Предательство

Из-за деревьев лесопосадки он наконец увидел, как «гольф» въезжает в гараж. Все время, пока в доме никого не было, он ощущал тупую боль, потому что не знал, где она. Как только машина остановилась, водительская дверь сразу открылась, и человек по имени Хенрик вышел и быстро направился к дому. Она осталась на пассажирском месте, и, когда на нее упал включившийся в салоне свет, он четко увидел, что она улыбается — он мог поклясться в этом. Потом она вышла, немного постояла рядом с автомобилем и без спешки двинулась к входной двери. В тот момент, когда она взялась за ручку, он нажал кнопку на мобильном — номер был уже набран заранее — и услышал ответ, едва она скрылась в доме.
— Хенрик.
— Это Хенрик Виренстрём-Берг?
— Да.
Он оторвал от дерева кусочек коры. Ему некуда торопиться.
— Вы один?
— Что?
— Вы можете говорить?
— Кто это?
— Простите, меня зовут Андерс, и я... — Он намеренно сделал паузу. — Я должен поговорить с вами кое о чем.
— Вот как, о чем же?
— Будет лучше, если мы с вами встретимся. Мне бы очень не хотелось говорить об этом по телефону.
Трубка замолчала. Он слышал, как где-то в доме зазвенела посуда и закрылась дверь. В одном из окон, с той стороны, где он стоял, зажегся свет.
— О чем, собственно, речь?
— Завтра я могу встретиться где угодно и когда угодно. Назовите время и место.
— Завтра я занят.
Я в курсе, кретин. Но можно успеть до парома.
— А во вторник?
— Тоже не могу. Я буду в отъезде.
Ждать так долго он не сможет, не выдержит. Нужно любой ценой добиться встречи, что ему сказать? Как же противно уговаривать эту скотину, но мысль о том, что он делает это ради нее, придала ему сил.
— Хенрик, для нас обоих будет лучше, если мы увидимся как можно скорее. — И не услышав ответа, он использовал последний аргумент: — Я не хочу больше действовать у вас за спиной.
Воцарившаяся тишина подтвердила, что наживку он заглотил.
Очень удачная формулировка. Откуда неверному мужу знать, кто и с кем действует за его спиной? В то время, когда сам он Действует за спиной у другой? Это должно заинтересовать его и привести на встречу.
Ага, откашливается.
— Мы можем встретиться завтра в девять утра. У главного входа на терминал «Викинг-лайн» на набережной Стадсгорден. Как вы выглядите?
— Я сам к вам подойду. До завтра.
Он отключил телефон, с улыбкой посмотрел на освещенное окно и вернулся к своей машине.

Редко когда ему выпадала такая спокойная ночь, впервые за долгое время он проснулся совершенно отдохнувшим и начал придирчиво перебирать гардероб. Важно одеться правильно, этот Хенрик должен понять, что ему предпочли более достойного. Так не хотелось снимать голубую кофту, в которой он спал, ведь именно она дарила ему нынешнюю уверенность. Кофта еще хранила ее запах, но эта защита не сможет длиться вечно.
Зазвонил телефон.
Он посмотрел на наручные часы. Всего семь. Кто может звонить в это время в понедельник? Он снял трубку и только потом понял, что не посчитал сигналы.
— Юнас.
— Здравствуйте, Юнас. Это Ивонн Пальмгрен из Каролинской больницы.
Он не успел ответить, от злости у него перехватило дыхание. На этот раз она явно не собиралась позволить ему ее перебивать.
— Я хочу, чтобы мы встретились, Юнас. В пятницу похороны Анны, важно, чтобы вы приняли участие в этом процессе.
— В каком процессе? Вы хотите, чтобы я вырыл яму?
Он услышал, как она вздохнула.
— Церемония пройдет в больничной церкви, я хочу, чтобы вы пришли и решили, как все будет проходить. Как она будет одета, какая музыка будет звучать, какие будут цветы, как украсить гроб, ведь никто, кроме вас, не знает, что ей нравилось.
— Обратитесь к доктору Салстедту. По его мнению, она ничего не чувствовала еще до того, как умерла, и я с трудом представляю, как все это может интересовать ее сейчас. И кстати, всю неделю я занят.
Положив трубку на место, он с раздражением понял, что разговор вывел его из себя. Отвлек. Единственный выход — контратака. Он вышел в прихожую, нашел бумажник и вынул из него желтый квадратик бумаги для заметок, на котором доктор Салстедт записал ее номер. Она ответила после первого сигнала.
— Это Юнас. Я хочу сказать, что если вы или кто-то другой еще раз позвоните мне по поводу Анны или чего-нибудь, что имеет к ней отношение, то я... Ей я ничего больше не должен, я и так, черт возьми, сделал для этой шлюхи больше, чем надо. Вы понимаете, о чем я говорю?

Она ответила не сразу. И говорила спокойно, но с нажимом, как будто подчеркивала каждое слово красной ручкой. И презрительно, словно демонстрируя свое превосходство.
— Юнас, вы совершаете большую ошибку.
Его захлестнуло отвращение.
— Еще одно долбаное заявление, и я...
Он замолчал, пожалев о сказанных словах в ту же секунду, когда они сорвались с языка. Нельзя быть таким безрассудным, нельзя раскрываться перед теми, кому незачем знать, что власть теперь у тебя. Не то они смогут обернуть это против тебя же.
Повесив трубку, он постоял немного, пытаясь вернуть себе спокойствие. Но только снова надев голубую кофту и полежав в ней в постели, он смог вернуться к гардеробу. Мысли о неприятном разговоре пришлось отгонять еще долго.

К месту встречи он пришел на полчаса раньше. Надо все осмотреть, подготовиться, увидеть, как другой войдет, — а потом решить, как сделать первый шаг. Интересно, он придет один или со своей шлюхой. Никакой роли это, в общем, не играло, но он предпочел бы говорить с ним наедине. Паром уйдет только в четверть одиннадцатого, он сам слышал, как он называли время отправления в пиццерии.
Спрятаться внутри терминала среди пассажиров оказалось просто. Чтобы держать под наблюдением главный вход, он сел на скамейку рядом с компанией немолодых похмельных финнов в спортивных костюмах. Без пяти девять он появился, один. Остановился прямо у входа, поставил на пол туго набитую сумку и стал внимательно смотреть вокруг. Юнас не торопился — заставил его ждать, наблюдая, как он то и дело смотрит на часы, озирается по сторонам и пристально осматривает всех проходящих мимо мужчин.
Юнас закрыл глаза, глубоко вздохнул и на мгновение погрузился в темноту наполнявшего его спокойствия. Впервые он знает, что его ждет. Будущее — это награда за все, что довелось пережить раньше. Страх больше не подступит к нему. Непривычное и радостное чувство, полное освобождение, всеобъемлющая благодать.
Он встал и направился к своему врагу.
Молча остановился в метре от него — пусть еще поищет. В конце концов тот, другой, прервал тишину:
— Это вы Андерс?
Юнас кивнул, но молча. Слишком соблазнительным казалось это наслаждение — оттого, что собеседнику явно не по себе.
— Что вам надо? Я немного тороплюсь. — На этот раз в голосе звучало раздражение.
— Спасибо, что нашли время прийти.
Нет, нервничать Юнас не будет — вместо этого он чуть улыбнулся. Возможно, улыбка получилась немного надменной, но это не нарочно. Он смущенно посмотрел на меланжевый пластиковый пол, нужно сыграть свою роль хорошо. Он ищет союзника, так, по крайней мере, должен подумать этот другой, которого нельзя спугнуть, сделав тем самым непригодным для использования. Мужчина по имени Хенрик, изменяя жене, устанавливал правила игры по собственному усмотрению и оказался совершенно не готов к тому, что в партии, которую предлагает ему Юнас, ему придется стать беспомощной пешкой.
Юнас снова поднял взгляд и посмотрел на мужчину Эвы.
— Не знаю, как начать, наверное, лучше сразу сказать все как есть. Я люблю вашу жену, а она любит меня.
Пустота в глазах. Абсолютно бессмысленный взгляд. Мужчина по имени Хенрик мог предполагать все, что угодно, кроме того, что сейчас услышал. Нижняя челюсть опустилась — еще один штрих, который вкупе с пустым взглядом прекрасно дополнял портрет человека, потерявшего контроль над происходящим. Он простоял так довольно долго, с его губ не слетало ни звука, и в мире не существовало ничего, на что Юнас мог бы променять это чувство: он хозяин ситуации. Хотя нет. Существовало. Но Эвой он будет обладать, только когда это заслужит.
— Я понимаю, что для вас это шок, и мне ужасно жаль, что вы испытываете его по моей вине, но все-таки будет лучше, если вы узнаете обо всем. Однажды меня тоже обманули, так что я знаю, как это больно, и я пообещал себе, что никогда не причиню другому то, что пережил сам. Я знаю, до чего предательство может довести человека.
Мужчина по имени Хенрик, неверный муж, рот уже закрыл, но информация, которую он только что получил, явно вывела его из равновесия. Он смотрел по сторонам, словно ища слова, подходящие для ответа.
Юнас задержался взглядом на его губах. Эти губы касались ее, чувствовали ее вкус.
Он сжал кулак в кармане куртки.
— Разве не Эва должна была рассказать мне все это?
— Да, конечно. Я пытался убедить ее, но она не решилась. Ее очень пугала ваша реакция. Я хочу сказать, что ни я, ни она не желаем вам зла, это правда, но мы ничего не можем поделать с нашими чувствами. С нашей любовью. И есть еще Аксель, о котором тоже нужно думать.
Когда прозвучало имя сына, глаза Хенрика потемнели.
— Ради него мы несколько раз пытались все это прекратить, но... Мы просто не можем друг без друга.
Съел, это видно. Выбирать самому — это одно, а быть брошенным — другое.
Это Эва попросила вас поговорить со мной?
— Нет, что вы.
На какое-то время снова наступило молчание.
— Но я делаю это ради Эвы, потому что люблю ее. Она самая потрясающая из всех, кого я когда-либо встречал. Безупречная во всех отношениях. Вы понимаете, что я имею в виду. — Он доверительно улыбнулся, мол, это между нами, мужчинами.
Он видел, как тот, другой, сглотнул.
— И давно вы встречаетесь?
Юнас сделал вид, что думает.
— Примерно год.
— Год! Вы хотите сказать, что ваши отношения с Эвой продолжаются год?
Юнас промолчал в ответ. Все, цель достигнута. Ее честь спасена. Теперь этот урод знает, что женщина, которую он предал, любима. И любит ее более достойный. А этот Хенрик в ее жизни лишний. Его уже выбросили.
Вот так-то. А теперь иди. Чем быстрее, тем лучше.
— Я знаю. Это отвратительно, когда тебя так обманывают, как обманывали вас. Я очень хотел, чтобы вы узнали обо всем раньше и могли сами решить, как поступить. Для нас всех было бы лучше, если бы мы с Эвой с самого начала повели себя честно, но уж как есть так есть. Это, наверное, слабое утешение, но если бы вы знали, как неприятно действовать у человека за спиной. Я правда хочу попросить у вас прощения.
Створки двери за ними раздвинулись, и показалась женщина со светлыми волосами, которая катила сумку на колесиках. Увидев их, она в нерешительности остановилась и посмотрела в другую сторону. Юнас посмотрел на нее, и тот, другой, сделал то же самое. Мужчина по имени Хенрик, который только что узнал, что реальность совсем не такова, как он себе представлял, поднял сумку.
Юнас не удержался:
— Это ваша знакомая?
— Нет, но мне пора идти.
И он сделал движение в глубь терминала, явно опасаясь разоблачить попутчицу.

Юнас остановил его:
— Хенрик, вот еще что. И ради вас, и ради меня. Пожалуйста, не говорите пока Эве, что вам все известно. Она сказала мне, что вас не будет до среды, и за эти дни я постараюсь убедить ее признаться вам, когда вы вернетесь. Это все, что я могу сделать. И хорошего путешествия, несмотря ни на что. До встречи.
Он произнес это и развернулся к выходу, оставив Хенрика на волю его судьбы.
Волю же собственной судьбы он уже знал. Желание росло с каждым шагом, который приближал его к ней.
Надо немедленно поехать и посмотреть на нее, иначе он не вынесет ожидания.