26.
Ричард привёл её в небольшую, стерильно-белую палату ожидания.
Девушка вцепилась дрожащими руками в его белый халат:
- Рик, если с ней что-то случится, я этого не вынесу! Пожалуйста, спаси её, у меня и так никого не осталось.
Она снова заплакала, уткнувшись в его плечо.
Ричард осторожно высвободил её руки и обнял, прижав к себе и осторожно погладил по волосам. Она была такой хрупкой, словно птица, готовая сломаться от малейшего дуновения ветра. Он чувствовал, как её тело дрожит в унисон с его собственным волнением.
- Я сделаю всё, что в моих силах, Кейти. Ты же знаешь, — прошептал он, стараясь придать голосу уверенность, которую не чувствовал внутри. – Твоя мама сильная. Она справится.
Мужчина усадил Кейтлин на жесткий стул и внимательно посмотрел ей в глаза.
- Постарайся не волноваться, хорошо? Я знаю, это трудно, но сейчас нужно собраться. Я помогу ей, слышишь?
Кейтлин снова кивнула, не в состоянии произнести ни слова.
Он коснулся ее щеки кончиками пальцев, словно боясь ее сломать, и, коротко кивнув, вышел из палаты. Кейтлин проводила его взглядом, чувствуя, как тепло его прикосновения медленно угасает.
Она осталась одна в этой холодной, чужой комнате, наедине со своими страхами и ожиданиями.
В горле пересохло, а в груди разливалась ледяная пустота. Она закрыла глаза и попыталась вспомнить лицо своей мамы, ее добрую улыбку и теплые объятия. Ей нужно было за что-то держаться, чтобы не утонуть в этом море отчаяния.
Каждая секунда тянулась невыносимо долго, наполняясь мрачными предчувствиями и болезненными воспоминаниями. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, но в голове снова и снова всплывало то лицо Марка, искаженное яростью, то бледное лицо матери.
Тихое постукивание капель дождя по оконному стеклу казалось оглушительным в этой звенящей тишине. Девушка открыла глаза, невидящим взглядом уставившись в темнеющее небо за окном. Там, за этой стеной, был целый мир, полный жизни и красок, но сейчас она чувствовала себя отрезанной от него, словно запертой в хрустальном гробу.
Она встала, ощущая, как ватные ноги едва держат ее. Подойдя к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. В отражении она увидела бледное, измученное лицо.
Собравшись с силами, она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
Девушка втянула голову в плечи, словно пытаясь спрятаться от надвигающейся опасности. Руки невольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
Ей нужно было что-то делать, чтобы не сойти с ума от страха.
Но что она могла?
Только ждать, молиться и надеяться на Ричарда.
Она оторвалась от окна и неуверенно направилась к кушетке, стоящей у стены.
Девушка опустилась на неё, свернувшись в комок.
Каждый шорох за окном отдавался болезненным уколом в сердце, заставляя вздрагивать.
Ей казалось, что время остановилось, а каждая секунда растягивалась в мучительную вечность. В животе скручивался тугой узел тревоги.
Закрыв глаза, она начала шептать слова молитвы, смутные, забытые, но идущие из самого сердца,
всхлипом, превращаясь в невнятную мелодию отчаяния.
Кейтлин молила о том, чтобы этот кошмар наконец закончился. Но мир вокруг оставался глух к ее мольбам. Шум дождя, стучавшего по стеклу, лишь усиливал ощущение безысходности, словно сама природа оплакивала ее горе.
Ричард вернулся в операционную, где его ждала команда. На лицах коллег читалась сосредоточенность и решимость. Он кивнул им, собираясь с духом. Впереди была сложная операция, требующая максимальной концентрации и точности.
Ричард знал, что на кону не просто жизнь пациента. На кону стояла надежда Кейтлин, её вера в него, в медицину, в саму возможность чуда.
Он не мог её подвести. Он не имел права на ошибку.