Любовь Дьявола

Демид ловко скручивает Энди, отчего тот взвыл от боли. Прикрыв ладонью рот, смотрела на всю картину, не в силах сказать и слова. Жасмин приходит на крики, и также как и я встала в шоке смотря на двоих парней.

— Жасмин уведите Элину, иначе и ей достанется. — Со злобой в голосе говорит Демид, посылая в меня свой убийственный взгляд. Качаю головой, не желая уходить.

— Деточка, идём отсюда. — Подходит Жасмин, беря под локоть, но я вырываюсь, подходя ближе.

— Отпусти его! — Пылая от злости, произношу.

— Я сказал — пошла вон отсюда! — Кричит на меня, и вздрогнув, перевела взгляд на лицо Энди, который усмехался чему-то. Ему было весело от того, что сам натворил?

— Почему ты злишься на меня? — Дрогнувшим голосом спрашиваю парня. Он плотнее сжимает челюсть и рыкнув, поднял Энди с пола, со всей силы вжав того в стену. Он даже не сопротивлялся, будто наслаждаясь картиной.

— Потому что ты, черт возьми, трахалась с ним, а когда я вернулся, ты целуешь его, в моем доме, с моим кольцом на пальце. Как я должен реагировать? Радоваться или прыгать хлопая в ладоши и убеждаясь, что моя невеста шлюха? — Его слова будто ножом по сердцу. Я не ожидала услышать от него таких слов. Меня затрясло будто в лихорадке и даже когда Демид ударяет Энди, не вызвало такой реакции, как его слова. А ведь правда, можно убить не физически а словесно. — Охрана. — Кричит Демид, и через несколько секунд несколько амбалов уже стояли перед ним. — Вышвырнуть его на улицу. — Отпускает Энди, у которого лицо было в крови. Но перед тем как его вытащили из дома, Демид сухо добавил, вытирая руки о полотенце, которое ему предоставила Жасмин. — Попрощайся с бизнесом и всем, что было куплено на прибыльные деньги. Я предупреждал, а дважды я не говорю.

Все мое лицо было в слезах, и вся картина была размазана. Я даже упустила из момента то, что он избил Энди, пока в голове крутились слова в злости брошенные Демидом. Меня уже даже не так сильно волновало то, что парень так легко лишил Энди бизнеса, которым он можно сказать дорожил.

— Элина, идём, я налью тебе чаю, ты вся бледная. — Жасмин аккуратно берет меня под локоть, но Демид не даёт мне просто так уйти.

— Сегодня выберу для тебя квартиру, в которой ты будешь жить до свадьбы. В этом доме тебе делать нечего. Подумай над своим поведением, Элина. — Он даже не смотрит на меня, вытащив телефон и что-то там печатая.

— Он сам поцеловал меня. САМ, понимаешь? Я ведь не перешла черту. — Кричу на него, а слёзы с новой силой хлынули из глаз. Даже его тяжелый взгляд был острее ножа. — Ты не доверяешь меня? — Спрашиваю обессилено. Он хмыкает, подходит ко мне, сдавив рукой мое предплечье.

— Пять лет назад я бы тебе поверил, потому что тогда ты была МОЕЙ и ЧИСТОЙ! А сейчас на тебе следы этого ублюдка. — Шипит мне в лицо, и ощущая его боль в словах, ненавижу себя.

— Все было по ошибке. Я... я... — Поднимаю голову, чтобы остановить слёзы. — Я не думала, что ты когда нибудь вернёшься за мной. Тогда я потерялась. — Высказываю ему в лицо, которое было так близко. — Тебя не было рядом целых пять лет. — Толкаю его в грудь, на что он сильнее сжимает предплечье. — А когда я была с тобой несколько месяцев, кроме боли ты мне больше ничего не приносил. Приводил свою НЕВЕСТУ, которая сейчас неизвестно где, и делал этим больно. Приходил раз в неделю, чтобы наказать за оплошность, видимую только тебе. Ты никогда не спрашивал, чего хочу, что чувствую, больно ли мне, для тебя на первом месте было только твоё удовольствие. Пришёл, взял, поставил условия и исчез. — Заикаясь, но я говорила и говорила, будто сейчас моя душа кричала ему в лицо то, что наболело. Кричала она, а легко было телу. – А то, что я несколько раз спала с тем, кто поддерживал, когда не было тебя рядом, то я теперь свергнутая. Как говорят — падшая! Я тоже не железная, я тоже чувствую. — Вырываюсь из его цепких рук, ощущая как горят щеки, будто меня били по ним. Демид молчит и на его молчание я усмехаюсь. — Почему ты теперь молчишь? Тебе доставило удовольствие оскорбить меня, а правду принять трудно? — Но он продолжал молчать. Смотрит, стиснув челюсть. Его глаза не горели злостью, а наоборот, сожалением.

Не желая видеть и слушать парня, я поднялась наверх и поспешно начала собирать вещи в одну сумку. Пусть я буду падшей, но с чувством собственного достоинства. Я уйду, если ему будет от этого легче.

Плевать куда и на какие деньги буду жить, но оставаться с тем, кто за любую оплошность готов припоминать, что я досталась ему не тронутой, это невозможно.

— Куда ты собралась? — Басистый голос доносится от дверей, но не желая смотреть и говорить с ним, просто проигнорировала, стервозно кидая вещи в небольшую дорожную сумку. — Думаешь, так просто уйдёшь? — Усмехаюсь. Ну да, как я могла забыть об этом.

Сажусь на край кровати и обессилено поднимаю взгляд на Демида, который стоял в дверях, сложив руки на груди и внимательно смотря на меня.

— Я хочу быть свободной, а ты готов ограничивать меня во всем. Даже в простом живом общении. Да даже ты сам не можешь просто поговорить со мной. — Сегодня я говорила больше обычного, но от этого и ощущалась легкость.

— А о чем нам разговаривать? — Раздраженно бросает вопрос.

— О том, как прошёл день...

— О политике, погоде и людях? — Перебивает, хмурится, явно не готовый к тому, чтобы просто говорить.

— Ты бесишься, потому что сам, кроме своей работы с людьми больше ни о чем не разговариваешь. Кроме как отдавать приказы, ты ничего не умеешь. А просто сесть в конце дня и поговорить, ты избегаешь, потому что не знаешь, как это выглядит. — Демид сжимает челюсть, чувствуя то, что я права.

— Я не собираюсь говорить об этой ерунде. — Усмехаюсь, покачав головой.

— А как ты собрался строить семейную жизнь? Когда у тебя появятся дети, с ними нужно будет говорить...

— Пусть говорят с мамой. — Снова перебивает.

— Тогда зачем отец? Чтобы мог всунуть, для очередного ребёнка? — Опускаю взгляд на кольцо, которое машинально покручиваю.

— Дети обычные спиногрызы, которые вырастают и даже не благодарят за все, что ты сделал для них. — Я была шокирована его словами. Неужели он не любит этих беззащитных созданий? Не могу поверить. Думала, что знаю, а на деле это не так.

— Как ты можешь так выражаться о них? Тогда зачем угрожал мне тем, чтобы я родила ребёнка?

— Чтобы был наследник. — Хмурится. — Все. Я больше не собираюсь разговаривать. Даже не пытайся уйти, все равно не получится. Меня растрогали твои слова, но меняться я не собираюсь, а говорить на такие «нормальные» темы и в мечтах не буду. — После своих слов Демид развернулся, покинув комнату. Качаю головой, и вновь подняв голову к потолку, попыталась остановить поток слез.

Снимаю кольцо с пальца и сжав его в руке, решила дождаться ночи. Я все равно уйду, и будь что будет.

От Жасмин узнала, что Демид уехал, и от этого даже легче стало. Значить не будет больших препятствий убежать.

Женщина говорила о сегодняшнем инциденте, тараторя о том, что даже не думала, что Демид может быть таким злым, но половину ее слов я благополучно пропускала мимо ушей.

К двенадцати ночи я вошла в кабинет Демида и пройдя к столу, провела рукой по лакированной поверхности. Все лежало на своих местах, аккуратно и пахло его одеколоном, будто он был здесь недавно.

Воспоминания той ночи, где казалось, все налаживалось, всплыли в моей голове. Его прикосновения, поцелуи, толчки внутри меня, мурашки по телу и неземные оргазмы, от которых плакала.

Вздохнув, вытащила из кармана штанов кольцо и ещё раз перекатив его между пальцами, заметила надпись — «Ты моя жизнь!». Умелое враньё.

Кладу кольцо на небольшую стопку бумаг и развернувшись, замерла. Мое сердце начало бешено стучать в груди.

Крупный мужчина стоял в дверях кабинета. Его противная улыбка и шрам на пол лица сразу дали понять, что это не человек Демида.

Он вошёл в кабинет, надвигаясь на меня. Понимая, что шансов нет на побег, все равно ринулась с места, но он догнал меня быстро, сгребая в охапку и быстрым шагом вынося из кабинета.

Брыкаясь и ругаясь, пыталась высвободиться, но все было тщетно, а когда увидела тело Жасмин на полу гостиной, запищала, и часто задышала. Вся охрана лежала на улице, и от этого становилось жутко.

В машине я стала сопротивляться сильнее, когда оказалась одна среди троих крупных мужчин, но один из рядом сидящих без слов вырубил меня, ударив по лицу размашистой ладонью.

Это была не чья-то шутка. Это была чья-то игра.