Моя милая Дейзи [18+]

Примерно через четверть часа Доминик показался в дверях нашей комнаты.

– Что ты делаешь? – спросил он.

Я вытерла лицо ладонью, надеясь, что парень не заметит моих слез, но скрыть это было непросто. Мое лицо покраснело и опухло – я сама убедилась в этом минуту назад, когда заглянула в зеркало в ванной комнате.

– Собираю свои вещи.

Об этом свидетельствовал разложенный на кровати чемодан.

Доминик кивнул.

– Отличная идея.

Я не успела обдумать, как сильно меня ранили эти слова, как Доминик достал свою дорожную сумку из шкафа и принялся запихивать в нее одежду.

Ошарашенная, я застыла посреди комнаты.

– Зачем ты собираешь свои вещи?

Парень бросил внутрь стопку футболок.

– Затем, что мы не будем ночевать под одной крышей с твоим отцом, – в боковой карман отправилась зарядка для телефона.

Я сглотнула.

– Мы?

Резко остановившись, Доминик поднял на меня взгляд. Его изумительные васильковые глаза вызывали у меня столько чувств, что я с трудом сдержала новый порыв разрыдаться. Несколько секунд он смотрел на меня с непониманием, а затем сделал в мою сторону шаг.

– Дейзи, милая... мы обязательно поговорим с тобой, – его теплая ладонь коснулась моей мокрой щеки. – Но для начала нам нужно уехать отсюда. Я не хочу, чтобы Оливер Тэйт еще каким-то образом причинил тебе вред.

Горячие слезы жгли глаза.

– Доминик, я ничего не понимаю.

Парень обхватил мое лицо двумя руками, и я накрыла их своими. Я не представляла свою жизнь без его прикосновений, и мне становилось нестерпимо больно от того, что эти секунды удовольствия могли стать последними.

– Сейчас ты должна понимать только одну вещь, – сказал он, и от его серьезного тона мое тело покрылось мурашками. – Ты слушаешь меня внимательно?

Я напряглась.

– Да.

– Я люблю тебя.

Мое сердце пробило последний удар и остановилось.

По крайней мере, именно так это ощущалось.

– Я люблю тебя, и никто и никогда этого не изменит, – он заскользил большими пальцами по моим щекам. – И тем более этого не изменит Оливер Тэйт, какие бы вещи он о тебе не говорил.

Господи.

Доминик любит меня.

Парень, которому я отдала свое сердце, любит меня.

– Доминик, я...

– Мы обязательно поговорим с тобой и об этом, но сначала нам нужно собрать вещи и уехать отсюда, – к моему огорчению, он опустил руки и сделал шаг назад. – Мы переночуем в отеле, а утром отправимся в аэропорт. Весь полет будем обсуждать, как обставим твою комнату в Нью-Йорке, а когда приземлимся в Новом Орлеане, первым делом купим десять огромных коробок и будем паковать твои вещи для переезда, – засунув еще одну стопку одежды в сумку, он застегнул все отделы. – Как тебе план? – спросил он, подняв на меня глаза.

Я стояла посреди комнаты, как статуя. Шок накрыл меня, и я едва понимала, что Доминик говорит мне. Я слышала лишь обрывки фраз – полет, Нью-Йорк, переезд, – а тем временем все мои мысли заполняли слова, сказанные им раннее.

Доминик сказал, что любит меня.

Любит.

– Милая?

– Да, – я взглянула на свой чемодан. – Да, мне нравится твой план.

Доминик улыбнулся.

– Тогда я сейчас вызову такси, а ты собирай свои вещи.

Я делала это, как на автопилоте. Мне казалось, что все не по-настоящему. Казалось, что я просто очень глубоко уснула: кошмар, начавшийся с приезда отца, превратился в сказочную романтическую чушь, которую я нередко вижу по ночам. И стоит мне ущипнуть себя, как я проснусь, и все это вмиг закончится – как плохое, так и хорошее.

Собрав вещи, я села на кровать и начала следить за стрелками настенных часов.

Доминик вернулся в комнату через девять минут и двенадцать секунд.

– Такси уже под домом.

Я крепко сжала ручку чемодана и кое-что осознала. Покидая этот дом, я оставляю здесь не только Оливера Тэйта.

– Я хочу попрощаться, – мне не надо было уточнять, о ком я говорю.

Может, Джастин, Камила, Ария и Тео и узнали, какими способами я зарабатывала себе на жизнь, и, возможно, поменяли обо мне мнение, но я не стала их любить меньше. Они стали мне такими близкими, что я почти могла назвать их моей второй семьей. Стыд за произошедшее на террасе не отпускал меня, но я хотела посмотреть им всем в глаза в последний раз.

К моему разочарованию, Доминик мотнул головой и забрал у меня чемодан. Он поставил на него свою сумку и покатил в коридор, а я последовала за ним.

– Вы видитесь не в последний раз, – заявил он, как будто прочитав мои мысли.

– Ты уверен? – тихо прошептала я, спускаясь по ступенькам.

– Через пару дней они все вернутся в США, и мы сможем навестить их в любое время. И он будут рады видеть тебя так же, как и меня, – подчеркнул он.

Мне хотелось верить, что Доминик говорит правду, но сомнения раздирали меня изнутри. Да, мой брат и сестра не оказались такими, какими я их считала все свое детство, но я сомневалась, что им было бы легко принять мое прошлое.

Стала бы я на месте Арии общаться с девушкой, сопровождающей отца ее мужа на ужин в роли эскортницы? Стала бы на месте Джастина так тепло общаться с сестрой, которая опустилась так низко ради денег?

Всю дорогу в машине я разглядывала ночной Мельбурн. Как ни странно, меня совсем не расстраивал тот факт, что я почти не побывала в городе, чтобы изучить памятки архитектуры или прогуляться по улицам. Большинство времени я провела в пределах дома, в кругу дорогих для меня людей, и дни с ними были в тысячу раз важнее экскурсий и покупок сувениров.

К моему удивлению, такси остановилось не у одного из отелей, а перед многоэтажным домом недалеко от центра. Доминик протянул водителю несколько купюр, и мы вышли из машины.

Увидев недоумение на моем лице, Доминик достал из кармана куртки ключ.

– Тео отдал мне ключ от квартиры, которую они с Арией снимают. Он сказал, что останутся переночевать у Джастина, чтобы провести больше времени с родителями.

Почему-то со стороны Тео меньше всего я ожидала добрых поступков. Мне казалось, он должен испытывать ко мне непреодолимое отвращение.

– Очень мило, – сказала я, потому что действительно так думала.

Мы вошли в здание, оказавшись в красивом холле, и Доминик сразу же свернул в сторону лестницы. Затем поднялись на третий этаж, быстро отыскали дверь с нужным номером и вошли внутрь.

Я не могла сказать, что квартира была огромной, но благодаря высоким потолкам студия выглядела очень просторной. Правая половина была выделена под кухню и столовую, левая служила спальней зоной.

Вдруг почувствовав себя до невозможности уставшей, я села на кровать и закрыла лицо руками. И я не знаю, сколько просидела в такой позе, пытаясь совладать с бурей эмоций внутри меня. В какой-то момент кто-то – Доминик – убрал мои руки от лица, и я устремила свой взгляд на парня, опустившегося передо мной на колени. Некоторое время он держал мои ладони и нежно поглаживал их тыльную сторону кончиками пальцев, а затем вдруг резко потянулся к лицу. Я почувствовала прикосновение к своей щеке и только тогда осознала, что плачу, причем уже некоторое время – слезы собрались у меня на подбородке.

– Дейзи, я не могу смотреть, как ты плачешь. Мое сердце обливается кровью.

– Я не знаю, почему я это делаю, – я шмыгнула носом. – Я в порядке. И спасибо тебе за все, что ты сделал для меня.

Доминик замотал головой.

– Я ничего не сделал, – с сожалением произнес он. – Я позволил этому ублюдку наговорить столько гадостей о тебе, – парень провел рукой по волосам и шумно вздохнул. – Мне стоило ударить его, как только он заговорил с тобой, чтобы у него не было ни малейшей возможности открыть свой поганый рот. Я...

– Ты защищал меня, – перебила я. – Я благодарна тебе за это, и я никогда не смогу отплатить тебе за твою помощь.

Я не представляла, чтобы я делала в тот момент, не будь Доминика в моей жизни.

Несмотря на доброжелательный посыл моих слов, парень вдруг так поморщился, словно я его ударила.

– Ты не должна отплачивать людям, если они делают для тебя что-то хорошее.

Я не понимала, к чему Доминик это сказал, пока он не продолжил:

– Дейзи, пожалуйста, ответь мне честно. То, что ты скажешь, никак не повлияет на мои чувства к тебе. Я безгранично влюблен в тебя. Просто я хочу знать правду. Ты... переспала со мной в ночь нашего знакомства, потому что чувствовала себя обязанной?