Моя милая Дейзи [18+]

Конечно, было бы очень романтично, если бы мы тут же залезли на кровать и слились в порыве страсти.

Но мои фантазии развеялись, когда Доминик вдруг остановился у изножья кровати и заявил:

– Постельное белье. Мы должны поменять постельное белье.

К счастью, в шкафу Доминик отыскал свежий комплект, и нам понадобилось около шести минут, чтобы сменить простыни. Несомненно, Ария и Тео не раз предавались любви на этой кровати, и со стороны Доминика это было очень предусмотрительно.

Едва я заправила простынь у левого уголка, Доминик потянулся к моей ширинке.

– Раздевайся, – приказал он, смотря мне прямо в глаза.

– Тебе так не терпится? – не слушаясь, я потянулась к пуговице на его штанах и провела рукой по заметной выпуклости. – Да, тебе очень не терпится, – улыбнулась я.

Наслаждаясь моими прикосновениями даже через толстую ткань, Доминик прикрыл глаза и шумно втянул воздух.

– Дейзи, милая, если ты не остановишься, менее чем через минуту я кончу в джинсы, и это будет чертовски унизительно.

Я не видела ничего унизительного в том, что мои поглаживания сводили его с ума. Мне это нравилось, но все же я позволила Доминику отнять мою руку от его эрекции и повалить меня на кровать. Двумя ловкими движениями он стянул с меня джинсы и тонкий свитер.

– Ты прекрасна, Дейзи, – прошептал он, разглядывая мое тело. – И каждая твоя родинка делает тебя еще прекраснее.

Следуя своим обещаниям, он оставил три нежных поцелуя на внутренней части левой стопы. Затем его губы переместились к косточке на лодыжке и продолжили свой путь к колену. От его прикосновений мое тело покрывалось мурашками, а внутри разгорался пожар. В нашу первую ночь Доминик делал нечто подобное, но теперь я вряд ли позволила бы ему так долго мучить меня – мое терпение было на исходе.

И все же он не остановился, пока не прижался к каждому сантиметру кожи моих ног, живота, рук и плеч.

– Доминик, – позвала я, когда его горячее дыхание опалило мою шею. – Я хочу тебя.

– Я твой.

Мое сердце екнуло.

Чуть отодвинув парня, я сняла с него рубашку и обхватила лицо руками.

– А я твоя. Навсегда и бесповоротно.

К моему величайшему удивлению, в глазах Доминика заблестели слезы.

– Правда? – он прошептал это так неуверенно, словно действительно не ожидал услышать от меня нечто подобное.

Это казалось мне до невозможности абсурдным, ведь если кто и был среди нас по уши влюбленной девчонкой, неспособной скрывать свои чувства, так это я. Разве он не замечал моей безграничной любви к нему?

– Я люблю тебя, Доминик, – эти слова дались мне легко. – Наверное, с той самой секунды, как ты впервые поцеловал меня, вся я стала только твоей. Я полюбила тебя еще до того, как ты сделал для меня столько добра, и после всего пережитого я люблю тебя еще больше, – его васильковые глаза изучали мое лицо, словно пытаясь выяснить, не лгу ли я. – Так сильно, что у меня щемит сердце, когда я об этом думаю.

Парень повернул голову и чмокнул меня в ладонь.

– Моя Дейзи, – прошептал он. – Моя милая Дейзи... я так сильно хочу быть достойным твоей любви.

– Конечно, ты достоин моей любви, – тут же сказала я.

Нервно сглотнув, Доминик на несколько секунд прикрыл глаза. Судя по тому, как нахмурились его брови, думал он о чем-то неприятном. Я погладила его по плечу, чтобы как-то утешить – меня все еще поражала его реакция, – но когда его веки распахнулись, от грусти и след простыл. Он широко улыбнулся и прижал мои ладони к своей накачанной груди.

– И правда, о чем это я, – пробубнил он, наклонившись к моему уху. – Как я мог забыть, что я такое совершенство.

Я ущипнула парня за бок, и он обиженно ойкнул.

– На твоем месте я бы не провоцировал меня, – пригрозил мне Доминик.

Я усмехнулась.

– Иначе что?

Всего мгновение – и я очутилась на спине, а обе мои руки были прижаты к кровати. Парень навис надо мной, и его пронзительный взгляд в очередной раз вызвал у меня по телу дрожь.

– Только подумай: в этой квартире только ты, маленькая и хрупкая, и взрослый двадцатишестилетний мужчина...

Я бы не назвала себя маленькой, учитывая мой рост и немалый объем в груди и бедрах, но слова Доминик вызвали во мне столько интереса, что я решила услужливо промолчать.

– Представь, какие неприличные, неподобающие, грязные вещи он может с тобой сделать...

На моем лице растянулась улыбка.

– Если бы ты сказал мне это в ту ночь в отеле в Новом Орлеане, я бы вся дрожала от страха. Но сейчас я вижу перед собой любимого человека, которому всецело доверяю. И с которым я хотела бы заняться сексом, но его, похоже, потянуло на бессмысленные разговоры, – добавила я с упреком.

– Разве тебе не нравится слушать мой голос? – Доминик коснулся губами моего уха. – Кажется, ты только что сказала, что любишь меня. Разве для тебя мой голос не похож на щебетание птиц в райском саду или...

Не дослушав парня до конца, я разразилась смехом и не успокоилась до тех пор, пока на моих глазах не выступили слезы.

– К черту секс, – сказала я. – Хочу услышать, с чем еще ты можешь сравнить свой голос и тело. Я впервые встречаю настолько самовлюбленного человека.

Внезапно ладонь Доминика погладила меня по животу и двинулась ниже, под ткань тонких трусиков. Его большой палец отыскал комок нервов и сделал несколько незамысловатых круговых движений, отчего у меня тут же перехватило дыхание.

– Уверена, что хочешь отложить секс на потом? – прошептав эти слова, парень чуть отодвинулся и заглянул мне в глаза.

Нет.

Ни за что.

Не имея сил сдерживаться, я прорычала сквозь зубы:

– Снимай свои штаны. Сейчас же.

Доминик отстранился и избавился от джинсов за несколько секунд, не забыв достать из заднего кармана презерватив. Я не знала, каким образом он всегда оказывался у него в кармане. Если бы парень сказал, что носит его с собой постоянно, поджидая момент, я бы совсем не удивилась.

Следом Доминик стянул с меня трусики, а от лифчика я избавилась самостоятельно. Я ждала, что парень вновь прижмется ко мне, но совсем неожиданно он развернул меня и уложил на живот. Если бы Доминик снова начал целовать родинки на моей спине, я бы умерла от нетерпения в ту же секунду. Но вместо этого он взял маленькую подушку у изголовья кровати и подложил мне под живот, из-за чего мое самое пикантное место оказалось приподнятым. Я даже не успела смутиться, как Доминик восторженно прошептал:

– Ты самая красивая девушка на свете.

А затем я ощутила, как теплая грудь парня прижалась к моей спине, горячее дыхание опалило затылок, и всего через несколько мгновений он оказался внутри меня.

– Дейзи, – простонал он, сделав еще один толчок. – Милая...

Его губы осыпали мой шею, а руки нашли мои и переплели наши пальцы.

– Тебе хорошо? – спросил он с тревогой в голосе.

В ответ я смогла только промычать.

– Только попробуй еще раз издать такой сексуальный звук, и я кончу в эту же секунду.

Доминик ускорил темп, и жар внутри меня начал превращаться в нечто иное – в натянутую струну, готовую вот-вот порваться.

– Глубже, – взмолилась я.

Толчки стали жестче, задевая чувствительную точку внутри, и я протяжно простонала в одеяло.

– Господи, Дейзи...

Напряжение стало почти невыносимым, и когда Доминик в очередной раз вышел из меня и проник так глубоко, что у меня подогнулись пальцы на ногах, я очутилась в раю. Удовольствие заполнило каждую клеточку моего тела, и я простонала – громко, наплевав на ночь за окном и спящих соседей за стенкой. Всего через минуту Доминик последовал за мной, прижимаясь губами к моей щеке. Его хриплый голос продолжал произносить мое имя, называть меня «милой» при каждом выдохе, а тело обмякло, навалившись на меня сверху. Мне нравилась его тяжесть, хотя по сравнению со мной Доминик был просто огромным.

– Я готов делать это всю ночь, – заявил он, когда откатился в сторону и лег рядом со мной. Его большая рука тут же обхватила мою талию.

Я повернула к нему голову и сказала:

– Тогда очень жаль, что ты не выпил кофе.

Доминик нахмурился.

– Почему?

Я толкнула парня в плечо, укладывая на спину, и ловким движением оседлала. Его ладони тут же обхватили мои ягодицы, а глаза начали бесстыдно разглядывать грудь.

– Если ты уснешь посреди всего, что я собираюсь с тобой сделать, это очень расстроит меня, – прошептав эти слова, я наклонилась и прижалась губами к его горячей груди.