|20|
Утро встретило вас серым небом и мелким дождём.
Идеальная погода для того, чтобы смешаться с толпой.
Вы вышли затемно. Минхо вёл тебя переулками, дворами, через какие-то подворотни, где пахло кошками и прелыми листьями.
Рынок просыпался. Торговцы раскладывали товар, грузчики таскали ящики с рыбой, старушки торговались из-за каждой мелочи.
— Держись рядом, — шепнул Минхо. — И не смотри по сторонам. Идём уверенно, будто мы здесь каждый день.
Ты кивнула, сжимая его руку.
Тайник оказался за старым холодильным контейнером. Минхо отпустил твою руку, нырнул в щель и через минуту вернулся с конвертом.
— Есть, — выдохнул он, пряча документы во внутренний карман куртки. — Теперь на паром. Быстро.
Вы почти дошли до выхода с рынка, когда ты заметила их.
Двое мужчин в штатском, с очень внимательными глазами. Они стояли у входа и всматривались в лица проходящих.
— Минхо, — прошептала ты, замедляя шаг.
— Вижу, — ответил он, не останавливаясь. — Не паникуй. Просто идём.
Он свернул в проход между рядами, увлекая тебя за собой.
— Куда мы?
— Есть другой выход. Через складские помещения. Надо петлять.
Вы бежали. Петляли между ящиками, перепрыгивали через лужи, ныряли в какие-то двери.
Сзади послышались крики:
— Стоять! Полиция!
— Бежим! — крикнул Минхо, хватая тебя за руку.
Вы выскочили на узкую улочку, заставленную мусорными баками. Минхо огляделся, соображая, куда бежать дальше.
— Туда! — он указал на арку в конце улицы.
Но не успели вы сделать и пары шагов, как из арки вышли двое. Те самые, в штатском.
— Ли Минхо, — громко произнёс один из них. — Вы задержаны по подозрению в организации заказных убийств, незаконном обороте оружия и побеге от правосудия. Именем закона, прошу сдаться.
Минхо заслонил тебя собой.
— Девушка не при чём, — твёрдо сказал он. — Она ничего не знала. Я её заставил.
— Минхо, нет! — выкрикнула ты.
— Молчи! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Вы слышали? Она не при чём. Отпустите её.
Полицейские переглянулись.
— Разберёмся, — сказал тот, что говорил раньше. — А пока вы оба проедете с нами.
— Нет, — Минхо сделал шаг назад, прижимая тебя к стене. — Т/И, когда я скажу — беги. Не оглядывайся.
— Я не оставлю тебя!
— Ты должна. — Он обернулся на секунду, и ты увидела его глаза — любящие, отчаянные, прощающиеся. — Я люблю тебя. Спасибо за всё. А теперь беги.
И прежде чем ты успела ответить, он рванул вперёд, на полицейских.
Началась суматоха. Крики, топот, звуки борьбы.
А ты стояла, прижавшись к холодной стене, и не могла пошевелиться.
— Беги! — донеслось сквозь шум.
И ты побежала.
Слепо, не разбирая дороги, спотыкаясь и падая. Сзади всё ещё слышались крики, но они становились тише.
Ты бежала, пока не кончились силы. А когда остановилась, прислонившись к какому-то забору, поняла — ты одна. Совсем одна, в незнакомом районе, без документов, без денег, без него.
Дождь усилился. Холодные капли смешивались со слезами на твоём лице.
— Минхо, — прошептала ты в пустоту. — Прости. Прости меня.
Ответа не было.
Только шум дождя и далёкие крики чаек.
Три дня ты пряталась.
Ночевала в подъездах, ела то, что удавалось купить на мелочь, завалявшуюся в карманах, боялась выходить на люди.
Телефон сел в первый же день. Денег не было. Знакомых — тоже.
На четвёртый день ты решилась. Зашла в первое попавшееся интернет-кафе и набрала единственный номер, который помнила наизусть.
— Алло?
— Мам... — голос сорвался.
— Т/И?! Детка, где ты?! Я с ума схожу! Полиция приходила, спрашивала о тебе, я ничего не знаю, но...
— Мам, я в Пусане. У меня нет денег, нет документов. Помоги.
— Где ты? Я приеду! Только скажи где!
---
Мама приехала через пять часов.
Всё это время ты просидела в кафе, боясь высунуться на улицу. Плакала, пила бесплатный чай, который дала сердобольная хозяйка, и смотрела новости на маленьком экране телевизора.
Главная новость дня: задержан крупный преступник Ли Минхо. Ему предъявлены обвинения по двадцати трём статьям. Грозит пожизненное.
Когда мама вошла, ты сидела, уставившись в одну точку.
— Детка... — она обняла тебя, и ты разрыдалась. — Что ты натворила? Зачем? Этот парень...
— Я люблю его, мама, — сквозь слёзы выдавила ты. — Очень люблю.
— Глупая, — она гладила тебя по голове. — Глупая моя девочка.
---
Дома было странно.
Твоя комната не изменилась. Всё те же вещи, та же кровать, тот же вид из окна. Но ты сама стала другой.
Феликс приходил на следующий день.
Стоял на пороге, мялся, не знал, с чего начать.
— Прости, — выдавил он наконец. — Я не хотел, чтобы так вышло. Брат обещал, что его просто задержат, а там разберутся...
— Он сдался, чтобы спасти меня, — тихо ответила ты. — Мог бы убежать. Но не стал.
— Т/И...
— Уходи, Феликс. Я не виню тебя, но видеть не могу.
Он ушёл.
А ты легла на кровать и провалилась в сон без сновидений.
Месяц спустя.
Ты вернулась в университет. Однокурсники шептались за спиной, преподаватели смотрели с жалостью. Ты старалась не замечать.
Феликс больше не подходил. Даже не смотрел в твою сторону.
Зато Чанбин и Чонин иногда садились рядом, болтали о всякой ерунде, пытались отвлечь. Ты была благодарна, но легче не становилось.
Каждую ночь ты видела его. Его глаза, его улыбку, его руки. Просыпалась в слезах и долго лежала, глядя в потолок.
Где он сейчас? Что с ним? Думает ли обо мне?
---
Однажды, возвращаясь с пары, ты нашла в своей сумке записку.
Сложенный вчетверо листок, без подписи.
«Малышка.
Не знаю, прочтёшь ли ты это. Но если прочтёшь — знай: я жив. Здесь, в тюрьме, но жив. И каждую ночь думаю о тебе. О том вечере у обрыва. О нашей ночи в лесу. О тебе.
Меня судят через месяц. Говорят, шансов мало. Но я не жалею. Ни о чём не жалею. Потому что встретил тебя.
Если сможешь — приходи на заседание. Хочу увидеть тебя в последний раз. Если нет — пойму.
Люблю. Всегда.
Твой М.»
Ты перечитывала эти строки снова и снова, пока буквы не начинали расплываться.
— Я приду, — прошептала ты в пустоту. — Обязательно приду.
Суд назначили на пятницу.
Ты пришла за час до начала. Села на скамью в коридоре, сжимая в руках пропуск, который чудом удалось получить.
Народу было много. Журналисты, зеваки, какие-то серьёзные люди в костюмах. И полиция. Много полиции.
Когда ввели Минхо, у тебя остановилось сердце.
Он был в серой тюремной робе, исхудавший, бледный, с коротко стриженными волосами. Но глаза... глаза остались прежними.
Он увидел тебя сразу. В толпе, на заднем ряду. И улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у тебя подкашивались колени.
— Тихо в зале суда! — прокричал судебный пристав.
Судья зачитал обвинения. Прокурор требовал пожизненного. Адвокат пытался защищать.
Ты почти не слушала. Только смотрела на него. А он — на тебя.
В какой-то момент, когда объявили перерыв, он успел прошептать, проходя мимо:
— Ты пришла. Спасибо.
А потом его увели.
---
Приговор вынесли через три дня.
Пожизненное заключение.
Ты сидела в зале и плакала, не скрывая слёз. Минхо стоял за стеклом и улыбался. Ей-богу, улыбался.
— Я люблю тебя! — крикнула ты, когда его уводили.
Он обернулся на секунду.
— Я знаю! — крикнул в ответ. — Жди!
Двери закрылись.
---
Эпилог
Пять лет спустя.
Ты стояла у высокого забора с колючей проволокой и ждала.
В руках — пакет с домашней едой и свежими фруктами. В сумке — книга, которую он просил привезти. В сердце — надежда.
Двери открылись.
Он вышел — всё такой же красивый, только с проседью на висках и новыми морщинками у глаз.
— Привет, малышка, — улыбнулся он.
— Привет, — ответила ты, бросаясь к нему.
Он обнял тебя крепко-крепко, как в тот первый раз у обрыва.
— Я скучал, — прошептал он в твои волосы.
— Я тоже.
— Сколько у нас времени?
— Три часа. Потом надо возвращаться.
— Три часа, — повторил он. — Целая вечность.
Вы сели на скамью в тюремном дворе, и он взял твою руку в свою.
— Рассказывай. Как там твой кот? Как учёба? Как мама?
— Кот жирный и довольный. Учёбу закончила, работаю в юридической консультации. Мама передаёт привет и пирожки.
— Пирожки? — оживился он. — Давай сюда!
Ты протянула пакет, и он с жадностью набросился на еду.
— Вкусно, — прожевал он. — Как дома.
— Это и есть дом, — тихо ответила ты.
Он замер, поднял на тебя глаза.
— Ты всё ещё ждёшь? Пять лет?
— И буду ждать дальше, — твёрдо сказала ты. — Сколько понадобится.
— Т/И...
— Нет, послушай. — ты взяла его лицо в ладони. — Ты сказал тогда, что я твоя чистая страница. А ты — моя. И плевать, что мир против. Мы вместе. Всегда. Помнишь?
— Помню, — голос его дрогнул.
— Вот и не забывай.
Он притянул тебя к себе и поцеловал. Долго, нежно, обещая всё, что только можно обещать.
Где-то за забором сигналили машины, кричали птицы, шумел большой город. Но здесь, в этом маленьком уголке, существовали только вы двое.
— Я дождусь, — прошептала ты. — Обязательно дождусь.
— Я знаю, — ответил он. — Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что есть. За то, что веришь. За то, что ждёшь.
Ты улыбнулась сквозь слёзы.
— Нам много лет ещё ждать. Но я никуда не уйду.
— Я тоже. Даже если я здесь.
— Я знаю.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовый. Время неумолимо утекало сквозь пальцы.
— Ещё три минуты, — сказал он, взглянув на часы.
— Три минуты вечности, — ответила ты.
Он обнял тебя в последний раз.
— До встречи, малышка.
— До встречи, любимый.
Двери закрылись.
А ты осталась стоять, глядя на серые стены, и ждать следующей встречи.
Потому что настоящая любовь не знает расстояний и сроков.
Она просто есть.
Всегда.