46.
Ричард сидел в зале ожидания и ждал пока приземлиться самолёт Кейтлин. Она должна была ему написать как сядет в самолёт, но телефон девушки видимо разрядился.
Он нервно теребил в руках ключи от машины, то и дело поглядывая на огромные электронные табло, где бежали строчки с информацией о прибывающих рейсах.
Аэропорт постепенно заполнялся людьми, встречающими своих родных и близких. Атмосфера была наэлектризована предвкушением объятий и радостных встреч.
Она обещала позвонить ему, чтоб рассказать, как прошел её разговор с Марком, но не позвонила. И теперь Ричард нервничал, гадая, что могло пойти не так.
Мужчина машинально поправил воротник рубашки, вглядываясь в лица прибывающих пассажиров. В каждом мелькающем силуэте он надеялся увидеть её, но тщетно. Нарастающее беспокойство сдавливало грудь.
Он знал, что этот разговор с Марком был для неё важен, что от его исхода зависело многое. Именно поэтому она и пообещала сразу же позвонить, поделиться новостями. А теперь – тишина, которая резала слух больнее любого крика.
В голове роились самые мрачные предположения. Что, если Марк оказался непреклонен? Что, если разговор перерос в ссору? Что, если она просто передумала, решила больше не общаться с ним, с Ричардом? Эта мысль была самой болезненной, самой невыносимой.
Он почему-то вспомнил, как отпустил её одну в дамскую комнату в тот вечер, когда их жизни так резко изменились. И после этого она не вернулась.
Мужчина внезапно вскочил на ноги сраженный догадкой того, что могло послужить тогда причиной её поведения…
Как он мог не догадаться сразу? Он был слишком взбешен и раздавлен её словами, чтоб разобраться спокойно в ситуации.
Тот дурацкий поцелуй Ребекки, которому он совсем не придал значения.
Кейтлин видела их.
Ричард стоял со всей силы сжимая в руках трубку телефона, ему до боли хотелось набрать ей прямо сейчас.
Услышать снова её голос и сказать, что всё тогда подстроила Ребекка, что для него тот поцелуй ничего не значил.
И вообще ни одна женщина больше в его жизни ничего для него не значила, кроме неё.
В зале ожидания объявили о прибытии рейса из Джорджии. Толпа загудела, заволновалась, словно потревоженный улей. Ричард машинально посмотрел на табло. Нет, это не её рейс. Но вдруг она прилетела другим рейсом? Вдруг она решила вернуться, не предупредив его? Он вдруг почувствовал острую надежду, которая тут же сменилась новым приступом тревоги.
Он глубоко вздохнул, открыл телефон и снова набрал её номер.
"Абонент временно недоступен", — ответил всё тот же механический голос в трубке.
Внезапно его внимание привлекло экстренное сообщение на экране о крушении самолёта.
Он почувствовал, как страх парализует его, как ледяные пальцы сжимают его сердце.
Ричард похолодел. Крушение самолета. Джорджия.
Совпадение? Он лихорадочно попытался найти новости, обновлял страницу за страницей, но информации было мало.
Только сухие факты: рейс, пункт назначения, предварительное число жертв. Сердце колотилось в бешеном ритме, в висках стучало.
Ричард подбежал к стойке информации, сбивчиво объяснил ситуацию. Сотрудница аэропорта, уставшая и равнодушная, медленно вбивала данные в компьютер. Время тянулось мучительно долго.
Наконец, она подняла глаза:
- Да, есть информация о крушении рейса. Но список пассажиров пока не опубликован.
Ричард почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он ухватился за стойку, чтобы не упасть.
Он провёл следующие несколько часов в аду неизвестности. В зале ожидания царила суматоха, крики, плач. Родственники и друзья погибших прибывали в аэропорт, надеясь на чудо, боясь худшего. Ричард сидел, как парализованный, глядя в одну точку. Он не мог ни думать, ни чувствовать. Только тупая, всепоглощающая боль сдавливала грудь.