16
Она сидела на диване, её пальцы нервно теребили ткань подушки, словно она пыталась найти в этом каком-то облегчение. Её дыхание было резким, а сердце тяжело колотилось, как если бы всё происходящее с ней только что началось. В голове ещё продолжали звучать звуки ночи, тот ужасный момент, когда мужик подскочил к ней сзади, и в её памяти снова всплыли воспоминания, которые она так отчаянно пыталась вытолкнуть из своей головы. Всё было знакомо. Слишком знакомо.
Она не знала, как ей быть, что говорить и как реагировать. Но одна мысль, которая продолжала беспокойно блуждать в её сознании, была страшной: она чувствовала себя той девочкой, которую оставили одну в мире, полном жестокости. И несмотря на то, что она была рядом с ним, ей всё равно не удавалось избавиться от ощущения пустоты внутри. Вся её жизнь, все эти годы — это было как беспокойное море, в котором она утонула.
Джин сидел рядом, его глаза были полны беспокойства, но он молчал. Он ждал, знал, что она должна была быть готова, что её слова не выйдут просто так. Но именно это молчание и его присутствие делали её немного спокойней.
— Ты можешь говорить, когда будешь готова. Я не тороплю. — его голос был мягким, но уверенным. Джин не хотел наседать на неё, знал, что такой момент требует времени. И если Т/и не готова, он не будет на неё давить. Он просто должен быть рядом.
Она взглянула на него, её взгляд был полон печали, усталости и какого-то внутреннего страха. Но она чувствовала, что ей нужно выговориться. Её руки сжались в кулаки, она закрыла глаза, и перед её глазами вновь встала картинка того мужика — неадекватного, угрожающего, с диким взглядом. В её голове мелькали моменты детства, когда её отец был таким же, когда она не могла найти спасения. Она снова переживала этот кошмар, который никогда не отпускал.
Т/и не могла больше молчать. Всё, что сдерживала, прорывалось наружу, как затопленная дамба. Слёзы текли по её щекам, её плечи подрагивали от сдерживаемых рыданий. Она хотела скрыться, но не могла. Внутри неё было что-то, что давно нуждалось в освобождении. Воспоминания, которые она пыталась закопать в самом себе, вновь поднялись на поверхность.
— Он был такой же, как... как мой отец. — Т/и тихо произнесла эти слова, глотая воздух, пытаясь не дать себе раствориться в слезах. Она говорила медленно, будто боялась, что эти слова развалятся на части, что они не смогут быть высказаны.
Она снова посмотрела на Джина. Его глаза были полны понимания и готовности выслушать, но в них была и тревога. Он не знал, что делать, не знал, как ей помочь, но чувствовал, что должен быть там. Он должен был дать ей пространство, но одновременно не отпускать.
— Мой отец... он всегда пил, и иногда... иногда он вел себя так, как тот мужик. Словно мир был для него только туманом, и единственным, что он видел — это то, как мне было больно. Я помню, как его руки были тяжёлыми, а слова — словно оружие. Он не хотел меня, он не любил меня... Он и не пытался скрывать этого. А она, моя мать... она всегда была там, рядом, но никогда не вмешивалась. Всё было как в темном туннеле. И когда я выросла... Я думала, что всё это позади. Но вот опять... этот мужчина... я снова почувствовала, что не могу убежать, не могу скрыться.
Т/и молчала несколько секунд, пытаясь сдержать слёзы, но её губы задрожали, а слова будто вырывались сами собой.
— Я чувствую, что не могу больше это скрывать. Это как огромная тяжесть внутри меня, и я не знаю, как её убрать. Я стараюсь, Джин... я пытаюсь быть сильной, но это... это слишком много.
Джин смотрел на неё, его рука снова нашла её ладонь. Он понимал, как тяжело ей было открыться, но он знал, что она нуждалась в этом. И если он мог быть тем, кто выслушает, то это было важно.
— Ты не обязана держать это в себе, Т/и. Ты не одна. Я здесь, и если тебе нужно время — я буду рядом. — его слова были спокойными, но в них была такая искренняя забота, что она почувствовала, как её сердце немного успокаивается.
Т/и кивнула, снова закрыв глаза. Теперь ей было немного легче, потому что она смогла хоть немного избавиться от этого груза.