ствол его гаусс-винтовки.
- Не надо, они вернулись из экспедиции, - объяснил вояка, и молодой вытянулся по стойке «смирно».
Если бы этот усталый человек знал, за чем мы ходили, и что добыли преобразователи, обреченность слетела бы с его лица. Посчитав, что простые люди не должны страдать, я махнул на восток, откуда наползала льдистая мгла. Стянул платок с лица и сказал:
- Не отчаивайтесь, у нас есть установка, которая не только остановит ледник, но и сделает так, что лето будет длиться долго.
Дозорный вскинул брови:
- Хорошие вести ты принес, путник, - он улыбнулся, обнажив желтые порченые зубы.
Его молодой напарник просиял и мгновенно растерял суровость, заулыбался:
- Правда, что ли?
- Правда, - подтвердил Пригоршня, открыл лицо (правильно, пусть думают, что остальные тоже люди). - Не понял, о нас не предупреждали? Не говорили, кто мы?
- Просто велели сопроводить странников в Небесный город, - от хороших вестей дозорный аж помолодел.
- Ну так вот, - отчитался Пригоршня. - Зима отменяется, Небесный город теперь не упадет, и вам не о чем волноваться.
Местные переглянулись непонимающе. Похоже, горожане не знали, что их обители угрожает опасность. Правители попросту им об этом умолчали, чтобы не сеять панику. Но теперь-то можно все рассказать. Пригоршня с радостью заговорил:
- Город ваш опускался, потому что сломалась какая-то важная штуковина. Теперь мы ее почти нашли, приладим на место - и ничего страшного не случится, - заметив их удивление, он добавил: - Мало того, что мы справились с заданием, так еще нашли установки, которые сделают вам вечное лето. Черные такие пирамиды.
- Что нашли? - осторожно поинтересовался мужчина.
Пригоршня не взял в расчет, что местным неизвестно, куда мы ходили и зачем. Это плохо - надо, чтобы о нашем подвиге узнало как можно больше людей - на случай, если Канцлер поведет себя непредсказуемо.
- Сколько людей на заставе? - спросил я.
- Двадцать пять человек, - с готовностью ответил молодой.
- Пока не докладывайте о нас начальству, собирайте всех. Думаю, вам будет интересно кое-что узнать. А нам хотелось бы погреться, замерзли мы, пока шли. Путь-то неблизкий.
Я обернулся и посмотрел на телепатов, повязавших на лица банданы. Они излучали обеспокоенность и, естественно, волновались за свои жизни, помня, как их встретили Искра и Май.
- Знать нам не положено по уставу, - ответил молодой без уверенности.
- Поверь, мой юный друг, у вас больше нет врагов, - победоносно улыбнулся Пригоршня.
- А как же нечисть? - удивился бывалый вояка.
- Нет больше нечисти, - подыграла нам Искра и тоже открыла лицо.
Немного посомневавшись, молодой по рации велел своим собраться «в рубке, срочно». Нас все-таки впустили и, слава Зоне, Юпитеру, Перуну и Долгому Лету, не потребовали, чтобы остальные сняли с лиц банданы. Случись это, мы не объяснились бы с местными и тут же полегли бы все.
За воротами располагалась уже знакомая застава с «утюгом»-шаттлом на платформе, внутрь которой мы и направились.
Нас провели в помещение с рубкой связи и рядом стульев вдоль стен, где уже усаживались местные. Меня глушило страхом телепатов - неуютно им было среди людей, готовых в любую минуту их уничтожить. Напуганные, они стали единым целым - я не различал мыслей телепатов по отдельности.
Людьми двигало любопытство. Они охраняли заставу уже целую неделю и заскучали, а тут поняли, что впервые в жизни оказались в центре события: все решения принимались без них, они просто выполняли распоряжения, а сейчас почуяли, что произойдет нечто важное.
Отгородившись от чужих мыслей, я продумывал план выступления. Взгляд скользил по лицам, стенам, задерживался на фотографиях в рамках. В середине стены висел портрет Канцлера, чуть ниже было фото Картографа. Ба, да он у них национальный герой!
Ненавижу публичность, но не Пригоршню же выставлять. Тут хитрость нужна и умение убеждать. Сначала следовало рассказать о том, что похолодание - не временные трудности, это навсегда, живописать ужасы, потом - о поломке генератора, напугать тем, что город должен упасть, перевести разговор на достижения предков, поведать о путешествиях между мирами, признаться, кто мы и откуда. Ну, а затем уже поведать о приключениях в Столице.
Третий раз рассказываю одно и то же, а если считать обмен знаниями с телепатами, то четвертый.
Моей команде стульев не хватило. Пока местные искали, куда бы нам присесть, собравшиеся заскучали. Их очень волновал вопрос, почему у телепатов и Мая закрыты лица. Кто-то заподозрил, что мы принесли какую-нибудь заразную коросту, я слегка толкнул Мая в бок и провел по лицу. Он понял и стянул платок. Те, кого беспокоили мысли о коросте, успокоились.
Наконец дежурные принесли коробки, поставили вдоль стен. Пригоршня тотчас расселся и удобно поместил рюкзак между расставленными коленями. Я тоже снял ношу. Телепаты забились в угол, прижались боками, пытаясь и физически, а не только ментально, слиться воедино. Май и Искра потоптались в нерешительности и заняли коробку позади меня.
Успокоив телепатов, я начал рассказ. Мне верили: местные и сами заметили, что Небесный город опускается, но думали, что это запланировано, а вот ледниковый период напугал их не на шутку. Меня перебил один из охранников, сидевший посередине, развернулся полубоком:
- Подожди-ка. Ты говоришь, наступит пора вечного льда... Но это ведь серьезно! Нас бы обязательно предупредили.
Пригоршня фыркнул:
- Ага, врут вам, мужики, чтоб вы не волновались. А нас отправили за штуковиной, которая поможет удержать город на лету.
- Нашли? - спросил вояка, закрытый спиной недоверчивого.
- Почти, - кивнул я и прочел в их глазах облегчение.
Недоверчивый продолжил:
- Такого от нас скрыть не могли, я тебе не верю.
Зал загудел, половина была за меня, половине казалось, что я лгу - Канцлер не мог их обмануть просто потому, что не имел права: любые ситуации, угрожающие населению, обсуждались с общественностью. Сейчас же им было сказано, что грядет временное похолодание, а потом все наладится. Все логично, Канцлер решил не сеять панику. Это плохо, мы не вписываемся в его планы.
- Ложь, произнесенная во благо, не является преступлением, - ляпнул Пригоршня, и на меня обрушилось возмущение.
Напарник грязным сапогом попрал святое. Теперь горожане мне точно не поверят. Один, вон, за винтовку ухватился, телепаты занервничали, Искра протяжно вздохнула.
- Вы чего? - удивился Пригоршня.
Ну, все, приплыли. Сейчас нас пристрелят. Я оглядывался все более нервно. В зале зашумели, и стало понятно: это конец. Действительно конец. Какая-то женщина в задних рядах закричала, грозя нам кулаком, люди брались за стволы, ненависть все ярче проявлялась на лицах... Я мысленно попрощался с жизнью, и тут раздался возглас. Вскочил низкорослый мужчина лет тридцати, воскликнул:
- Да что вы как дети! Я ж вам говорил: на город движется лед! Да я в бинокль видел... я же вас носами в это тыкал, а вы только отмахивались! Сами подумайте: как лед исчезнет сам собой?! Прав, он прав!
- Да, это похоже на правду, - проворчал командир и повысил голос: - Похоже на правду, говорю! Всем замолчать! Молчать, ну!
Шум в зале постепенно начал стихать, и когда последние голоса смолкли, а крикливую женщину усадили на место, наш внезапный союзник кивнул:
- Продолжай, гость. Говори!
Пришла пора рассказать о других мирах.
Странно, но к тому, что мы иномирцы, они отнеслись без удивления: им была известна история Картографа, переместившегося предположительно в другую реальность. Тогда все ждали возвращения героя, но не дождались, а новость, что мы сможем его вернуть, вызвала бурю радости, утопившую недоверие. Так же грядущее воскрешение доброго бога обрадовало бы верующих: сейчас придет великий и все «починит», будет рай на земле, вечное лето, а лишения и холод останутся в прошлом.
Затем начался рассказ о путешествии в Столицу. Хорошо, о ней они знали. Снова упомянув Картографа, я вызвал одобрение и расположил слушателей к себе.
Наконец наступил самый ответственный момент: мне следовало представить телепатов, убедить местных, впитавших нетерпимость к ним с молоком матери, что манипуляторы на самом деле не враги. Напротив, они хотят жить с людьми в мире и потому помогли нам.
На этом моменте аборигенов ментально растарантинило, как выражается Пригоршня. Телепаты затрепетали, уловив смятение людей, возмутились обрушившимся на них шквалом ненависти. Один из слушателей вскочил:
- Ерунда! Они глупы, мы видели их и убивали. Нечисть чуть умнее фибий!
Пришлось объяснять, что местные телепаты деградировали и утратили разум, но те, кто живет в Столице, не глупее людей, просто они разговаривают мысленно, и обычный человек их не слышит. И если бы «нечисть» не помогла нам, то ничего бы не получилось.
Люди загудели. Их мысли прорвали мою хлипкую защиту. Кто-то считал меня сумасшедшим. Кто-то просто не верил. Мелькали картинки: сожженная деревня, распятые обезглавленные люди, нечисть с копьями.
Телепаты сидели смирно и уже готовились к погибели.
- У них есть аппараты климат-контроля, библиотеки, оставшиеся от людей. Если запустить аппараты, то зима отступит и лето будет долгим.
- Так почему они их не запустят? - крикнул парень с краю.
- Не знают как, а читать не умеют, не понимают буквы. Он, - я кивнул на фото Картографа. - Тоже с ними разговаривал. Теперь телепаты обратились за помощью...
Командира, который нас встречал, перекосило:
- Нечисть просит о помощи нас? Людей? Не верю в добрую нечисть, - он помотал головой, будто старался вытрясти оттуда посеянные мной сомнения.
- А сам-то ты как их понял? - с интересом спросил наш молодой сопровождающий.
Вот как не солгать в такой ситуации? Пусть будет ложь во благо.
- Я гемод, слышу их мысли.
И снова возмущение, кстати, довольно справедливое, что я их подслушиваю. Пришлось опять лгать:
- Я слышу лишь адресованный мне импульс, и то не каждый.
Кто-то поверил, кто-то - нет, нашлись те, что сочли меня лгуном и мысленно уже отправили на переработку (у них ложь - страшное преступление). Сидящая позади Искра вскочила и громким звенящим голосом проговорила:
- Я не из их мира, я простой деревенский житель. Мы трудимся, чтобы для всех нас была еда. Он говорит правду! На нас с братом напала дикая нечисть, шесть особей, взяли нас под контроль. Я потеряла сознание, мы почти погибли, но встретились эти люди, а с ними были... была нечисть. Они сражались плечо к плечу с нами, эти существа разумны, они не враги, - девушка сжала кулаки. - Клянусь, что говорю правду!
Май усадил ее, поднялся, скрестив руки на груди:
- Они вооружены и умеют обращаться с оружием. Мы не понимаем, о чем они думают и чего хотят, но точно - не нашей смерти. Потому что ледниковый период убьет и их тоже.
Защитники заставы смолкли. Снова речь взяла Искра. Говорила она сбивчиво, но жарко, то и дело поглядывая на меня. Сколько чувств, сколько задора! Молодец девочка, очень убедительно, я бы так не смог:
- Вы хотите умереть от холода? Хотите видеть, как от голода гибнут ваши товарищи, а вы не в силах им помочь? Я - нет. Да, вы продержитесь дольше нас, мы умрем первыми. Сначала старики, потом дети. От голода. Вы знаете, что такое голод? Это когда люди едят друг друга и грызут древесную кору. Не хочу так больше... ну что вы смотрите?
Скрестив руки на груди, я мысленно наблюдал поединок веры и здравого смысла. Для людей нечисть - опасный враг. Умри, но нечисть уничтожь. А теперь получилось, что союз с врагом - единственный способ выжить. Если бы перед христианином стоял выбор спасти мир, но душу свою погубить, он испытывал бы похожие чувства.
Поскольку существование души не доказано, а жить все любят, горожане склонялись к тому, чтобы принять предложение врага, но потом с нечистью разобраться.
Телепаты по этому поводу возмутились, но я мысленно убедил их, что все хорошо, первый шаг сделан. Главное - остановить надвигающиеся льды.
- Нашим новым союзникам хотелось бы провести переговоры с Канцлером, - припечатал я. - После чего я отправлюсь домой, в свой мир, найду человека, которому удалось добыть генератор, - снова указал на портрет Картографа, - Небесный город будет спасен. Потом вы вместе с манипуляторами запустите аппараты климат-контроля, и зима отступит.
Половина собравшихся вытаращилась на телепатов, которые так и не открыли лица. До второй половины пока не дошло. Пригоршня изо всех сил сдерживался, чтобы не положить руку на кобуру. Искра, стоящая рядом со мной, кусала губу. Телепаты готовились к мучительной смерти, как я, когда попал к ним в плен.
- Ты притащил сюда нечисть? - от удивления командир аж охрип.
Бойцы вскочили и прицелились в манипуляторов, те даже не шелохнулись, а я умолял их не брать под контроль людей: человеку не нравится, когда подавляют волю, он этого не простит. Надо действовать тактично и честно, как с Искрой и Маем.
Искра шагнула вперед и раскинула руки, будто пыталась нас защитить, закрыть собой:
- Они пытаются нас спасти!
- Себя они хотят спасти, - парировал один из горожан. - Как только добьются своего, мы им будем не нужны, и они перебьют нас. Или вовсе - хотят проникнуть в город и всех порешить!
Телепаты, сохраняя внешнее спокойствие, бились в истерике и просили объяснить людям по-нормальному, то есть образами. Но это было невозможно без подавления воли или внутреннего согласия человека... «Миелофон» я рассекречивать не спешил: мне нужно знать, о чем думает Канцлер. Если он будет настроен благосклонно, тогда другое дело. Пока же артефакт - наш козырь.
Искра зажмурилась и забормотала:
- Эти... существа убивали диких и спасали нас, понимаете? Они не хотят нам зла!
К счастью, командиру тоже хотелось жить, и он велел:
- Не стреляйте. Я правильно понял...
Манипуляторы поднялись один за другим, сняли банданы, закрывающие лица. Н-да, рожи у них агрессивные. «На лицо ужасные, добрые внутри».
Местные оружие не опустили, но спасибо, хоть не перестреляли нас. Ненависть в них боролась с жаждой жизни. Я же, пока они сомневались, попытался подтолкнуть их в правильном направлении:
- Они говорят, что хотят мира, но вы не слышите их. Подумайте сами: в их силах подчинить вас, но они рискуют жизнью. Зачем?
Панические голоса в голове прозвучали в унисон:
- Чтобы поработить Канцлера!
- Чужак - мутант! На переработку! Продался нечисти!
- Свяжите меня с Канцлером, - проговорил я устало. - Как он решит, так и будет.
- Сдайте оружие, - распорядился командир, теперь он выглядел не просто изможденной лошадью - загнанной - и всей душой желал снять с себя ответственность.
Мы подчинились. Последним сдал свой пистолет Пригоршня, судорожно вздохнул и подумал:
- Хана. Пипец, зачем мы в это ввязались, свалили бы себе домой... Но людей жалко, умрут же. Тупые.
- Что так смерть, что эдак, -прозвучали мысли Искры. - Хоть попытаемся.
- У Канцлера есть защита от нечисти, пусть он решает.
- Просьба собравшимся покинуть рубку связи, - устало распорядился командир. Смешно, но его звали Арт. - Гости остаются.
Ошарашенные защитники по одному вышли. Когда за последним захлопнулась дверь, командир проговорил:
- Не следовало ничего им рассказывать. У нас это не принято.
- Отчего же? - возразил Пригоршня. - Люди должны знать правду. Враг-то оказался нестрашным и вовсе даже не врагом.
Командир промолчал, пощелкал кнопками, и стена позади нас сделалась огромным монитором, где тотчас появилось изображение Канцлера. Ни взволнованным, ни напуганным он не был - само хладнокровие. Взгляд скользнул по телепатам, и правитель вскинул бровь.
Известие об установках климат-контроля не впечатлило Канцлера, он лишь сказал:
- Чудесно. Что с генератором? Преобразователями?
- Все есть, кроме генератора, - встрял в разговор Пригоршня. - Когда вы отправите нас назад?
- Подожди, - я положил руку ему на плечо. - Гости хотят переговорить с вами. Думаю, запустить установки климат-контроля в ваших общих интересах.
- Замечательно, - ответил Канцлер холодно. - Мы обязательно этим займемся, но у нас осталось мало времени, а ледник надвигается. Так что сначала ты добудешь генератор, а потом мы вместе все обсудим.
Пригоршня возмутился:
- Но это дело получаса. Почему бы не поговорить сейчас?
Канцлер нам не поверил. Нет, я не читал его мысли - слишком большое расстояние для «миелофона», - он просто ничего не хотел слушать и слышать и всячески это демонстрировал. Но почему? Если не остановить ледник, рано или поздно все погибнут, я подчеркнул еще раз:
- Наступает не просто ледник. Грядет ледниковый период, и продлится он сотни лет. Никто не спасется, вам нечего будет есть.
- Ждите связных.
Канцлер отключился, и я почти физически ощутил, как вокруг шеи затягивается петля. А так старался, живописал ему долгое лето - не проняло. Или он действительно решил заняться установками климат-контроля позже? Но скорее что-то ускользало от моего понимания. Черт! Поговорить бы с ним с глазу на глаз, узнать, что творится в голове и почему он всеми силами пытается навредить собственному народу.
Искра кусала губу, Май сосредоточенно молчал, скрестив руки на груди. Телепаты смирились и готовились к смерти.
- Пойдут на переработку, -думал командир заставы . - А если они правы, и можно сделать так, чтобы лето длилось долго? Почему Канцлер не желает хотя бы проверить, вдруг нечисть не врет? Они вполне разумны, и не пытаются нас убить. Зима продлится сотни лет... Нет, наверное, нечисть промыла мозги людям, чтобы подобраться к Канцлеру и поработить его. Эти существа лишены совести и милосердия.
Посеять зерна сомнений в головы простых горожан мне все-таки удалось, но мысль об этом не грела.
Телепаты подсказали, что нужно шантажировать Канцлера: без меня горожане погибнут в нашем мире, только я смогу добыть генератор...
Додумать не успел: дверь распахнулась, и в помещение ворвались люди в шлемах наподобие того, что был у Робокопа, синих рубахах и брюках, вооруженные гаусс-ружьями. Я поднял руки и попытался прочесть их мысли, но натолкнулся на стену: у них была ментальная защита. Неужели нас пришли арестовывать?
Май выступил вперед и заслонил Искру. Телепаты вросли в ящик, на котором сидели, командир заставы прижался к стенке и побледнел. Пригоршня вскочил и выдал:
- Сволочи, мы шкурой рисковали, спасали вас, а вы нас - стрелять?! Мы вам лето хотим сделать, а вы...
- Не двигайтесь, не совершайте резких действий, - предупредил стоящий справа солдат.
Телепаты попытались взять бойцов под контроль, но у них ничего не получилось. Значит, у местных полно артефактов, защищающих от пси-воздействия, но ни деревенские, ни, скорее всего, простые горожане о них не знают. Два «синих» утащили наши рюкзаки в коридор.
Обыскивать нас не стали.
Даже если бы мы не сдали оружие, напасть на «синих» - не выход. Во-первых, их человек двадцать, и нас, скорее всего, прикончат. Во-вторых, как ни крути - мы им нужны, без нас они Картографа и Болотного Доктора не найдут, потому смерть нам не грозит. Пока не грозит.
Тем временем командир передал наше оружие солдатам и удалился. Опять слово взяла Искра, говорила она несколько патетично, как на мой взгляд, но зато снова очень эмоционально:
- Эта нечисть - разумна, они пришли нам помочь... ну как вы не понимаете?
- Извините, но мы склонны сомневаться в вашей дееспособности и сохранности психики, - голос солдата искажался шлемом и звучал будто из тоннеля.
Вот оно что. Они думают, что телепаты поработили нас. Как же их переубедить?
- Давайте уже, прикончите нас! - распалялся Пригоршня. - Чего мы ждем?
- Вы хотели диалог, вы его получите. Присядьте.
Неужели Канцлер соблаговолит снизойти? Я сел рядом с Пригоршней, Май обнял Искру. Жаль, что не удалось донести истину простым людям, лишь некоторые защитники заставы нам поверили. Даже если в перспективе народ поймет, что мы были правы, нам это не поможет.
Ожидание длилось минут пятнадцать. Это время окончательно деморализовало моих союзников. Мне же думалось, что готовится что-то похуже расправы, но «хуже» при желании можно обернуть себе на пользу, время у нас есть.
Наконец дверь открылась, «синие» расступились, и в рубку вошел Канцлер. Он казался деловитым и собранным, а лицо его ничего не выражало. Окинув нас безразличным взглядом, он пожевал губами, помедлил, раздумывая, и наконец, заговорил:
- Я не желаю вам зла. Именно поэтому вас не стали обыскивать - так мы заложим основу будущей дружбы. Но для полного доверия нет оснований. Установки климат-контроля нам помогли бы, но я сомневаюсь в их существовании - раз, второе - ледник наступает, скорость его движения увеличилась, что вы заметили по перемене погоды, и городу осталось недолго. По нашим подсчетам - три дня. Потом поднять его в воздух будет сложно.
- Мы доставим вам генератор, - пообещал я. - В моем мире точно есть еще один генератор - у Картографа.
Канцлер задумчиво посмотрел на меня. Снова помолчал.
- Повторюсь: у меня нет причин вам верить. От вас же я узнал, что люди вашего мира агрессивны, эгоистичны и воюют друг с другом. Нет гарантии, что вы вернетесь. Что касается Картографа... Полагаю, он сбежал из гибнущего мира, так откуда уверенность, что теперь согласится нам помочь?
Надо было как-то убедить его. Хотя я склонялся к мнению, что Канцлер все давно продумал. Он продолжал:
- Поэтому ты, - он указал на Пригоршню. - Останешься здесь. Остальные - тоже. Если генератор окажется у нас, вас освободят. Нечисть - в том числе. Первый этап операции вы выполнили: с помощью преобразователя можно попасть в ваш мир. Но остался второй этап, главный - генератор, чтобы Небесный город продолжал парить и обогревать жителей. А ты, Андрей, с отрядом моих людей отправишься в родной мир на поиски Картографа, найдешь его и вернешься сюда.
Интересно, почему Канцлер сразу не сказал, что Картограф дезертировал? Или я ошибаюсь, и все гораздо сложнее?
Никита от возмущения аж покраснел, вскочил - все стволы нацелились на него.
- Меня берут в заложники, я правильно понимаю?!
- Если нравится, называй это так.
- У нас не договариваются с террористами! Их отстреливают, как собак... Да вы...
- Когда у нас есть преобразователи, мы сами в состоянии проникнуть в ваш мир, но все-таки я не теряю веру, что нам удастся понять друг друга. И ты, Андрей, ориентируешься на своей родине, а значит, сделаешь все быстро и к обоюдному удовольствию. Понимаю ваш гнев, но и вы поймите меня.
- Хорошо, - кивнул я и подумал: правильно сделал, рассказав о нашем мире неприятные моменты. - Допустим, я помогу вам. К слову, я и так собирался это сделать. Но какие гарантии, что мои друзья останутся живы?
- Моё обещание, - торжественно проговорил Канцлер.
- Я тоже обещаю помочь вам. Отпустите хотя бы деревенских, они тут ни при чем. Или гостей.
- Вы другие, вы лживы, и слова для вас ничего не значат. Еще раз повторяю: когда ты вернешься с генератором, заложники будут живы.
- А после? - прищурился Пригоршня.
Канцлер не захотел его слушать и обратился ко мне:
- Андрей, слишком много зла нечисть причинила людям. Все, что ты рассказал о них, похоже на правду, но я не имею права рисковать. Считай, что твои друзья у меня в гостях. Когда ты возвратишься с генератором, мы продолжим разговор с... нечистью. Может быть, я ошибаюсь, они нам не враги и ты сохранил сознание, а не транслируешь мне сейчас их волю.
Как жаль, что я не могу прочесть его мысли и понять, что он задумал! Телепаты тоже бессильны, черт побери!
Канцлер продолжил:
- Сейчас собирается группа, которая будет тебя сопровождать. Остальные пока останутся здесь.
- Мы так и будем в рубке торчать? - возмутился Пригоршня.
- Нет, застава большая, и место вам найдется. Три дня потерпите, ничего страшного.
- А если у него не получится? - спросил Май.
- Тогда мы все умрем, - ответил Канцлер и, направившись к выходу, поманил меня за собой.
В мыслях Пригоршни не было ничего, кроме мата. Я обернулся и сказал:
- Не беспокойтесь. Я сделаю все, чтобы вернуться. Клянусь.
Пригоршня верил мне, но не воспринимал слова Канцлера. Он, как и телепаты, был уверен, что их всех убьют. А вот Искра считала, что правитель сдержит слово, потому что люди не лгут, ложь - тягчайшее преступление.
Я мысленно успокоил манипуляторов, уже смирившихся со смертью. Они велели мне ступать и не возвращаться, потому что люди этого мира - глупы. На них даже не подействовал аргумент, что если не запустить установки климат-контроля, они тоже погибнут. А умирать они не хотят.
Замешкавшийся у выхода Канцлер ждал меня. Может, если дать ему «миелофон», он услышит телепатов, убедится, что они не лгут, и передумает?
Только потянулся к артефакту, как манипуляторы попросили этого не делать, потому что дело не в доверии, тут другое. Может, Канцлер хочет подождать, пока их народ вымрет, а потом занять Столицу и запустить установки. Если так, то у меня нет шансов: заложников все равно убьют и меня вместе с ними.
Хотелось верить, что Канцлер попросту перестраховывается.
- Пригоршня, - проговорил я у выхода. - Не вешай нос, все будет хорошо.
И мысленно добавил: «Я что-нибудь придумаю».
- Не возвращайся, - откликнулись телепаты. - Когда ты придешь, нас уже не будет.
Мы вышли в коридор, и я пожалел, что у меня забрали пистолет - сейчас было бы удобно взять Канцлера в заложники.
По тускло освещенному коридору мы дошли до конца помещения. Канцлер приложил руку к панели, и на месте сплошной стены появился ход в небольшую комнату, залитую рассеянным белым светом. Там меня ждали четыре конвойных в синем, шлемов на них не было. Зато наличествовала ментальная защита. Видимо, Канцлеру доложили, что я читаю мысли, и он решил... Что решил? Что я, как нечисть, могу брать людей под контроль? Или он не хочет, чтобы я знал, о чем думают надсмотрщики?
Но почему? Это дело очень скверно пахло - ложью, подставой и предательством.