Возвращение домой
Я была в неком подвешенном состоянии. Мысли вяло шевелились в голове, а слезы так и лились из глаз. Уже прошло почти полчаса, а я продолжала сидеть на полу и держать в руках медальон, теперь уже открытый. Внутри теперь было пусто, только гравировка на правой половинке украшения, две буквы «VS».
— Эй, ты как? — наверное, уже в сотый раз попыталась растормошить меня Оливия.
Разговаривать ни с кем не хотелось. Хотелось просто закрыть глаза, погрузиться в сон, в котором я снова увижу родителей, смогу до них дотронуться и поговорить.
Встряхнув меня за плечо и присев рядом со мной на пол, чтобы мы были на одном уровне, Ирма заглянула в мои глаза, похоже, пытаясь там найти хоть какую-то искру осознанности. Но не получив никакой реакции, девочка поднялась и вышла из комнаты. Отлично, теперь еще было бы неплохо, если бы и Оливия куда-нибудь ушла. Но она лишь тихо сидела рядом, поглаживая меня по спине. Время шло, слезы закончились, но на сердце было пусто, кто знает, может, испытав сильные эмоции, мы выгораем.
Дверь снова открылась, а я услышала торопливые шаги, обладатель которых быстро преодолел разделявшее нас расстояние, приседая передо мной, точно так же, как сделала Ирма несколько минут, а может уже и часов, назад.
— Эй, сестренка, что с тобой? — раздался спокойный голос брата, а я отвлеклась от разглядывания одной точки и перевела взгляд на брата, пару раз моргнув. Понимая, что никакой адекватной реакции от меня сейчас он не дождется, Виктор сгреб меня в охапку, прижимая к себе и поглаживая по спине и волосам. Почувствовав, как мой нос уткнулся куда-то в шею парня, я поняла, что замерзла.
Глубоко вздохнув, набирая побольше воздуха я прочистила горло.
— Я видела их, — произнесла я хриплым голосом, словно кричала не один час. — Родителей. Я их видела.
Немного приходя в себя, я обняла брата в ответ, а тот немного расслабился. Все еще приходя в себя, я старалась припомнить каждую деталь.
— Я пыталась открыть кулон, у меня это даже получилось, а внутри при помощи какой-то магии стали возникать образы, и появились мои родители. Настоящие, понимаешь? — произнесла я и, отстранившись от Виктора, заглянула ему в глаза. — Но больше так не получается, он не работает. Теперь это простая безделушка.
Тщательно всматриваясь в мое лицо, Виктор о чем-то сосредоточенно думал — тяжелые мысли в его голове выдавала небольшая морщинка между нахмуренных бровей.
— И что тебя так расстроило? — осторожно спросил брат, откидывая с моего лица черную прядь.
Ответить на его вопрос я не могла, скорее потому, что не могла описать все эмоции, царившие сейчас в моем сердце. Но, откашлявшись, я все же попыталась объяснить.
— Разочарование, — произнесла я, но получила лишь вопросительный взгляд. — Разочарование в том, что слишком сильные эмоции были в их глазах. Увидев их, у меня возникло чувство, будто я знаю их всю жизнь. И мне так сильно хотелось, чтобы они никогда не покидали меня. И, знаешь, я их немного не так представляла... А оказалось, что это самая красивая пара, которую я когда-либо видела.
Всхлипнув, я подняла голову, пытаясь загнать слезы обратно. Глупо было плакать из-за мертвецов. Они жили тысячу лет назад, а я живу здесь и сейчас.
Еще раз глубоко вздохнув, я посмотрела на брата, который смотрел на меня с каким-то сожалением и обидой.
— Знаешь, мне, конечно, жаль, что тебя лишили возможности быть с ними, но неужели ты недовольно своим детством? Неужели тебе было плохо жить с нами? Мои родители заменили тебе твоих настоящих и заботились о тебе все это время, относились как к родной дочери, — сжав челюсть, произнес Виктор, которому не понравились мои слова.
Горько усмехнувшись, я грустно посмотрела на брата.
— Все было прекрасно только из-за тебя, ты единственный самый близкий мой человек. А родители, думаешь, их не могли заставить или заколдовать? — вскинув бровь, задала я вопрос, который часто всплывал в моей голове, когда я думала про тех, кто меня воспитал.
Виктор на это только промолчал, уткнувшись взглядом в свои руки. А я тем временем продолжила:
— Ты ведь сам замечал, что они меня иногда боялись, верно? Все эти занятия, многочисленные учителя — может, это было для того, чтобы как можно меньше времени проводить рядом со мной. Я им благодарна, они многое вложили в меня, с этим не поспоришь. Но знания — это не то, что нужно было маленькой девочки, хотелось чуть больше любви и заботы.
После моих слов в воздухе повисло тягостное молчание, которое никто не спешил нарушать. Каждый был погружен в свои мысли.
— Ладно, — вставая с пола, произнес Виктор, подавая мне руку, чтобы помочь встать. — Мне жаль, что так все сложилось. Но тебе стоит поменять свое отношение к родителям.
И, поставив меня на ноги, брат направился к двери. Оглянувшись, я поняла, что не заметила, как девочки вышли из комнаты. И даже ни разу про них не вспомнила.
— И я рад, что ты вернешься домой на каникулы. Будет время обо всем поговорить, — положив руку на ручку двери, произнес Виктор, поворачиваясь ко мне.
— Нет, этого будет, — решила сразу поставить брата в известность я.
— Но ведь тебя нет в списках среди тех, кто остается здесь.
— Верно, нет, — уклончиво ответила я, собираясь с духом, словно перед прыжком с высоты или в холодную воду.
— Меня Ирма пригласила провести каникулы с ее родными, а я согласилась. Я отправлюсь домой только за некоторыми вещами.
Повисла тишина, и Виктор снова крепко сжал челюсть и кулаки.
— Вот как? Просто бежишь от проблем? — зло сверкнув глазами, выпалил брат, резко дернув дверь, рывком ее открывая.
— Я просто не хочу портить все настроение, — канун нового года это не тот праздник, когда надо ругаться и выяснять отношения. Обещаю, я приеду домой на пасхальных каникулах и мы обо всем поговорим. Просто мне нужно время.
Остановившись уже у открытой двери, Виктор замер, будто делая какой-то выбор. Через несколько мгновений он тяжело вздохнул и шагнул в коридор, но, перед тем как закрыть дверь, остановился, окинув меня тяжелым взглядом.
— Прости, что вспылил. Я не подумал, что тебе может быть тоже тяжело. Но я надеюсь, что вы поговорите. И чем скорее, тем лучше, — внимательно на меня смотря, произнес брат. — Доброй ночи.
После разговора с ним стало немного легче, похоже, он меня понимает, или старается понять. В любом случае, не сильно злиться, что я, как он высказался, сбегаю от проблем. Здесь я с ним была согласна, я действительно старалась отложить этот разговор как можно дальше, боясь, что могу услышать вещи, к которым абсолютно не готова.
<center>***</center>
На следующий день мы были уже в порту Варны, студенты прощались друг с другом, сыпались обещания скучать, писать и ждать подарков. Никому не мешала ужасная погода, зима на побережье была ужасная: проливные дожди, холодные пронизывающие ветра и высокая влажность заставляли кутаться в плащи и мантии всех без исключения. Правда, в горах зима была куда приятнее — более снежная и теплая.
Ребята предвкушали две недели веселья вдали от преподавателей и занятий в кругу родных и близких. Кстати, о родных и близких, я заметила Виолетту и Филиппа, а также Виктора, который уже двигался в их сторону.
Грустно вздохнув, я обернулась к ребятам, которые шли немного позади.
— Ладно, прощаемся ненадолго, — улыбаясь своим друзьям, произнесла я. — Ви, жди от нас подарки!
— Ага, вы уж постарайтесь удивить меня, а то я вам ещё не простила совместные каникулы, — обнимая меня, произнесла Оливия, которую уже тоже ждали родители вместе с сестрой. Камелия о чём-то громко рассказывала им, и судя по открыткам, долетающим до моих ушей, причиной истерики были какие-то вещи, что родители обещали ей прислать, но так и не сделали этого. Услышав это, Оливия закатила глаза и покачала головой.
— И вот с этой мне предстоит провести две недели. Как было прекрасно в школе — не приходилось слушать ее болтовню.
— Силенцио тебе в помощь! — посоветовал Геллерт, до этого всю дорогу молчавший.
А мы с Ирмой только усмехнулись.
— Когда ты будешь у Малфоев? — спросила Ирма.
— Завтра днём. Утром хочу заскочить куда-нибудь, чтобы выбрать подарки для всех, — сразу же ответила я. Такой план давно созрел у меня в голове, правда подарки для девочек и Геллерта я уже давно купила, отправив письмо со списком всего необходимого в магический квартал Варны.
— Хорошо, встретимся тогда там, — ответила Ирма, а Геллерт просто отсалютовал мне рукой, и они исчезли в толпе, ища своих родителей.
Собравшись с духом, я повернулась в сторону Крамов, натянув на лицо доброжелательную улыбку. Тия, спрятавшись под мою мантию с пышным меховым воротником, была почти незаметна. Змея напрочь отказалась путешествовать в маленьком террариуме в сумке, на которой были наложены чары незримого расширения, пришлось разрешить ей залезть на мою шею, а сверху намотать шарф.
Виолетта и Филипп сразу же заметили меня и стали улыбаться, слегка натянуто на мой взгляд.
— Здравствуй, дорогая, мы рады тебя видеть, — заключив меня в объятия, произнесла Виолетта. — Как тебе школа? Ты уже успела завести друзей?
Немного опешив от такого теплого приема, я попыталась улыбнуться, получалось из ряда вон плохо, но никто не подал и виду.
— Неплохо, спасибо. Да, есть несколько, — уклончиво произнесла я, отвечая на объятия женщины.
— Предлагаю это обсудить дома, за обедом, — произнес Филипп, тоже обнимая меня. — Рад тебя видеть, дочь.
Мысленно поморщившись от такого обращения, я решила промолчать. Отношения с родителями были натянутыми, как никогда. Как и о чем с ними разговаривать я теперь не знала. А вся мнимая картина счастливой семьи трещала по швам.
Быстро протискиваясь сквозь толпу людей, мы добрались до площадки для трансгрессии, а уже оттуда переместились к заднему дворику поместья. Место, которое я так обожала и считала домом все одиннадцать лет.
Я вошла в дом, где сняла мантию и, не обращая внимания на испуганный вскрик матери, которая увидела мою питомицу, невозмутимо поинтересовалась, когда будет обед.
— Что это за мерзость? — скривив губы, спросил Филипп.
Я была готова к чему-то подобному, и заранее продумала свой ответ, подкрепив его информацией из книг в библиотеки.
— Это мой фамильяр. Правда, привязать ее к себе у меня вышло случайно, из-за глупого розыгрыша других студентов змея была ранена, а я ее спасла. Точно не знаю, что произошло. Но теперь я всегда ощущаю, где она находится, а иногда получается смотреть ее глазами, — не моргнув и глазом, соврала я.
Судя по немногочисленным пометкам в книгах, где есть хоть какие-то упоминания об этом, истинных фамильяров уже давно никто не встречал. Между волшебником и животным может возникнуть только очень сильная привязанность, и больше ничего. Но между ними и истинными фамильярами очень большая разница, волшебник связывает животное с собой навсегда, вкладывая частичку своей души в животное. Но я считаю, что это не совсем верное объяснение, ведь как вообще можно поделить душу? Скорее всего, имелось в виду, что маг передает какую-то часть магии животному и это магия связывает их, что считается более логичным.
Правда, есть способ, как можно поделить душу. Про это я тоже прочла в библиотеке, наткнувшись на запись про Герпия Злостного, который при помощи убийств создал два крестража, правда разобраться, что это такое, полностью мне не удалось. Само заклинание, создающее эти самые крестражи, было несложным, но трудно представить, что кто-то способен на такое. Тем более, что подготовка своей души, а вернее ее части, которая будет помещена в этот самый крестраж, требует слишком много затрат, но каких именно я не смогла прочитать. Описания были слишком ужасными и кровавыми. Зачем вообще хранить такие книги в общем доступе в библиотеке? Потом ведь не будешь спать спокойно по ночам — кошмары замучают. Но сомневаюсь, что «деление души» при создании крестражей и фамильяров это одно и тоже.
— Постарайся, чтобы она не покидала твою комнату, — недовольно окинув змею еще раз взглядом, отец направился к своему кабинету, — Обед будет подан через полчаса.
Кивнув, я быстро улизнула в свою комнату, где скрылась ото всех, свободно выдохнув и убирая с лица фальшивую улыбку. Не понимаю, как некоторые люди могут всю жизнь так жить? Постоянно улыбаться тем, кого терпеть не могут, говорить только то, что от тебя ожидают услышать. Ужас да и только.
Вернуться в свою комнату было приятно. Здесь даже ничего не изменилось, та же уютная обстановка, но теперь казалось, что я здесь чужая. Сейчас я это чувствовала еще отчетливее, чем раньше, когда Виктор уезжал в Дурмстранг, а родители погружались в работу. Мы виделись только утром за завтраком и вечером во время ужина, исключениями были редкие - приемы и торжества.
— Вот такие они, мои приемные родители, Тиа, — тихо прошипела я змее, которая внимательно разглядывала меня своими желтыми глазами с вертикальными зрачками-щелочками, хотя больше обращалась к себе.
— Ессссли они тебе мешшшшают, только сссскажжи, небольшой укусссс и ты забудешшшшшь про них, как и всссе оссстальные, — великодушно предложила свои услуги Тиа. А я только усмехнулась, у нее всегда одинаковые предложения по решению проблем. Маленькая кровожадная змейка.
Переодевшись в простое платье темно-зеленого цвета, и приведя в порядок волосы, я легла на кровать, где уже свернулась клубочком Тиа. Провалявшись, бездумно глядя в потолок и поглаживая кулон, доставшийся мне от родных родителей, я прождала почти полчаса, но теперь пришло время спускаться вниз. Тяжело вздохнув, я встала с кровати и попросила Тию никуда не уползать из комнаты, а потом направилась в столовую, куда зашла одновременно с Филиппом.
Заняв свое место за красиво сервированным столом на четыре персоны, я снова натянула на лицо фальшивую улыбку, берясь за приборы. Разговор никто не спешил начинать, но первым тишину нарушил брат.
— Как у вас дела? Есть какие-нибудь новости? — задал самый обыденный вопрос Виктор, и началось обсуждения работы Филиппа в министерстве, а также новой основы для зелий Виолетты. С помощью этой основы, по ее словам, можно было бы сократить временные затраты на самые долгие зелья, но работа еще не была закончена, и нужно было провести много тестов.
Снова наступила тишина, а я ждала подходящего момента и думала, как лучше сообщить, что завтра я отправляюсь в Англию, хотя последнее им знать не обязательно. Достаточно будет имен моих друзей и упоминания, что я еду к их родственникам.
— Так как у тебя дела с другими студентами? Ты говорила, что у тебя появились друзья, милая? — спросила Виолетта, за что я была готова её расцеловать. Более подходящего начала разговора было бы трудно представить.
— Да, я неплохо сдружилась со своими соседками по комнате — Ирмой и Оливией. И со старшим братом Ирмы, — начала я говорить скучающим голосом, ковыряясь вилкой в тарелке. — Кстати, они меня ждут в гости на новогодние каникулы. У них даже будет прием в честь Рождества послезавтра, а я бы хотела там быть. Мне интересно познакомиться поближе с этой семьей.
Наступила тишина и, не выдержав, я подняла взгляд от тарелки, замечая, как мои приемные родители переглянулись.
— А как фамилия у этой Ирмы? — небрежным тоном спросил Филипп.
— Розье, — скрестив пальцы под столом, ответила я.
— Вот как, — отпив немного вина из своего бокала, ответил отец. — И ее родители тебя пригласили к себе?
Подштанники Морганы, к чему эти расспросы?
— Нет, — откладывая приборы в сторону, ответила я, твердо встречая взгляд Филиппа.
— Приглашение исходило от родственников Ирмы по отцу, от мистера и миссис Малфой. Последняя мне очень сильно помогла, предоставив много информации о Салазаре Слизерине.
— А ты умеешь заводить самые неудобные знакомства. Общаться с теми из-за кого погибли мои родители, да еще и с семейкой пожирателей смерти. Более подходящий круг не могла выбрать? — спросил Филипп, злобно сверкая глазами и крепко сжав ножку бокала.
— А по-моему, это самый подходящий круг общения для меня. Две семьи и обе из священных двадцати восьми, самые ярые сторонники чистоты крови. Но, пожалуй, скоро список будет изменен и в нем станет на одну фамилию больше. Думаю, если я скажу, что у меня самая наичистейшая кровь — это не будет ошибкой, — с легкой усмешкой, которой научилась у Геллерта, произнесла я, снова кривя душой.
Наступила звенящая тишина, а потом Филипп откинулся на спинку стула, потерев переносицу двумя пальцами. Слишком привычный жест, который я видела тысячу раз.
— Так что, повторюсь, мне будет полезно побывать в такой обстановке, — ответила я, краем глаза взглянув на Виолетту, которая смотрела на меня со слезами на глазах. Мне даже стало немного стыдно за свою дерзость.
— Я знаю, что вы ждете разговора со мной, но к нему я пока не готова. Не готова обсуждать все это, но не сомневаюсь, что у вас были причины так поступить. Прошу вас, не давите на меня, — выдав немного правды, сказала я, чувствуя, что еще немного и я снова разревусь. Уж слишком много слез в последнее время, пора с этим заканчивать.
— Хорошо, можешь отправляться к Малфоям, но обещай писать, — попросила Виолетта, дрожащим голосом.
— Что?
— Что?
— Что?
Все три пары глаз удивленно уставились на нее, на что женщина только улыбнулась, а я перевела взгляд на Виктора. От него я не ожидала такой реакции, а он, похоже, надеялся, что меня запрут в своей комнате на все каникулы.
— Мы тоже не готовы, Филипп, я не знаю, что я могу сказать и как оправдать свои поступки. Мы должны многое обсудить, а сейчас неподходящая возможность, я тоже пока не готова, — ответила Виолетта, вставая из-за стола. — А теперь простите меня, я хочу отдохнуть.
Когда Виолетта удалилась из столовой, то наступила тишина, а потом Филипп тоже встал, громко отодвигая стул и скрывшись в направлении своего кабинета. А я перевела недовольный взгляд на брата.
— Я думала, что ты смирился с моим решением? — спросила я, скрестив руки на груди.
Виктор отодвинул тарелку и в точности повторил мой жест.
— Я ничего не имею против Ирмы, но ее братец мне не нравится, и я не хочу, чтобы ты провела с ним каникулы, — нахмурив свои густые брови, Виктор стал еще больше походить на хищную птицу.
— Пойми же, Геллерт не такой, каким хочет казаться. Это все его маска, за которую он прячется от всего мира. Если его узнать поближе, то понимаешь, что он хороший парень, — начала заступаться за друга я, но только еще больше разозлила Виктора.
— И насколько близко ты его знаешь? Настолько, что вы вместе обсуждаете, как он зажимает девиц в темных коридорах? Или настолько, что стоишь рядом в этот момент? — уже вовсю орал на меня брат.— А может, ты уже сама хочешь занять место этих девиц, да еще нечем заинтересовать его — не выросло еще ничего? — махнул он рукой на мою пока еще только начавшую немного расти грудь.
Мое терпение в этот момент лопнуло, как и все стекло в комнате, разлетевшись тысячами осколками, усыпав гладкий каменный ком острой крошкой стекла, а из пустых теперь окон задувал бешеный ветер вперемешку с дождем, раздувая мои распущенные волосы.
— Вот как? — тихим голосом спросила я, от которого даже у меня самой побежали мурашки по телу. — Такого, значит, ты обо мне мнения? Знаешь, ты совсем от своей зависти умом тронулся. Геллерт не позволил бы себе нечто подобное по отношению ко мне. Пожалуй, это самое сильное различие между вами.
Развернувшись и, не обращая на вбежавших в столовую старших Крамов, я кинулась в свою комнату. Подобные намеки были унизительными, как он вообще мог подумать обо мне так?
Немного успокоившись, я достала из гардероба чемодан и принялась собирать подходящую одежду. Хотелось произвести впечатление, но в то же время не быть безвкусно одетой девчонкой, которая просто нацепила самые дорогие вещи на себя, набивая, таким образом, себе цену. Понимая, что у меня ничего не получается, я опустилась на пол, обхватив голову руками и зарываясь в волосы пальцами, путая их в длинных черных прядях. Все пошло не так, как я ожидала. Неужели Виктор действительно так обо мне думает? Или это была просто злость?
Из тяжелых размышлений меня вывел тихий стук в дверь. Разговаривать ни с кем не хотелось, но тот факт, что это не Виктор был понятен сразу, поэтому мне стало любопытно, кто там.
— Войдите, — ответила я, убирая руки от своих волос.
Дверь слегка приоткрылась и в комнату зашла Виолетта, неуверенно оглядывая меня.
— Могу я войти? — осторожно спросила она, но поймав мой недовольный взгляд, опустила глаза в пол, понимая, какой будет ответ. — А если я пообещаю, что ни словом не обмолвлюсь про больную для нас всех тему? Я просто скучала, хочу немного побыть с тобой, можем даже помолчать...
Неуверенно кивнув, я встала с пола и села на кровать. Виолетта, прикрыв дверь, тоже подошла ко мне, присаживаясь рядом. Какое-то время мы молчали, а потом я решила задать вопрос, терзавший меня много времени.
— У меня есть какие-то средства? Или они даже об этом не подумали?
Виолетта сначала удивленно недоуменно посмотрела на меня, а потом тяжело вздохнув ответила:
— Да. В той коробке были кое-какие ценности, и эльф, который нам тебя отдал, сказал, что их можно неплохо продать. И сейчас все твои деньги лежат в сейфе в Гринготтсе, в лондонском отделении.
— В том отделении, которое в конце лета пытались ограбить? — удивленно посмотрев на женщину, спросила я.
— Да, мы оттуда не взяли ни кната. Это все твое, если хочешь попасть в хранилище, то я тебе могу отдать ключ от него.
По правде говоря, я не ожидала услышать что-то подобное.
— Но, Венера, пойми, пожалуйста, мы ведь не заставляем тебя обрывать все связи, и тебе не нужно думать про деньги, это наша забота, — начала быстро говорить Виолетта, но я ее прервала.
— Я не хочу сейчас об этом говорить. Но хранилище посещу.
— Хорошо, я отдам тебе ключ, — ответила женщина и снова замолчала.
Тишина стала уже напрягающей, но я решила, что раз она все равно пришла, то пусть поможет. Мне полезно, а ей будет приятно.
— Может, поможешь мне? Хочу собрать вещи, но боюсь промахнуться с выбором. Не хочется выглядеть при всех этих аристократах дурочкой, которая захотела похвастаться дорогими вещами.
— Конечно, — облегченно вздохнув, ответила Виолетта, вставая с кровати и заходя в гардеробную.
Следующий час мы потратили на подбор подходящей одежды, а также я слушала наставления, что с чем можно надевать и куда. Вот почему, когда мы закончили, у меня имелся целый чемодан вещей, которые мы сочли подходящими.
— Знаешь, тебе бы не мешало прикупить платье на торжество. То, что у тебя есть — вряд ли подойдет. Если хочешь, можем завтра с утра отправиться в магазин и подобрать что-нибудь? — неуверенно произнесла Виолетта, не зная, как я отреагирую на такое предложение. Но сегодня в последний час нам было достаточно комфортно, поэтому я решила не отказываться.
— Почему нет, — пожав плечами, ответила я, за что получила мягкую дрожащую улыбку.
— Хорошо, тогда я пока оставлю тебя, мне еще нужно в лабораторию спуститься.
И, немного подумав, женщина заключила меня в объятия, а я ответила. Похоже, я почти не знаю женщину, которую считала столько лет матерью. Будучи в хорошем расположении духа, я задала вопрос, от которого сама немного была удивлена.
— Могу я пойти с тобой? Как раз расскажешь про свою новую основу для зелий? — слова вылетели даже раньше, чем я успела их полностью обдумать.
Виолетта удивленно посмотрела на меня, явно не ожидая такого поворота событий, а я растерялась.
— Ну, если ты не хочешь, я не буду настаивать...
— Нет-нет, я не против, — улыбнувшись, ответила женщина и мы направились в лабораторию, где провели весь оставшийся вечер, и даже пропустили ужин, обсуждая зелья, ингредиенты, все возможные варианты реакций. Мне нравились зелья, а за прошедшие четыре месяца я многое узнала, занимаясь по индивидуальной углубленной программе. Было весьма интересно работать с Виолеттой, ведь она действительно выдающийся мастер зелий.