Запретная любовь.
Мой тгк «Сальвадора Ноктюрн 🔪»
(26 глава прошлое Николь) (Николь 17 лет) Сегодня мой день рождения. Ирония судьбы. Ещё год в этом проклятом мире, в этой клетке, которую я сама себе вырыла. Праздновать нечего.
Внутри всё ещё болит от предательства Кристиана, от осознания, что он – часть того же кошмара, что и Гарет. Но хуже всего – воспоминания о Гарете. Они преследуют меня, как тени. Он приходит. Всегда неожиданно. И каждый раз это ад. Его прикосновения – как клеймо, которое не смыть. Его слова – как яд, отравляющий душу. Я чувствую себя грязной, сломанной, уничтоженной. После каждого его визита я часами стою под душем, пытаясь смыть с себя его мерзость, но она въедается в меня, проникает под кожу.
И даже сегодня, в мой день рождения, я не могу избавиться от страха, что он вернется. Что он снова ворвется в мою жизнь и уничтожит всё, что осталось от меня. Этот страх – мой постоянный спутник, и я не знаю, как от него избавиться.В последнее время Кристиан был поглощен работой, пропадал целыми днями. А может, у него появилась девушка? Неважно. Сейчас это меня волнует меньше всего.
Я стояла под душем, чувствуя, как вода стекает по моему телу, смывая грязь и страх. Но она не могла смыть то, что происходило внутри меня. Из-за постоянного стресса мои волосы стали выпадать клочьями. Кажется, скоро стану лысой из за этого.
Шампунь уже почти смыт, когда предательская капля бальзама предательски скользит прямо в глаз.
- Господи. Что за херь, - шиплю я сквозь зубы, пытаясь открыть глаз, который горит огнем. Промываю его водой, потом еще раз, и еще. Полегчало. Наконец, я полностью смываю остатки бальзама и уже собираюсь выключить воду, когда раздается стук в дверь.
- Ника, всё нормально? - слышу приглушенный голос Кристиана.
- А? - мычу в ответ, пытаясь разобрать слова.
- Не слышу я. Всё нормально? - спрашивает он еще раз, настойчивее.
- Чего??? - почти кричу я в ответ. Выключаю воду и немного приоткрываю дверцу душевой кабинки.
- Всё нор... - не успеваю я договорить, как нога предательски скользит на мыльном полу кабинки. Сердце ухает вниз. В голове проносится целая вереница несвязных мыслей.
Я падаю. Нелепо, больно, мокро. Лечу кубарем прямо из кабинки на холодный плиточный пол ванной. Удар. В глазах темнеет на мгновение, а потом пронзительная боль обжигает все тело.
ААААА! - вырывается у меня истошный крик.
Вдруг я чувствую мужские, холодные руки. Обжигающий контраст после горячей воды.
- Ника, - произносит Кристиан мое имя с какой-то странной, незнакомой интонацией.
Я поднимаю взгляд и вижу его лицо. Испуганное, взволнованное, но какое-то... чужое. Я что, забыла запереть ванную? А, впрочем, я никогда её не закрываю. Ко мне ведь никогда никто не заходит.
- Где болит? - спрашивает он, но я не сразу понимаю вопрос. Боль понемногу отступает, уступая место стыду и растерянности.
Что это? Что случилось? Почему он смотрит на меня так?
Кристиан смотрит на мои руки. Потом поднимает взгляд на плечи. И я понимаю, что он видит. Шрамы. Тонкие, белые полоски, оставленные Гаретом. Их немного, но на бледной коже они видны отчетливо. Выглядят так, будто я сама режусь.
- Что это, Николь? - его голос звучит низко и злобно. В нем нет и следа прежнего сочувствия.
Я резко хватаю полотенце и прикрываюсь им, хотя какая уже разница? Он и так мог все спокойно увидеть.
- Что это, Николь, ответь мне! - повторяет он, напирая на каждое слово.
Что? Я не понимаю.
- Твои шрамы. Ты режешься? Ответь мне!
- Нет... то есть... - заплетаюсь я в словах.
- Да?
- Да, - выдыхаю я, опуская голову.
- Зачем? Просто зачем? Ты мазохистка, что ли? - он почти кричит, его лицо искажено гневом.
Я вздрагиваю. Он никогда раньше не кричал на меня.
В его глазах плещется смесь отвращения и непонимания. Как будто я совершила что-то мерзкое и непростительное.
Мне хочется провалиться сквозь землю.
- Пожалуйста, не кричи, - шепчу я, чувствуя, как губы начинают дрожать. - Я вся трясусь. Я ненавижу крики.
Он смотрит на меня, и на мгновение в его глазах промелькает какое-то подобие сожаления. Но тут же гнев снова берет верх.
Кристиан резко хватает меня за руку и дергает на себя. Из-за этого полотенце падает на пол, и я даже не успеваю его поднять. Он тянет меня из ванной, мимо кухни, прямо в мою комнату.
Я пытаюсь сопротивляться, но он гораздо сильнее. Ноги заплетаются, и я едва успеваю за ним.
Вся мокрая, с дрожащими коленями, я оказываюсь в своей комнате. Холод от мокрого тела пронизывает до костей. Я чувствую себя абсолютно беззащитной и униженной.
- Почему ты режешься? - повторяет он, уже более спокойным тоном, но в голосе сквозит неприкрытая злость.
- Просто, - отвечаю я, отводя взгляд. Слова даются с трудом, как будто горло сдавило невидимой рукой.
- И что же тебе плохо, Николь? Тебе не нравится твоя жизнь? Я думал, она у тебя неплохая. Никто тебя не бьет, не насилует и т.д. Что тебе не нравится? Ответь мне! - его голос постепенно повышается, выдавая скрытое раздражение.
- Просто я режусь. Просто, - повторяю я, как заведенная, надеясь, что он оставит меня в покое.
- Просто? Просто? - он явно не верит моим словам.
Кристиан резко ударяет кулаком по моему столу, заставляя меня вздрогнуть.
Он отворачивается от меня и подходит к окну, уставившись в ночной пейзаж за стеклом. А я, воспользовавшись моментом, резко накрываюсь одеялом, пытаясь согреться и спрятаться от его взгляда.
- Это не просто, Николь. Резаться - не нормально, - произносит он, не поворачиваясь ко мне.
- Еще раз увижу, что ты режешься, я приму меры, Николь. Не испытывай меня.
Затем он бросает взгляд на дверь и добавляет:
- И да, подарок мой на кухне.
С этими словами он выходит из комнаты и с хлопком закрывает за собой дверь, оставляя меня в темноте наедине со своими мыслями.
Спустя время.
День прошел мучительно медленно. Я не выходила из комнаты. Мне было стыдно. Очень. Перед Кристианом. За шрамы, за то, что он увидел меня такой слабой и сломленной.
И еще Кристиан уехал. Просто сказал, что у него дела, и ушел. Наверное, к своей девушке? Возможно. Эта мысль кольнула сердце острой иглой, но я постаралась отогнать ее прочь. Кто я ему такая, чтобы ревновать?
На часах уже почти 9 часов вечера, и я впервые за сегодня решаюсь спуститься на кухню. Весь день я ела только чипсы, которые нашла в тумбочке. Живот урчит от голода. Нужно поесть что-то нормальное.
Я останавливаюсь в дверях кухни, рассматривая обстановку. Всё так же, как и утром. Только на столе, в самом центре, стоит небольшая коробочка, перевязанная серебристой лентой. Это, наверное, и есть его "подарок".
Любопытство берет верх над стыдом. Я медленно подхожу к столу и беру коробочку в руки. Она легкая, почти невесомая. Сердце начинает биться быстрее. Интересно, что там?
Осторожно развязываю ленту и открываю крышку. Внутри, на подушечке из черного бархата, лежит оно. Алмазное ожерелье.
Я замираю, не в силах отвести взгляд. Оно невероятно красивое. Тонкая серебряная цепочка, а в центре - крупный, сверкающий алмаз. Он переливается всеми цветами радуги под искусственным светом, словно захваченный в камень кусочек звездного неба.
Я никогда в жизни не видела ничего подобного. В моей жизни не было места таким роскошным вещам. Это словно из другого мира, из сказки про принцесс и принцев.
Аккуратно достаю ожерелье из коробки. Камень приятно холодит кожу. Застежка тонкая и изящная, кажется, что она вот-вот сломается. Я осторожно примеряю ожерелье на шею, пытаясь застегнуть замок, но пальцы дрожат от волнения.
Наконец, мне удается застегнуть замок. Ожерелье ложится на шею идеально, словно создано специально для меня. Подхожу к зеркалу, висящему на стене.
В отражении я вижу бледную, измученную девушку, на шее которой сверкает дорогое украшение. Контраст поражает. Я чувствую себя Золушкой, которой на одну ночь дали примерить хрустальные туфельки.
Я быстро снимаю ожерелье, кладу его обратно в коробочку и захлопываю крышку. И убираю в карман .
Оставляю коробочку на столе и подхожу к холодильнику. Надеялась найти кусочек торта, может быть, даже шарлотку, но увы. Нет ничего такого.
Осматриваю полки в поисках чего-нибудь съедобного и простого. Глаз падает на упаковку нарезанного сыра, вареную куриную грудку и несколько помидоров. Отлично.
Достаю все это из холодильника, захватываю с собой пачку крекеров, лежащую на столешнице, и торопливо направляюсь к себе в комнату.
Спустя какое-то время, когда за окном уже давно воцарилась глубокая ночь, а на часах высветилось предательское "02:00", я просыпаюсь от острой, режущей боли в животе. Спазмы скручивают так, что перехватывает дыхание. Видимо, чипсы и сыр с крекерами на ночь были не лучшей идеей.
Скрючившись, сажусь на кровати и пытаюсь отдышаться. Боль не проходит, а только усиливается. Нужно что-то выпить, чтобы ее унять.
На ощупь нахожу свою аптечку, стоящую на тумбочке. Лихорадочно начинаю перебирать лекарства. Бинты, пластырь, обезболивающее... Но нужной таблетки нет. Мне срочно нужен Но-шпа. Только она обычно помогает справиться с такими спазмами.
Вообще, мне лучше не есть под вечер. Неважно, что, просто не надо. Мой желудок явно не приспособлен к таким экспериментам.
Решив, что Но-шпу нужно поискать в общей аптечке, я осторожно выхожу из комнаты и направляюсь в коридор. Шаги кажутся особенно громкими в ночной тишине.
Проходя мимо комнаты Кристиана, я замираю, как громом пораженная. Дверь приоткрыта, и оттуда доносятся приглушенные стоны. Сначала я не понимаю, что происходит, но потом картина проясняется, как кошмарный сон.
В полумраке комнаты я вижу Кристиана, сидящего на стуле. На коленях перед ним стоит какая-то девушка и... делает ему минет. Но это еще не все. В его руке - кожаная плеть, и он хладнокровно опускает ее на спину девушки, заставляя ее вскрикивать от боли.
Я не могу отвести взгляд, хотя меня тошнит от отвращения и шока. Что это? Что здесь происходит? Кристиан, такой сдержанный и воспитанный днем, превратился в какого-то монстра.
- Да, малышка, - рычит Кристиан, его голос полон похоти и жестокости. - Так хорошо... Еще... еще...
- Аааах... Кристиан... Больно... - стонет девушка, но не останавливается. - Еще, пожалуйста...
- Хорошая девочка, - шепчет Кристиан, сильнее сжимая ее волосы.
- Алекса, знаешь, за что я тебя люблю? За твои рыжие волосы, - рычит Кристиан, его голос сочится похотью. - Я люблю трахать рыжих.
Он со всей силы сжимает ее волосы, заставляя девушку запрокинуть голову.
- Твои волосы, такие... ахуенные. Блять! - выдыхает он, и в этот момент я слышу еще один удар плетью.
- Аааах! - кричит девушка, но в ее голосе слышится не только боль, но и возбуждение.
- Ты хочешь еще, да? Ты хочешь, чтобы я тебя наказал? - шепчет Кристиан ей на ухо. - Скажи мне, что ты этого хочешь!
- Да... да... - стонет девушка. - Накажи меня, Кристиан... Пожалуйста...
Мне становится физически плохо. Я отворачиваюсь и бегу обратно в свою комнату, захлопывая дверь и прижимаясь к ней спиной. Меня трясет. Я не могу поверить в то, что только что увидела. Да это не моё дело, но мне мерзко. (27 глава от лица Кристиана)Что? Я открываю глаза и вижу, что на мне сидит голая Алекса. Ее рыжие волосы переливаются в тусклом свете ночника.
- Ты такой секси, Крис, - мурлычет она, проводя пальчиком по моей груди.
- Встать, пожалуйста, мне надо на работу, и ты убирайся, - говорю я сухо, сбрасывая ее с себя.
- Подожди! А когда у нас еще одна встреча будет? - она хватает меня за руку.
- В четверг, а может, в воскресенье, - отвечаю, не глядя на нее.
- Но мне надо точно знать!
Меня это начинает раздражать. Она слишком настойчива.
Я резко хватаю ее за горло, сжимая пальцы. На лице появляется та самая злая ухмылка, которую она так любит.
- Алекса, ты проститутка, шлюха. Ты будешь мне указывать, когда я буду трахаться с тобой? - рычу ей в лицо, чувствуя, как ее пульс учащается.
- Н... нет, - задыхается она, пытаясь высвободиться.
- Тогда собирайся и вали, - отпускаю ее и отворачиваюсь.
- Это всё из-за этой девочки, да? - вдруг произносит Алекса, пока я надеваю рубашку.
- Чего? - не понимаю я, оборачиваясь к ней.
- Когда я ночью делала тебе минет, я видела рыжую девушку в дверях, а потом она ушла.
- Что? - удивляюсь я.
- Ну, вот так. Она показалась ещё мелкой. Ты её что ли трахнуть хочешь?
Кровь приливает к лицу. Откуда она знает про Николь? Это уже слишком.
Я подхожу к ней, хватаю ее за руку и рывком поднимаю с кровати.
Я тяну ее к двери, не обращая внимания на ее
В конце концов, я просто выпихиваю ее за порог, захлопывая дверь перед ее лицом. Ненавижу, когда кто-то лезет не в свое дело.
С хлопком захлопываю дверь, прислоняясь к ней спиной. Что за херь? Она видела Николь? Это не может быть правдой. Она врет, чтобы позлить меня. А хотя... как бы она узнала, что со мной кто-то живет? В доме нет ничего, что указывало бы на это, только ее комната в конце коридора. Но она же никогда не выходит...
В голове роятся мысли. Нужно успокоиться.
Я иду на кухню и вижу, как Ава уже что-то готовит, напевая себе под нос.
- Доброе, - говорю я, стараясь не выдать своего волнения.
- Оо! Кристиан! Доброе утро! Что будешь? - Ава лучезарно улыбается, как будто ничего и не было.
- Как обычно, - отвечаю я, проходя к кофеварке.
- Только кофе и тост с рыбой? Ты и так весь исхудал.
- Не думаю, - отмахиваюсь я.
- Нет! Так и есть! Ладно, - она вздыхает, принимаясь за приготовление моего завтрака.
- Николь спит еще? - спрашиваю я, стараясь говорить небрежно.
- Должна. Я не знаю. Я с ней не разговаривал со вчера, - отвечает Ава, помешивая что-то в кастрюле.
- И то вчера только ей чай приносила и поздравила, а так нет, - продолжает Ава, будто размышляя вслух. - Она грустная была.
- М, - промычал я в ответ, стараясь не проявлять интереса.
- Вот так, - констатирует она, и я чувствую, как меня это немного успокаивает. Значит, она не знает ничего лишнего.
Я быстро доедаю тост, выпиваю кофе и иду переодеваться. Нужно выбросить из головы эту ночную чушь.
В ванной тщательно чищу зубы, делаю все утренние процедуры. Перед зеркалом придирчиво рассматриваю свой отражение. Темные круги под глазами выдают бессонную ночь.
Подхожу к шкафу и начинаю выбирать пиджак. Сегодня важная встреча. Останавливаю свой выбор на темно-синем пиджаке от Brioni. Классический крой, безупречное качество ткани. Он идеально подчеркивает мою фигуру и придает уверенности.
Я беру ключи от своего Aston Martin DBS Superleggera. Черный, элегантный, мощный – он как нельзя лучше отражает мой характер. Сажусь в кожаное кресло, вдыхая запах дорогой обивки. Завожу двигатель, наслаждаясь рокотом мотора.
Нужно сосредоточиться на работе. Забыть про Алексу и ее глупые россказни. Забыть про Николь и ее шрамы. Сегодняшняя сделка слишком важна, чтобы отвлекаться на всякую ерунду. Но почему-то образ этой маленькой девочки с рыжими волосами не выходит у меня из головы. Что-то в ней есть... Что-то сломленное, что откликается во мне. Но нет. Хватит. Нельзя поддаваться слабости. Она просто девочка. Ничего больше. Нужно держать дистанцию. Держать себя в руках. Иначе все может пойти прахом.
Выруливаю на улицу и направляюсь в офис. День обещает быть напряженным.
День прошел тяжело. Сделка сорвалась в самый последний момент, спина гудит от напряжения, голова раскалывается. Чувствую себя полумертвым. Мне нужен хороший секс, чтобы вся эта усталость ушла. Чтобы забыть о провале и выпустить пар.
Николь... Хм. В последнее время эта девочка изменилась. Она больше не та маленькая, испуганная девочка, которую я встретил три года назад. . Она расцвела. Превратилась в девушку. Хм. Интересно.
Через год, если она захочет, она может уехать от меня. Конечно, это её выбор. Я не буду за неё решать, как ей жить. Я дал ей крышу над головой, еду, образование. А дальше – пусть сама строит свою судьбу.
Еще в последнее время я понял, что люблю рыжих. Как будто с ними трахаться приятнее. Может, самовнушение? Думаю, да. Хотя... Алекса, конечно, хороша, но ее навязчивость начинает раздражать.
Еще я устал мотаться по разным шлюхам. Одна, вторая, третья... С Алексой я сплю уже почти два месяца. Думаю, еще пару раз можно, а потом кого-то другого найду. Как она бесит уже, если честно. Пора искать новую игрушку.Я захожу в прихожую. Весь дом погружен в темноту. Пытаюсь включить телефон, чтобы хоть немного осветить путь, но он предает меня, показывая 1% заряда и тут же отключаясь.
- Черт! - ругаюсь я себе под нос, пробираясь вглубь квартиры на ощупь.
На кухне горит мягкий свет настольной лампы. За столом сидит Николь и пьет чай, погруженная в чтение.
- Ник, - тихо зову я, подходя ближе.
Она вздрагивает и поднимает на меня глаза.
- Что?
- Читаешь? - спрашиваю я, чувствуя себя немного неловко.
- Да, - отвечает она, опуская взгляд на книгу.
- Могу с тобой чай выпить?
- Да, - кивает она, отодвигая свою чашку в сторону.
- Прости, - говорю я, чувствуя, как вина давит на плечи.
Я подхожу к ней и обнимаю, как сестру. Хотя кто знает, что я к ней чувствую.
- Прости, что вчера не отпраздновал с тобой, - шепчу я, прижимая ее к себе.
- Прости меня, - бормочу я, гладя ее по голове. - Прости, если сможешь.
- Хочешь посмотреть со мной фильм? - предлагает она, немного отстраняясь. В ее глазах я вижу отблеск надежды.
- Посмотрим "50 оттенков серого"? - спрашивает меня Николь, и я удивленно вскидываю брови.
- "50 оттенков серого"? Николь, разве ты не любишь ужастики? Когда ты полюбила такие фильмы?
- Просто мы уже все ужастики посмотрели, - пожимает она плечами, слегка краснея.
- Хорошо, если хочешь, можем посмотреть это, - соглашаюсь я, пытаясь скрыть улыбку.
Я снова глажу ее по голове.
- У тебя красивые волосы, ты знала это?
- Да? - удивленно спрашивает она, касаясь своих волос.
- Да, у тебя очень красивые глаза и волосы, - говорю я искренне. - И вообще, ты очень красивая.
- Спасибо, - тихо шепчет она, опуская взгляд.
Я беру два стакана, которые Николь достала из шкафа, и нахожу в баре еще одну бутылку хорошего красного вина.
- Николь? - спрашиваю я, поворачиваясь к ней.
- Что? - отзывается она, не отрываясь от экрана.
- Не хочешь вина?
- Вино? - переспрашивает она, немного удивленно.
- Да, только немного, - улыбаюсь я.
- Да, давай, - соглашается она, и я вижу, как в ее глазах появляется огонек интереса.
- Я тогда напротив тебя сяду, - добавляет она, пересаживаясь на другой конец дивана.
Я наливаю вино в оба бокала, стараясь не переборщить. Потом достаю из кухонного шкафчика небольшую тарелку, на которую выкладываю несколько кусочков сыра, немного клубники и крекеры. Получается небольшой, но аппетитный перекус.
- Держи, - протягиваю я ей бокал вина и тарелку с закусками. - Я скоро вернусь, переоденусь во что-нибудь поудобнее.
Хорошо, - отвечает она, принимая бокал и с любопытством рассматривая угощение.
Я быстро переодеваюсь в удобные домашние штаны от Loro Piana из мягкого кашемира и простую черную футболку от James Perse. Никаких дорогих пиджаков и галстуков. Только комфорт и расслабленность.
Выхожу из спальни и направляюсь в гостиную. Николь уже включила фильм и поставила его на паузу, ожидая меня. Она сидит на диване, все так же укутанная в плед, с бокалом вина в руке.
В свете экрана ее лицо кажется еще более юным и невинным. И в этот момент я понимаю, что зря затеял этот вечер.
Я и Николь включаем фильм. На экране появляется заставка. Начинается та самая история про миллиардера и юную студентку.
Я смотрю на нее, она смотрит на меня. В ее глазах - какая-то нежность и благодарность. Или мне просто кажется?
- Могу тебя обнять? - тихо спрашивает Николь, нарушая тишину.
- Конечно, - отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Она подвигается ко мне ближе и обнимает меня. Просто, по-дружески. Но я чувствую ее тепло, ее дыхание. И в штанах становится некомфортно. Блять. Она ребенок. Я сжимаю руку в кулак, пытаясь взять себя в руки. Нельзя. Это неправильно.
Я понимаю, что она ребенок. В голове кричит голос разума, напоминая о возрасте и ответственности. Но, к сожалению, мой член этого не понимает. Он реагирует на ее близость, на ее тепло, на ее невинность.
Я глажу ее волосы, стараясь отвлечься.
- Кристиан? - шепчет она, нарушая тишину.
- Да? - отзываюсь я, чувствуя, как внутри все сжимается.
Она сжимает свои губы, словно собираясь с духом, и двигается ко мне еще ближе.
- Что? - спрашиваю я, стараясь сохранить спокойствие.
И в этот момент она резко берет мое лицо в свои ладони и целует меня.
- Я хочу тебя, - шепчет она, глядя мне прямо в глаза. Ее голос дрожит, но в нем звучит твердая решимость. Она сжимает мою руку и повторяет: - Я хочу тебя.
- Нет, - отворачиваюсь от нее, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
- Николь, тебе напомнить, что ты ребенок?
- Мне 17! - возражает она, вырывая свою руку из моей.
- И что? Не 18 же.
- А когда мне будет 18, ты переспишь со мной? - выпаливает она, и я застываю в шоке.
- Чего?
- Ну, пожалуйста, - умоляет она, ее глаза наполняются слезами. - Я люблю тебя.
- Любовь и симпатия - разные вещи, Николь. Ты просто испытываешь ко мне благодарность.
- Я правда люблю тебя! Уже давно! - восклицает она, и я понимаю, что ситуация выходит из-под контроля.
- Николь...
- Нет! - перебивает она меня. - Я правда тебя люблю!
- Любишь? - шепчу я, беря ее лицо в свои ладони. Я всматриваюсь в ее глаза, пытаясь понять, что там на самом деле.
- Да, люблю, - отвечает она, не отводя взгляда.
- Если так, то все равно я не могу быть с тобой, - говорю я, чувствуя себя самым последним подонком в мире.
- Но... - начинает говорить Николь, но ее слова прерывает резкий звонок в дверь.
Что за бред? Кого принесло в такой поздний час? Я ничего не заказывал. И вообще, наш посёлок очень частный. Сюда просто так не попасть. Только если у тебя есть официальные документы или специальное разрешение. И он есть только у Авы и нескольких моих подчиненных.
- Николь, подожди, я сейчас вернусь, - говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Она кивает, а я иду к входной двери.
Я решаю не смотреть по камерам. Какая разница, кто там? Если это Ава, то она, скорее всего, просто забыла ключи. Хотя, у нее они есть... Может, она просто решила зайти, не предупредив? А хотя поздно. Плевать.
Резко распахиваю дверь, и тут же в мои объятия прыгает Алекса.
- Милый! Милый! Я так рада тебя видеть! Скучал? - ее голос звучит слащаво и неестественно.
- Ты что тут делаешь? Забыла, какой сегодня день недели? - я отстраняю ее от себя, стараясь не подавать виду, как меня это бесит.
- Нет! Что ты, просто я пришла с чудесной новостью!
- Уходи.
- Что? Но мне...
- Уходи.
Я вырываю ее из своих объятий, чувствуя, как внутри все закипает от злости.
- Тебе по-немецки сказать, чтобы ты ушла? Или по-русски, которого я не знаю?
- Нет, но это правда срочно!
- Сегодня понедельник, а не четверг.
- Милый, но я беременна!
- Чего? - я замираю, не веря своим ушам.
- Я беременна, Кристиан! Представляешь!
- Ты что, за херь несешь? Вали уже.
- Нет! Я правда беременна! И Кристиан! Я только с тобой трахалась последние полтора месяца! Я подписала бумагу, помнишь?
- Я не могу тебе верить.
- Но, милый...
- Ты даже не выслушаешь!
- Вот, держи, - она достает из своей сумки "Шанель" листок, где написано, что она беременна. - Это из женского центра, что я беременна! Разве это не чудесно!
- Скоро ты станешь папой! Разве это не радость! - ее глаза блестят от счастья, но я вижу лишь подделку.
- Нет, зачем ты сейчас мне врешь?
- Я не вру! - она начинает нервничать.
- Ты же говорила, что используешь таблетки.
- Я использую, но все бывает, Кристиан! Как думаешь, у нас будет мальчик или девочка! И да, можно мне пройти уже? Я замерзла.
- Нет, уходи, - твердо говорю я, не желая ее больше видеть.
- Тебе что, совсем плевать на меня? Я беременна!
- Я не думаю, что ты беременна от меня, если так, и да, не говори, что, если подписала какую-то бумажку, ты хранила мне верность.
- Я... я... - она выглядит растерянной.
- Уходи. Или мне вызвать охрану? И как тебя вообще пропустили?!
- Я распечатала пригласительное от твоего лица, - тихо отвечает она.
- Уходи.
- Хорошо, но я еще приду. В четверг. И, милый, думаю, если у нас родится ребенок, ты же женишься на мне? - в ее голосе звучит надежда.
- Может, заткнешься?
- Хорошо, я пойду до четверга! - произносит она, разворачивается и уходит.
Я захлопываю дверь, чувствуя себя так, словно на меня вылили ушат холодной воды. Беременность... Что за идиотство.
(28 глава прошлое Николь)
Последние пять месяцев были невыносимы. Тяжёлые, ужасные, отвратительные. И всё из-за этой... Алексы.
А ещё выяснилось, что «девушка» Кристиана беременна. Я чуть в обморок не упала, когда услышала их разговор. Моя жизнь превратилась в театр абсурда.
Алекса чуть ли не каждый день приходила к нам домой, вела себя так, словно это ее собственное гнездышко. Она ненавидела меня, я это чувствовала кожей. Завидовала, наверное, потому что Кристиан ко мне относился с заботой, а с ней был холоден и резок.
- Николь! Принеси мне печенье! - разносилось по дому. Алекса опять начала орать из гостиной.
Она уже в край обнаглела. Я что, прислуга ей? Авы сегодня нет, выходной. Из-за этого все мои нервы вымотаны.
- НИКОЛЬ! - еще громче заорала она, вторя эхом в моих ушах.
Я просто игнорировала ее. Молчала и делала вид, что ее не слышу. Надеюсь, этот цирк скоро закончится.
Через несколько минут эта фурия врывается ко мне в комнату, как ураган. И начинает орать.
- Ты совсем обнаглела, соплячка?! Совсем! У меня роды на носу!
- Если я не ошибаюсь, ты только на шестом месяце, - спокойно отвечаю я, не поднимая глаз. - Собираешься раньше рожать?
- Заткнись, сучка!
- Не заикнусь, - холодно произношу я, поднимая взгляд. Ее злость меня не пугает. Я уже прошла через гораздо большее.
- Ты смеешь мне перечить?! - Алекса надвигается, ее глаза мечут молнии.
- Ты сама этого добилась, - спокойно отвечаю я, не шелохнувшись. - Ты вела себя так, будто ты королева этого дома. Но ты всего лишь... временная гостья.
- Я беременна! Скоро у меня будет ребенок от Кристиана!
- А ты уверена, что ребенок от него? - я усмехаюсь, наблюдая, как ее лицо искажается от ярости. - И даже если да... Ты думаешь, что это что-то меняет? Ты никогда не станешь частью нашей семьи. Ты лишь игрушка, которую Кристиан выбросит, когда ты родишь ему ребёнка.
- Да как ты смеешь?! - Алекса замахивается, чтобы ударить меня, но я мгновенно перехватываю ее руку.
- Я смею. Ты будешь вести себя тихо, или тебе будет хуже, - шепчу я ей в самое ухо. - Поверь, я знаю, как доставить боль."Ты? Ха-ха! Да ты только и умеешь, что угрожать, Алекса? Что ещё ты можешь, кроме этих жалких слов?" Мой смех эхом разнёсся по комнате, наполняя её презрением. Я не собиралась показывать, как меня задевают её слова, но внутри меня всё сжалось.
"Узнаешь," - процедила она, разворачиваясь так резко, что её длинные волосы взметнулись в воздухе. Глаза её сверкали безумием, а губы скривились в злобной ухмылке. "Посмотрим, кто кого, Николь. Когда я рожу от Кристиана ребёнка, он будет моим, слышишь? Моим! Я заставлю его жениться на мне, я стану его женой, и ты... ты будешь ничем. Он выкинет тебя из своей жизни, как мусор."
"Посмотрим," - ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без намёка на страх. Она ушла, оставив меня в тишине, в которой только и слышалось, как бешено колотится моё сердце. Я вздохнула глубоко, собираясь с мыслями.
Дни не шли, а неслись, точно выпущенные из лука стрелы. Август угасал, подкрадывая меня ближе к кошмару под названием "Первое сентября ". После похищенного поцелуя с Кристианом, он словно заключил его в хрустальный гроб молчания. Мы жили как прежде, в золотой клетке, но Алекса... она оставалась зудящей занозой.
Узнав, что у них будет дочь, Алекса помрачнела. Искренне недоумевала – мне всегда было плевать на пол ребенка. Разве не чудо – новая жизнь, вне зависимости от того, мальчик это или девочка? Но у неё, видимо, были свои тараканы. В последнее время Алекса наведывалась к нам реже, а если и появлялась, то тихая, словно мышь, прошмыгнувшая в кладовку. Это приносило мне странное облегчение. Больше никаких истерик, командных воплей и показной власти.
Я не слышала их разговора, но уверена, что Кристиан её приструнил. Ничто другое не могло так резко усмирить её нрав. Однако я чувствовала фальшь в этом затишье, словно перед бурей. Знала, что вулкан её злобы лишь затаился, и скоро извержение станет неизбежным. И я почему-то предчувствовала, что эпицентр этой катастрофы окажусь я.Угасла ли моя любовь, моя симпатия к Кристиану? Нет. Далеко нет. Она лишь затаилась, подобно зверю в клетке, рвущемуся на свободу. Но я понимала – ничего не могу с этим поделать. Ничего... а он продолжал относиться ко мне как к сестре, не замечая бурю, бушующую в
С того момента, как Кристиан забрал меня я начала учиться на домашнем обучении, словно птица, запертая в золотой клетке. Но совсем недавно во мне проснулась жажда свободы, желание познать мир. Конечно, мне пришлось долго уговаривать Кристиана. Он упирался, твердил, что так для меня безопаснее. Но в конце концов, один аргумент достиг цели:
"Кристиан! Мне почти восемнадцать. Ты хочешь, чтобы я до самой старости так и не увидела мира?"
"Нет, конечно, нет, Ник. Но в школу, правда, лучше не стоит. Может, тебе лучше посещать какие-нибудь кружки? Хобби?"
"Кружки? То есть заняться чем-то для души?"
"Да, например, танцы или что-то ещё, что тебя увлекает."
"Танцы – не моё. Может, изучение языка?"
"Если тебе это интересно, то конечно, Николь. Какой язык хочешь изучать?"
"Французский."
С того разговора прошло два месяца, и вот уже полтора я посещаю курсы французского. Друзей или единомышленников я там пока не нашла, но уже то, что я выхожу в свет, – это большой шаг вперед. Верно?
И вот, последние два занятия ко мне стал настойчиво проявлять интерес один парень по имени Маркус. Он то и дело пытался присесть рядом, хотя оставались свободные места. Его взгляд прожигал меня, словно огнём, а глупые шуточки, которыми он пытался меня развлечь, вызывали лишь раздражение. Он постоянно задевал меня "случайными" прикосновениями, задерживал руку на моей, когда "нечаянно" сталкивался со мной, и даже пытался "помочь" с переводом, наклоняясь слишком близко и обдавая меня своим дыханием. Эти навязчивые ухаживания вызывали у меня лишь одно желание – исчезнуть.Эти навязчивые знаки внимания от Маркуса вызывали у меня лишь одно желание – бросить занятия или перейти на онлайн. Господи, как же всё достало!
"Ладно," - пробормотала я себе под нос, погрузившись в свои мысли.
Вдруг в дверь постучали. "Николь, можно к тебе?"
"Ава? Да, заходи," - ответила я, стараясь придать голосу бодрое звучание.
Ава вошла в комнату с мягкой улыбкой на лице. Она всегда излучала какое-то умиротворение. Её шаги были тихими, а взгляд – проницательным. Она окинула меня изучающим взглядом, словно пыталась заглянуть в самую душу.
"Милая, ты в последнее время какая-то не такая. Что-то случилось? Расскажи мне. Ты же знаешь, что можешь мне доверять?" - её голос звучал тепло и заботливо.
"Да... Знаю, Ава. Ничего особенного не случилось, правда. Просто в последнее время всё как-то изменилось," - уклончиво ответила я, стараясь не выдать своих истинных чувств.
"Ты имеешь в виду беременность Алексы?"
"Даже не это. Просто всё как будто перевернулось с ног на голову."
"Ох, милая, я согласна. Но что мы можем поделать? Ничего..." - Ава вздохнула, словно неся на своих плечах бремя этого дома. - "Кстати, по поводу Алексы..."
"М?"
"Я не думаю, что она ещё сюда вернётся."
"В каком смысле?"
"Так, Николь, пожалуйста, никому не говори о том, что я тебе сейчас расскажу, ладно?" - её голос понизился до шёпота, и в глазах мелькнула тревога.
"Да, конечно, Ава. Обещаю."
"В общем, я сегодня случайно услышала, как Кристиан разговаривал с кем-то по телефону. В конце разговора он сказал: 'Я так и знал, что она врёт'."
"То есть?" - я затаила дыхание, чувствуя, как в груди разгорается любопытство.
"Дальше я поняла, что Кристиан позвонил в бордель, где работает Алекса, и узнал, что она крутила шуры-муры ещё с тремя клиентами."
"И оказывается, Алекса рассказала одному из клиентов, что именно от него беременна!"
"Что за турецкий сериал?" - вырвалось у меня.
"Ха-ха, вот да, точно подмечено! А ещё, по каким-то тестам Кристиан выяснил, что она беременна не от него."
"Что за бред?" - я не могла поверить своим ушам.
"Да! Бред, милая, полнейший бред! И, пожалуйста, никому не говори, что знаешь об этом, ладно?"
"Да, да, конечно, Ава. Обещаю."
"Ах да, милая, я приготовила твой любимый греческий салат. Если хочешь, можешь пойти на кухню и полакомиться им. Он там ждёт тебя."
"Да, хорошо, спасибо, Ава," - ответила я, всё ещё находясь в шоке от услышанного. Этот мир определенно становился все более безумным и непредсказуемым."Ах да, милая, чуть не забыла... Скоро должен прийти мистер Гарет," - добавила Ава, словно это была самая обычная новость.
"Г... Гарет?" - прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
"Да, он," - подтвердила Ава, не замечая моего изменившегося лица.
Ава слегка улыбнулась, поправила прядь моих волос, и тепло сказала: "Не волнуйся, милая, все будет хорошо. Я должна идти, дел много". С этими словами она вышла из комнаты, оставив меня один на один с моим страхом. Дверь закрылась за ней, отрезав меня от всего мира, и я осталась в одиночестве, окруженная липким, парализующим ужасом.
После того случая, после того, как он меня изнасиловал, Гарет не трогал меня. И даже особо не появлялся в доме. Но я знала, что это благодаря Кристиану. Кристиан был моим щитом, моим единственным защитником. Но что, если его не будет рядом? Что, если Гарет захочет... снова?
Всё внутри меня задрожало. Сердце бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица, готовая вырваться наружу. Дыхание сбилось, и я с трудом могла вдохнуть воздух. Меня бросило в холодный пот, а конечности стали ватными. Воспоминания нахлынули с неумолимой силой: его похотливый взгляд, его грубые руки, его отвратительный запах... Меня выворачивало наизнанку от одного только воспоминания об этом.
Мои руки затряслись, и я попыталась их сжать, чтобы хоть немного успокоиться. Но это не помогало. Страх, ледяной и всепоглощающий, сковал меня изнутри. Мне казалось, что я снова там, в той комнате, беспомощная и беззащитная, в его власти. Я чувствовала, как он приближается, вижу его мерзкую улыбку...
В голове запульсировала боль, и я зажмурилась, пытаясь остановить поток ужасных воспоминаний. Но они продолжали преследовать меня, разрывая меня на части. Я чувствовала себя маленькой, сломанной, уничтоженной. Как загнанный зверь, загнанный в угол, ждущий неминуемой гибели. Я знала, что должна что-то сделать, должна найти способ защититься. Но страх парализовал меня, лишил воли и разума. Я была обречена... снова.Я пыталась успокоиться, убедить себя, что всё будет хорошо. Но страх, словно чёрный вирус, расползался по моим венам, отравляя каждую клетку. Я цеплялась за мысль о Кристиане, надеясь, что он, как всегда, станет моим щитом. Ведь именно он, по моему убеждению, был причиной, по которой Гарет не появлялся в последнее время. Это тешило мою гордость, хоть и было наивно. Мне было приятнее думать, что он защищает меня, даже если это было не так.
Дрожь в теле усилилась, переходя в неконтролируемую дрожь. Зубы стучали так, что я боялась их сломать. Голова раскалывалась, а перед глазами всё плыло, словно в мареве. Я попыталась встать, но ноги подкосились, и я рухнула на пол.
Судороги скручивали моё тело в узел. Холодный пот заливал лицо, волосы прилипли ко лбу. Я задыхалась, не в силах вдохнуть. Грудь сдавило, словно тисками, и каждый вдох давался с неимоверным трудом. Казалось, что воздух испарился из комнаты.
Мои пальцы скрючились, а руки свело судорогой. Я попыталась пошевелить ими, но они не слушались. Тело не подчинялось, превращаясь в безвольную массу. Я закричала, но голос сорвался, превратившись в хрип. Всё вокруг поплыло, сливаясь в одно мутное пятно.
Страх достиг апогея, превратившись в чистый, первобытный ужас. Я чувствовала, как теряю сознание, погружаюсь во тьму, и не в силах была ничего сделать. Лишь агония, лишь боль, лишь безграничный кошмар. Я ждала, когда меня поглотит этот бескрайний океан страха, и надеялась, что это произойдёт как можно скорее.Крик вырвался из моей груди, дикий, звериный, полный боли и отчаяния. Он эхом разнёсся по комнате, но тут же затих, задушенный спазмами, сводящими тело. Я попыталась кричать снова, но получилось только хрипеть, захлёбываясь в собственной панике.
Пальцы, скрюченные судорогой, словно чужие, стали дрожать всё сильнее. Словно не принадлежащие мне, они сами по себе начали выворачиваться, ломаться, хрустеть под неимоверным давлением. Адская боль пронзила мою руку, простреливая до самого плеча. Я закричала, захлебываясь слезами и кровью, прокусив губу.
В глазах потемнело, мир вокруг поплыл, исказился. Боль была невыносимой, невыносимо адской. Я металась по полу, как раненый зверь, пытаясь хоть как-то облегчить мучения. Моё тело было больше не моим, оно не слушалось, и я ощущала себя лишь источником боли.
Я попыталась упереться рукой в пол, чтобы приподняться, но, под весом моего тела, пальцы хрустнули, ломаясь с ужасным звуком. Адская боль выстрелила в мозг, и я закричала, захлебываясь в собственной крови, прокусив губу. Слезы градом катились из глаз, заливая лицо.
Казалось, что каждая клетка моего тела разрывается от боли. Я била себя по голове, пытаясь хоть как-то отвлечься от этого ада, но это не помогало. Боль лишь усиливалась, пожирая меня изнутри. Я чувствовала, как сознание ускользает, как тьма обволакивает меня всё сильнее.
"Кристиан... помоги..." - прошептала я, но мои слова потонули в оглушающем шуме боли. Я знала, что конец близок, что эта пытка не закончится никогда. В горле пересохло, а лёгкие отказывались слушаться. Каждый вдох давался с мучительным усилием, казалось, что грудная клетка сжалась в тисках. Я задыхалась, умирая в муках. Свет перед глазами мерк, мир вокруг окутывала пелена. Я чувствовала, как сознание медленно покидает меня, оставляя один лишь кошмар.
И тогда... среди этого хаоса, среди агонии, я услышала голос. Знакомый, такой родной...
"Николь! Николь, что с тобой?" - сквозь пелену боли пробился голос, такой знакомый и такой далёкий. Голос Кристиана.
Но, быть может, это была лишь галлюцинация, последнее эхо, предсмертный бред. Я попыталась ответить, но из горла вырвался лишь хрип.
Вдруг я услышала быстрые шаги, топот ног по коридору. Сердце ёкнуло, слабо теплясь надеждой. Кто-то бежал ко мне. И тут же, в этот самый момент, раздался глухой удар, словно что-то упало. Шум прервался, затих.
А потом... тишина.
Ава.
Я почувствовала, как последняя капля надежды растворяется в этом безумном кошмаре. Отчаянно попыталась вдохнуть, но в лёгких не было воздуха. В глазах окончательно потемнело, и меня поглотила тьма, холодная и безжалостная. Я уже ничего не чувствовала.
(29 глава от лица Кристиана) Вся дорога, что я проделал до дома, была словно езда по острым иглам. Известие, полученное от детектива, выжгло во мне всё, оставив лишь пепел ярости и отвращения. Алекса. Это имя застревало комом в горле, вызывая тошноту. Шлюха. Стерва. Обманщица. Все эти слова были слишком мягкими, не отражающими и сотой доли того, что я к ней испытывал.
Она умудрилась соврать мне, всем вокруг, а затем... просто использовать. Выбрать в качестве объекта для своих меркантильных целей. Беременность от другого, этот фарс с "долгожданной дочерью"... Меня просто выворачивало наизнанку от этого всего.
Телефон трезвонил в кармане, напоминая о проклятом дне, когда он позвонил. Я сжал руль, пытаясь обуздать бушующие эмоции. До дома оставалось совсем немного. Я чувствовал это в каждом нерве, в каждой клеточке своего тела. Нужно было взять себя в руки, успокоиться, хотя это казалось невозможным.
Наконец, показались знакомые ворота, ведущие к поместью. Я резко свернул, и машина въехала на широкую аллею. Деревья, как всегда, шелестели листвой, приветствуя меня своим безмолвным шепотом. Но сегодня я не чувствовал покоя. Сегодня меня разрывало изнутри.
Я заглушил двигатель и вышел из машины, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Величественный особняк возвышался передо мной, словно безмолвный свидетель всех моих ошибок и страданий. Но сегодня, сегодня он казался тюрьмой, клеткой, из которой хотелось вырваться любой ценой.Я шагнул к входной двери, но вдруг замер. Взгляд упал на Николь, стоящую в нескольких метрах от меня, её лицо было искажено ужасом. Она бежала ко мне, стремительно, словно спасаясь от кошмара, а её руки...
...они были окровавлены.
В голове пронеслось множество мыслей, но ни одна из них не могла объяснить увиденное. Сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. Что произошло?
"Кристиан! Кристиан!" - выкрикнула она, задыхаясь, её голос сорвался на визг. Глаза были широко раскрыты, полны дикого ужаса, а щёки покрывала пелена слёз. Она была в истерике, охваченная паникой.
"Ава... Ава..." - прошептала она, повторяя это имя снова и снова, словно заклинание, её губы дрожали.
Я бросился к ней, забыв обо всём. Что случилось? Что произошло в этом проклятом доме? Я схватил её за плечи, пытаясь привести в чувство.
"Николь! Что случилось? Что с тобой? Говори!" - кричал я, но она лишь повторяла это имя, не в силах вымолвить ни слова, её взгляд блуждал в пустоте, охваченный паникой и страхом."Ава... Она... у... упала... и..." - слова Николь застревали в горле, словно колючки. Она пыталась говорить, но её голос срывался на всхлипы, а тело сотрясала дрожь. Слова вырывались из неё с трудом, прерывисто, словно она задыхалась в невидимом плену.
Я крепче сжал её плечи, пытаясь удержать на ногах. Её глаза были широко раскрыты, зрачки расширены, а взгляд блуждал в невидимой пустоте, не фокусируясь ни на чём. Лицо исказила гримаса отчаяния, а из глаз потоком лились слёзы, смазывая кровь на её руках.
Она затряслась ещё сильнее, захлёбываясь в собственных рыданиях. Её грудь вздымалась и опадала в хаотичном ритме. Она пыталась что-то сказать, но получалось только хриплое, прерывистое бормотание.
"Ава... Она... кровь..." - повторяла она снова и снова, словно застрявшая пластинка. Её губы дрожали, а руки судорожно сжимались и разжимались, как будто она пыталась ухватиться за ускользающую реальность.
Она выглядела сломленной, раздавленной этим ужасом. Её тело было напряжено, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Слёзы ручьём текли по щекам, смешиваясь с кровью. Её взгляд был пустым, лишенным всякой надежды.
Истерика охватила её целиком, поглотила, оставив лишь беззащитность и ужас. Она рыдала, билась в моих руках, задыхаясь в собственных слезах, и я понимал – в этом доме случилось что-то ужасное. "Где Ава?" - мой голос звучал резко, в нём слышалась паника, но я пытался сохранить спокойствие. Нужно было взять себя в руки, узнать правду, разобраться в происходящем.
"Там... Там..." - Николь ткнула окровавленным пальцем в сторону дома, её глаза были широко раскрыты от ужаса. - "Я не понимаю, как она упала." Слова вылетали из неё с трудом, словно она тонула в море паники.
Дыхание её сбилось, а тело продолжало сотрясать дрожь. Она попыталась вырваться из моих рук, но я крепко держал её, пытаясь удержать от новых безумств.
"Не понимаю... Она просто... упала... кровь... много крови..." - её голос сорвался на визг. Она снова и снова повторяла эти фразы, словно мантру, пытаясь хоть как-то удержать себя в реальности. Но реальность, казалось, от неё ускользала.
Её лицо исказилось, а губы побелели. Вдруг она закричала, этот крик был полон боли и отчаяния. Она пыталась вырваться из моих рук, царапалась, била кулаками, но я не мог её отпустить.
"Это не может быть правдой! Это сон! Всё это сон!" - повторяла она, хватаясь за волосы, вырывая их клочьями.
Истерика достигла своего пика. Её тело согнулось в неестественной позе, а мышцы напряглись до предела. Глаза закатились, и она начала задыхаться. Казалось, что она вот-вот потеряет сознание.
Я испугался. Я видел безумие в её глазах, и страх сковал моё сердце. Я чувствовал, как она уходит, как теряет себя в пучине отчаяния. Я должен был что-то сделать, чтобы вернуть её, чтобы спасти её от этого кошмара, но я не знал, как. Она сходила с ума, и я был бессилен.Пять часов. Пять часов, которые растянулись в вечность. Все это время я сидел в полицейском участке, чувствуя себя как в кошмарном сне.
После того, как Николь закричала, я, не понимая толком, что происходит, схватил ее за руку и повел к месту, которое она указала. И там... Там была Ава. Бездыханная, мертвая.
Я сразу вызвал полицию, но сердце требовало правды. Прежде чем приехали копы, я бросился к камерам.
И увидел... Увидел, как Николь бежит к лестнице, где была Ава. Как толкает ее, и... И как ее тело сотрясают судороги.В голове пронеслось облегчение и тревога одновременно. Я позвонил своему старому знакомому, который работал в полиции. Попросил его сделать все возможное, чтобы Николь перевели из участка в психиатрическую больницу. К счастью, он согласился.
Когда я увидел больницу, я был поражен. Это была скорее современная клиника, чем мрачная психушка. Больше походила на хороший отель, что внушало некоторую надежду.
После формальностей, мне сообщили диагноз: биполярное расстройство.
"Биполярка?" - тупо переспросил я, будто не верил своим ушам.
"Да, и уже давно," - подтвердили мне.
- "Скажите, она испытывает к чему-то большие чувства, симпатию, например?"
Вопрос застал меня врасплох. Откуда мне знать? Я и сам толком не понимал, что чувствую к Николь. Но потом... вспомнил.
"А хотя..." - вырвалось у меня.
"M?" - вопросительно изогнули бровь.
"Ничего," - поспешно ответил я, не желая вдаваться в подробности.
"Вообщем, ей нужно лечиться," - продолжил врач. - "И, на мой взгляд, после лечения. лучше вообще сменить обстановку. Например, переехать куда-нибудь. Шотландия, например.
Там много уединения, природы. Ей нужен отдых и покой."
Шотландия... Странная идея, но в ней что-то есть. Отдых, покой... Это то, что сейчас нужно Николь больше всего.
Похороны Авы... Я организовал их за свой счет. Это было минимум, что я мог сделать. Но сам я не смог прийти.
Прошло 7 месяцев. Эти семь месяцев пролетели в суете, в хлопотах, в тревоге, но, кажется, пролетели незаметно. Николь проходила лечение, восстанавливалась. Я пытался помочь ей, быть рядом, поддерживать. Мы с ней многое пережили вместе, и сейчас я чувствовал, что мы движемся вперед.
Сегодня был важный день. Я перевез Николь в новый дом. Дом, который я купил в Шотландии. Старинный каменный дом, окруженный холмами и лесом. Место, где она сможет обрести покой.
Мы стояли у дверей, и Николь оглядывалась по сторонам, осматривая новое жилище. В ее глазах я видел смесь надежды и неуверенности.
– Кристиан, – начала она, – мне 18 лет... Может, мне можно попробовать пожить самой?
Вопрос застал меня врасплох. Я ожидал чего угодно, но не этого.
– Ты хочешь в психиатрическую больницу опять, Николь? – спросил я, стараясь скрыть тревогу.
Она поморщилась.
– А, нет.
– Вот видишь. Тебе нужно хотя бы два года пожить со мной ещё. Ты же пьёшь таблетки?
– Конечно, пью, – ответила она. – И да, Кристиан, можешь не приводить своих шлюх. Я, конечно, понимаю, что это твой дом, но...
Я усмехнулся. Она все еще ревновала. Хотя, в ее ситуации это было вполне понятно.
– Хорошо, как скажешь. – Я с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.
– Может, поедем? Я купил... – задумался я. – Пиццу, куриные крылышки, картошку фри, и огромную коробку мороженого.
Ее глаза загорелись.
– Ооо! Да! Спасибо!
Я почувствовал облегчение. Главное, что она сейчас была в порядке. Главное, что у нас все наладится. А все остальное – не так важно.– Кристиан, – вдруг спросила Николь, прерывая блаженное поедание пиццы.
– Да?
– Почему у тебя нет девушки? Или, может, у тебя есть парень?
Вопрос застал меня врасплох. Неужели она действительно интересуется?
– Нет, у меня никого нет, Николь.
– Почему? – Она уставилась на меня, жуя пиццу.
– Просто не хочу.
– Не хочешь? Почему? – Она отложила кусок пиццы, и в ее глазах появилась любопытная искорка.
– Николь? – предостерегающе произнес я.
– Ладно, ладно, не буду лезть, как хочешь.
– Ты не лезешь. Просто ответ прост, – ответил я, стараясь не выдать волнение.
– М?
– Николь, просто... Я не хочу отношений и семью. Мне тебя хватает.
В воздухе повисла тишина. Я наблюдал за реакцией Николь, пытаясь угадать, что творится у нее в голове. А она... Она просто смотрела на меня, её глаза расширились, и выражение лица постепенно менялось. Сначала – удивление. Потом – что-то еще, что-то темное, тревожное...
– Правда? – прошептала она, словно не веря своим ушам.
– Да.
– Ого...
И тут все началось. Незаметно, исподволь, как будто сперва просто закружилась голова. Она вдруг замерла, взгляд стал стеклянным. В комнате воцарилась какая-то давящая тишина. Ее дыхание участилось, а на лице появилась гримаса, искажающая привычные черты. Она начала нервно теребить пальцами по столу, как будто пытаясь ухватиться за что-то несуществующее.
– Крис... – прошептала она, голос дрогнул.
Я понял. Это возвращается. Это снова надвигается.
– Николь? – встревоженно окликнул я.
Вместо ответа ее глаза наполнились слезами. Она сжала кулаки, изо всех сил пытаясь себя контролировать, но это было бесполезно. Из горла вырвался сдавленный стон. Она начала тяжело дышать, ее грудь вздымалась и опускалась все быстрее. Вдруг ее руки затряслись, голова дернулась, и она откинулась на спинку кресла.
– Не надо... Не сейчас... – прошептала она, словно умоляя что-то невидимое.
Судороги. Они начинались. Я знал это по ее движениям. Я видел это уже много раз. Все мышцы напряглись, тело свело судорогой. Она закричала, дико и протяжно, звук разрывал тишину. Это было страшно. Очень страшно. Я бросился к ней.Я кинулся к ней, преодолевая расстояние в несколько шагов. Знал, что делать. Мои руки уже машинально потянулись к аптечке, которую я всегда держал под рукой. Нужно было быстро достать лекарство.
– Николь! – крикнул я, пытаясь перекричать ее крик. – Под язык!
В спешке, трясущимися руками я достал таблетку и быстро вложил ей под язык. Она не переставала кричать, ее тело продолжало трястись в конвульсиях, но я знал, что лекарство начнет действовать.
– Тихо, тихо, – я говорил, пытаясь успокоить ее. – Все хорошо, я здесь. Дыши, Николь, дыши. Просто дыши...
Я старался говорить спокойно, ровным голосом, хотя внутри все переворачивалось от ужаса. Я осторожно придерживал ее, стараясь не причинить вреда, ожидая, когда лекарство подействует.
– Все будет хорошо, слышишь? Я рядом. Просто дыши... Просто потерпи... – я повторял, пытаясь убедить не только ее, но и себя самого.
Постепенно крики стали тише, судороги начали ослабевать. Глаза Николь закатились, она тяжело дышала. Наконец, она просто обмякла в кресле.
Я осторожно взял ее за руку, поглаживая прохладную ладонь.
– Все прошло... Ты в порядке... – шептал я, облегченно выдыхая.
Она открыла глаза, в них читался страх и смущение. Она смотрела на меня, будто не узнавая. Потом в ее глазах начали скапливаться слезы, они одна за другой, по щекам.
Медленно, неуверенно, она подняла руки и обхватила меня за шею. Прижалась ко мне, крепко, словно пытаясь найти убежище.
Я обнял ее в ответ, прижимая к себе. Она заплакала. Не сдерживаясь, навзрыд, с глухими всхлипами. Я гладил ее по голове, успокаивающе шепча слова, которые должны были принести ей хоть немного облегчения:
– Все хорошо, все хорошо... Я здесь... Я рядом... Ты в безопасности...
Она плакала, утопая в моих объятиях. Я чувствовал, как ее тело дрожит, как ее эмоции выплескиваются наружу. Я просто крепко держал ее, давая ей выплеснуть всю боль, весь страх, все пережитое. И я оставался рядом. Просто рядом.
(Прошлое Николь 30 глава) В последнее время я чувствую себя так, словно парюсь в кипящем котле. Все внутри бурлит, кипит, грозится вырваться наружу. Я перестала себя почти контролировать. Как будто какая-то неведомая сила тянет меня в бездну безумия. Ночами я кричу, в истерике мечусь по дому, крушу все, что попадается под руку. Тарелки летят вдребезги, стаканы разбиваются, в доме царит хаос.
А Кристиан... Кристиан терпит. Он не уходит. Он мог бы просто сдать меня в психушку, избавиться от этой обузы, но он этого не делает. Он всегда рядом, всегда поддержит, всегда поможет. Он выслушивает мои крики, убирает осколки, успокаивает меня. Он – моя опора, мой якорь в этом бурном море.
И еще... Я поняла. Я поняла, что люблю его. Люблю всем сердцем, всем своим существом. Он стал для меня самым важным человеком в мире. Я люблю его за его терпение, за его заботу, за его силу. Я люблю его за то, что он просто есть в моей жизни.
В этот момент, когда я была в его объятиях, я поняла: это не просто благодарность, это не просто привязанность. Это нечто большее, глубокое и настоящее. Его руки, обнимающие меня, казались таким родными, такими надежными. Я чувствую себя в безопасности, только когда он рядом. Когда он рядом, мне ничего не страшно.
Я люблю его за его спокойствие. За то, что он умеет найти нужные слова, даже когда я нахожусь в самом отчаянном состоянии. За его тихую поддержку, за его преданность. Я понимаю, что он старается ради меня, он делает всё, чтобы я чувствовала себя лучше.
И, кажется, я люблю его не только как друга, не только как спасителя. Я люблю его... как мужчину. Он - мой дом, мой мир, моя вселенная. Я боюсь признаться, боюсь разрушить эту хрупкую связь, но чувства переполняют меня. И я, кажется, не могу это больше скрывать.Но мне приходится это сковывать. Запирать свои чувства глубоко внутри, как драгоценный секрет, который нельзя никому рассказывать. Боюсь спугнуть, разрушить. Боюсь, что моя любовь окажется для него обузой, что он не ответит взаимностью. Боюсь, что тогда все рухнет, и я потеряю единственного человека, который мне дорог.
Это тяжело. Очень тяжело. Каждый день приходится бороться с собой, с этими чувствами, с этим желанием прикоснуться, обнять, поцеловать... Каждый день – это борьба. Я стараюсь не смотреть на него слишком долго, избегаю прямых взглядов. Стараюсь говорить меньше, чтобы не выдать себя. Кажется, я схожу с ума от этого напряжения, но я должна держаться. Я должна... ради себя.
И да... Гарет больше не появлялась. И это... Это очень здорово. С облегчением вздыхаю. Больше никаких неприятных сюрпризов. Больше никакой угрозы для меня . Теперь мы вдвоем, в этом уединенном доме в Шотландии. И это... это прекрасно. Почти прекрасно. Если бы только не эта... тайная, жгучая любовь, которая сжигает меня изнутри.
(31 глава от лица Кристиана) Я проснулся от легкого прикосновения к руке. Открыл глаза и увидел Николь. Она сидела на краю кровати, силуэт в лунном свете, пробивающемся сквозь неплотно задернутые шторы.
– Николь? – пробормотал я, сонно моргая.
– Да? – отозвалась она тихо.
– Почему не спишь?
– Просто... не хочу, – она вздохнула, голос был напряженным. – Просто...
Я приподнялся на локте, вглядываясь в ее лицо. Что-то было не так. Она казалась встревоженной, почти испуганной.
– Что случилось? – спросил я, уже окончательно проснувшись.
Она молчала, глядя куда-то в сторону.
– Николь?
– Кристиан... – ее голос дрогнул. – Я... мне нужно тебе кое-что сказать.
В животе что-то похолодело. Я почувствовал, что сейчас произойдет что-то важное.
– Что такое?
Она глубоко вздохнула, словно набираясь смелости, и посмотрела мне в глаза.
– Я... Я люблю тебя, Кристиан.
Слова повисли в воздухе, словно тяжелые капли дождя. Я молчал, ошеломленный признанием. Я ждал чего угодно, но не этого.
– Николь... – Я не знал, что сказать. Как отреагировать? В голове – хаос.
– Я знаю, – она перебила меня, в ее голосе появилась истеричная нотка. – Я знаю, что это неправильно. Что я не должна была этого говорить. Но я больше не могу это держать в себе. Я просто... Я просто люблю тебя.
Я видел боль в ее глазах, отчаяние. И это разрывало мне сердце. Я любил Николь. Да, я любил ее. Любил как друга, как сестру, как... как женщину. Но признаться в этом – значит нарушить все правила, сломать то хрупкое равновесие, которое мы так долго выстраивали.
– Николь... послушай, – я взял ее руки в свои. – Ты важна для меня. Ты значишь для меня очень много. Но...
Я замялся, не зная, как подобрать слова, чтобы не ранить ее.
– Но... Что? – спросила она, в ее голосе появилась надежда, которой я не мог оправдать.
– Но... Мы не можем этого сделать, – выпалил я. – Это неправильно. Ты... Ты больна, Николь. Тебе нужно лечение, тебе нужна помощь. Я хочу, чтобы ты выздоровела, чтобы ты была счастлива. И я уверен, что с тобой может быть счастлив кто-то другой.
Я говорил эти слова, а в голове проносились совсем другие мысли. Я хочу быть этим кем-то другим. Я хочу быть с тобой. Но... Я не могу. Я боялся. Боялся разрушить ее, боялся своей ответственности, боялся... любви.
– Я знаю, – прошептала она, ее глаза наполнились слезами. – Ты прав. Лучше не надо.
Она отвернулась, пряча лицо в ладонях. А я сидел, глядя ей в спину, и понимал, что совершил ошибку. Может быть, самую большую ошибку в своей жизни. Я оттолкнул ее, чтобы защитить, но, возможно, тем самым причинил ей еще больше боли.
Я любил ее. Но, черт возьми, я не мог себе в этом признаться. Я понимал, что это к хорошему не приведёт.
(Прошлое Николь 32 глава.)На календаре октябрь, значит, скоро Хэллоуин и... день рождения Кристиана! Каждый год я ломаю голову, что ему подарить, как сделать этот день особенным. Но в этом году все сложнее. Любовь, которую я так старательно подавляю, бурлит во мне с новой силой.
Я много думала по поводу своей любви к Кристиану. Думала ночами, пока не засыпала от усталости. Даже во время судорог, когда мозг превращался в кашу, я шептала ему признания. И снова... И снова все впустую. Все без толку. Он не чувствует того же. Он не хочет быть со мной. Поэтому я смирилась. Тяжело, больно, но я смирилась. Мне не быть с ним.
– Кристиан! – крикнула я из своей комнаты.
– Да? – донесся его голос снизу.
– Я хочу сходить в магазин, который за лесом.
– Уже поздно. Может, завтра? – он, как всегда, волнуется за меня.
– Мне 18!
– Николь, может, не надо?
– Да тут рядом! И вообще, тут частные участки! Ничего не случится.
– Кстати, а тот дом... Ты продал? – спросила я, стараясь говорить непринужденно. Тот дом... Где мы раньше жили... Где все началось.
– Где мы раньше жили? Да, продал. А что?
– Просто... Хотела туда съездить.
– Ты же знаешь мой ответ?
– А, хотя... Ты же его продал.
– Да.
– Вообщем, я хочу сходить в магазин. Обещаю, я не надолго. И... Кстати, ты купил квартиру в Лондоне?
– Да. Подумал, что это может быть хорошей инвестицией.
– Ага, – пробормотала я, стараясь не выдать своего разочарования. Лондон... Значит, он планирует уехать? Оставить меня здесь одну?
Я спрыгнула с кровати и направилась к шкафу. Нужно было одеться потеплее. Октябрь в Шотландии – это не шутки.
– Куда ты? – Кристиан стоял в дверях, скрестив руки на груди.
– В магазин, – буркнула я, доставая из шкафа толстый вязаный свитер.
– Николь...
– Кристиан, хватит! – огрызнулась я. – Я не маленькая девочка! Я хочу подышать свежим воздухом и купить себе что-нибудь вкусненькое. Это что, преступление?
Я натянула свитер через голову, схватила с вешалки куртку и накинула ее на плечи. Потом взяла со стола шапку и натянула ее на голову.
– Я скоро вернусь, – бросила я через плечо и вышла из комнаты, стараясь не смотреть ему в глаза.
Мне нужно было вырваться из этого дома, из этой атмосферы удушающей заботы. Мне нужен был свежий воздух и немного свободы. И еще... Мне нужно было побыть одной. Подумать. Решить, что делать дальше.
Я спустилась вниз по лестнице и вышла из дома. На улице было прохладно и сыро. Ветер трепал волосы, а в воздухе чувствовался запах хвои и прелой листвы. Я глубоко вдохнула, и отправилась в сторону леса, к магазину, который маячил вдали, словно спасительный огонек.Я шагала по извилистой тропинке, утопающей в осенних красках. Листья шуршали под ногами, ветер завывал в ветвях деревьев, словно нашептывая мне какие-то секреты. С каждым шагом я отдалялась от дома, от Кристиана, от этой гнетущей атмосферы. В душе царила странная смесь облегчения и тоски.
Вдруг, вспомнив о наушниках, которые я оставила в кармане куртки, я остановилась. Достала один из них, вставила в ухо и нажала кнопку плеера. Мелодия заполнила мою голову, заглушая звуки леса, даря мне какое-то подобие покоя.
Началась песня, и знакомые аккорды "The Neighbourhood" – "Sweater Weather" окутали меня, как теплый плед. Голос солиста, такой проникновенный и надрывный, словно вторил моим чувствам. Строчка "I just wanna know, if you're gonna stay" пронзила насквозь, заставив сердце болезненно сжаться. Я тоже хотела знать. Хотела знать, останется ли Кристиан, останется ли он рядом? Но, увы, ответ уже был известен.
Я шла дальше, погруженная в свои мысли. Вдруг передо мной, словно призрак, возникла Элли. Вспомнились наши встречи, ее смех, ее поддержка. С ней было легко и просто. С ней можно было быть собой, не боясь осуждения. Но теперь ее нет. Я лишилась и ее.
Что бы она сказала?
Она бы точно поддержала меня. Сказала бы, что я сильная, что я справлюсь. Сказала бы, что Кристиан – не единственный мужчина в мире. Но я знаю: Элли бы понимала меня, как никто другой. Она бы знала, как мне больно. Она бы разделила со мной эту боль.
А сейчас...
Сейчас я одна. Одна со своей болью, со своими чувствами, со своим отчаянием. Мне не с кем поделиться, некому излить душу. Только песня в ухе, которая, кажется, понимает меня лучше всех. Я сжала кулаки, пытаясь сдержать слезы. Я шла, к магазину. Магазин оказался маленьким, почти крошечным, но уютным. От него веяло теплом и ароматом свежей выпечки. Сняв наушники, я засунула его в карман и осмотрелась. Несколько полок с продуктами, витрина с пирожными и булочками, и приветливая продавщица за кассой, с улыбкой глядящая на меня.
Я взяла корзинку и начала бродить между полок, пытаясь отвлечься от грустных мыслей. Шоколадка с соленой карамелью – непременно. Пачка чипсов со вкусом сметаны и лука – тоже обязательно. Баночка колы, чтобы запить всю эту вредную вкуснятину.
Подойдя к витрине, я замерла, рассматривая пирожные. Шоколадный брауни с вишней? Или ванильный капкейк с клубникой? В итоге решила взять и то, и другое.
– Добрый вечер, – улыбнулась мне продавщица, когда я подошла к кассе.
– Добрый вечер, – ответила я, ставя корзинку на прилавок.
Она пробила продукты, назвала сумму. Я достала кошелек и расплатилась.
– Всего вам доброго! – пожелала она, протягивая мне пакет с покупками.
– И вам тоже, – ответила я и вышла из магазина.
На улице уже совсем стемнело. Луна освещала тропинку, делая лес еще более загадочным и таинственным. Возвращаться домой совсем не хотелось. Я чувствовала себя пленницей, загнанной в угол. Мне нужна была свобода, глоток свежего воздуха.
В голове промелькнула мысль: «Почему бы не прогуляться немного?». Все равно ведь не хочется возвращаться в этот дом, к этим проблемам. Да и потом, что может случиться? Это же частные участки, здесь безопасно.
Решено! Я свернула с тропинки и направилась в глубь леса, в сторону озера, которое я видела на карте. Мне просто нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. Немного побыть одной. Немного подумать. И потом... Потом я обязательно вернусь. Обязательно.Лес становился все гуще и мрачнее. Деревья смыкались над головой, образуя темный свод, сквозь который едва пробивался лунный свет. Под ногами хрустел сухой валежник, а вдали слышалось уханье совы.
Я шла, погруженная в свои мысли, в прошлое, которое терзало меня, словно хищник. Мама... Папа... Их больше нет. Авария. Нелепая, случайная смерть. Я осталась одна. Совсем одна.
Слезы подступили к горлу, но я сдержала их. Нельзя раскисать. Нужно быть сильной. Ради Элли.
Наконец, впереди заблестела вода. Озеро. Выйдя из леса, я увидела перед собой серебристую гладь, окруженную темными деревьями. Луна отражалась в воде, словно зеркало, создавая ощущение нереальности.
Я подошла к краю озера и села на поваленное дерево. Дыхание перехватило, по телу пробежала дрожь. Но не от холода. От страха. От тоски. От одиночества.
Вдруг, я почувствовала что-то странное. Чье-то присутствие. Кто-то наблюдает за мной.
Я резко обернулась, но никого не увидела. Показалось?
В следующее мгновение я почувствовала резкий удар в затылок. Я потеряла равновесие и упала на землю. В голове вспыхнула яркая вспышка боли. Кто-то навалился на меня сверху, придавил к земле.
– Не кричи! – прошипел хриплый голос над ухом.
Страх сковал меня. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло. Кто это? Что им нужно?
Меня начали бить. Жестоко, безжалостно. В лицо, в живот, в грудь. Я пыталась сопротивляться, кричать, звать на помощь, но тщетно. Голос сорвался, силы покидали меня.
Каждый удар отдавался дикой болью во всем теле. Каждая секунда казалась вечностью. И что сейчас будет...
«Мама... Папа... Элли... Помогите мне!» – мысленно взывала я к ним, зная, что они не смогут услышать меня.
Я закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от происходящего. Но боль не отступала. Она была повсюду.
Воспоминания хлынули в голову, как бурный поток. Счастливые моменты с родителями, веселые посиделки с Элли... Все это казалось таким далеким и нереальным. Будто это было в другой жизни.
И тут я вспомнила Кристиана. Его заботу, его тепло, его любовь.
«Прости меня, Кристиан... – прошептала я, зная, что он никогда не услышит. – Я люблю тебя...»
И тут все померкло. Боль исчезла. Страх исчез. Все исчезло.
Пожалуйста нажмите на ⭐️.что бы главы выходили быстрее. И подписывайтесь на тгк «Сальвадора Ноктюрн» что бы следить за новостями.