Школа 2023: Ханыль 2

Тэхён

Джин входит в комнату, на его лице замешательство.

Мы с Намджуном вскакиваем на ноги.

- Что случилось?

Поколебавшись минуту, он проводит ладонью по затылку.

- К черту все, - он пожимает плечами. - Я установил круглосуточную слежку за Дахён, - признается он насчет матери Вонён. - В тот же день, когда узнал о существовании Вонён, еще до того, как удостоверился в том, что она моя. И я так и не отозвал эту слежку.

- Тоже мне новость, чувак, - смеется Намджун.

Джин сердито смотрит на него, но Намджун перепрыгивает через кофейный столик и встает прямо перед Джином.

- Да ладно тебе, Джин, она же враг. Мы все считаем, что за ней нужна слежка, и мы знали, что ты ее установил.

- Откуда? - он вопросительно смотрит то на меня, то на него.

- Ты сам рассказал нам, когда напился в хлам. Сказал, что не можешь ничего скрывать от нас, - ухмыляется Намджун. - Даже твоя совесть - хороший парень.

Джин отпускает смешок и отпихивает его от себя.

- Без шуток, чувак. - Намджун подходит к нему, чтобы по-братски обнять и пожать руку. - Мы знали об этом с самого начала.

Джин смотрит на меня так, словно ему стыдно, и я качаю головой.

- Чувак, это же другое, и ты это знаешь. Есть такие вещи, о которых говорить не стоит, Джин, так что в этом нет ничего плохого. А раз сейчас рассказал нам, значит, у тебя есть причина. Мы знали, что ты придешь к нам, если тебе будет что сказать. Так что даже не думай считать себя виноватым.

Он кивает, опускает взгляд, а потом снова поднимает - уже сосредоточенный. Полный решимости и немного взволнованный.

Его губы немного кривятся.

- Дахён получила звездюлей.

Я хмурю лоб.

Джин встречается со мной глазами.

- Кажется, вчера вечером она налетела на кулак.

Мы с Намджуном переглядываемся, а потом снова смотрим на Джина.

Орган в моей груди начинает колотиться все быстрее.

- Джин.

- Дженни сбила ее с ног, ударила в лицо, помяла чуток. Она еще легко отделалась, как я слышал, но...

- Но какого хрена она вообще это сделала? - не сдерживается Намджун.

- Именно, - кивает Джин.

Я разворачиваюсь, впиваясь зубами в кожу между большим и указательным пальцами.

В какую игру ты играешь, детка?

С ним, но бьешь за нас.

Ничего не даешь нам, но борешься за нас.

За нас.

Я дергаю головой, опускаю подбородок. Черт, они же правы.

- Зачем она это делает?

Мы с братьями переглядываемся и киваем друг другу.

Вот в чем вопрос, блин.

- Поехали на тренировку, пацаны. - Намджун улыбается, доставая телефон, чтобы спланировать вечер, хотя мы договорились не праздновать. - Нам нужно место для вечеринки. Йоу, Чан! - он смеется в телефон, выходя из дома. - Это Намджун.

Джин следит за ним взглядом, а потом поворачивается ко мне.

- Как думаешь, с ним все в порядке?

- Ты когда-нибудь видел, чтобы ему было на кого-то не наплевать, Джин? - спрашиваю я его, наблюдая за Намджуном, смеющимся в телефон на подъездной дорожке.

- Только ее. Ему нравилось, что можно поговорить с кем-то, кроме нас. И он оставался самим собой рядом с ней.

Я киваю.

- Она, блин, определенно стала центром его мира.

- А потом ее у нас украли, - заканчивает он, снова глядя на меня. - Но мы ее вернем.

Да, черт подери, мы это сделаем.

- Поехали, засранцы! - кричит Намджун со двора. - Чем быстрее мы покончим с делами, тем быстрее наступит вечер!

Мы смеемся и идем к машине, но при приближении к игровой площадке настроение меняется, потому что мы знаем, что сегодня нам придется разделить ее с Паком.

Как мы и предполагали, Чимин уже бегает по площадке в экипировке для разогрева.

- Надо переехать этого мудака, - ворчит Намджун. - Могу поспорить, его колени еще никогда не касались гравия. Мерзкий ублюдок.

Джин глушит двигатель и наклоняется ко мне.

- Что? - рявкаю я.

- Мы не знаем, что на самом деле происходит между этими двумя, - в голосе Джина слышится обеспокоенность. - Он собирается поиметь тебе мозги, чувак.

- Пусть делает, что хочет. Позволим ему считать себя победителем. - Я отворачиваюсь к окну. - Я уже говорил вам, парни, я никому ее не отдам. А теперь идем.

Джин вздыхает.

- Кто-нибудь должен упомянуть о вечеринке в его присутствии.

- Об этом я уже позаботился, братишка, - Намджун хлопает его по плечу. - Феликс и Лео в деле.

Идя к полю, Чимин останавливается у дальнего конца и наблюдает за нами, уперевшись руками в бедра и пытаясь отдышаться - в старшей школе Хару явно уделяют мало внимания кардионагрузкам.

- Как дела, мудак? - Намджун улыбается ему, опуская сумку на скамейку.

Чимин разминает плечи и снова начинает бегать.

Мы неторопливо раскладываем вещи и переобуваемся в кроссовки.

Как раз в тот момент, когда я встаю, приезжают остальные члены команды и тренер.

Тренер Хюн Ки оглядывает нас.

- Кимы. Приехали раньше времени, как всегда.

Он переводит взгляд на Чимина, который направляется к нам.

- Как всегда, тренер. - Я раскручиваю мяч в руке, глядя на Пака.

- Ладно. Скоро начнется дождь, так что сделайте один быстрый круг, а потом сразу разминка с мячом.

Команда дожидается, пока я побегу первым, затем следует за нами по периметру площадки. Мы останавливаемся в центре, как просил тренер.

Он разделяет нас на две примерно равные команды, в каждой есть игроки стартового состава и запасные. Потом в одну из команд он добавляет Пака, и все делают шаг назад в ожидании, мать их, моей реакции.

Тренер обводит всех злобным взглядом.

- Я сказал: играйте, - рявкает он.

Но они продолжают ждать.

Я подхожу к Паку, медленно и уверенно, он расправляет плечи, и уголок его губ слегка дергается вверх. Но я, мать его, волк, я чувствую запах его страха. Под этой бледной кожей и стильной причесочкой он весь дрожит, как сучка.

Он думает, что показывает свою силу, что, стоя тут вот так, он доводит нас до края, заставляя нас и всех вокруг увидеть в нем храбреца.

Однако его фальшивая личина и петушиная дерзость говорят нам намного больше.

Он совершает ошибку, но он слишком туп, чтобы осознать это.

Ни один из Паков не осмелился бы заявиться сюда вот так, не будучи уверенным, что над его головой висит защитный нимб, на котором мы бы потом его и повесили, если и когда нам бы это понадобилось.

Чимин же наверняка знает, мать его, что наш отец попросил нас подыграть ему.

Так что главный вопрос теперь: откуда и что именно этот мудак знает, чего не знаем мы?

Я швыряю мяч ему в живот. Он дергается и ловит его, словно предвидел, что я это сделаю.

- Вперед, Пак. - Я лениво закидываю голову назад, возвращаясь на свою позицию. - Начинай игру.

В уголках его глаз появляется напряжение. Ведя мяч, он отступает на свое место.

Остальные игроки его временной команды все еще ждут в сторонке, так что я киваю, давая своей команде понять, что мы будем играть с ним.

- Вперед, придурки, - Джин ударяет по плечу нашего парня Феликса, оказавшегося в команде-сопернике.

Вчера вечером мы поговорили с тренером и запретили ему использовать наши игровые комбинации и говорить о любых стратегиях при Чимине. Мы будем тренировать только всякую базовую фигню и ничего больше.

И именно это мы и делаем - повторяем базовые приемы.

Проходит полтора часа, и за это время ему удается лишь дважды дотронуться до мяча, причем один из них - свободный бросок после фола.

Он бросает гневный взгляд на тренера:

- Вы готовы рисковать победой, потакая этим придуркам и лишая полноценных упражнений всю команду? Мне необходима тренировка перед следующей игрой...

Намджун обрывает его на полуслове беспардонным наглым смехом, и все вокруг навостряют уши.

Он оттягивает переднюю часть своих баскетбольных шортов и шагает к Чимину.

Чимин с напряженным взглядом наблюдает за каждым шагом Намджуна.

- Следующей игрой? - Намджун снова смеется, но на его лице нет и тени юмора. - Сука, ты и вправду думаешь, что ты или твои тысячедолларовые «Фенди» когда-нибудь появятся на площадке рядом с нами?

Чимин слегка запрокидывает голову.

- Ты никогда не будешь играть за «Волков», - говорит Намджун. - И мне плевать, кто и что там говорит. Хоть тренер, хоть мой добрый старый папаша, хоть мои братья. Никогда этого не будет. Ты, дешевый понтокрут, сыграл свою последнюю игру с мячом, когда решил заявиться к нам домой. - Намджун отступает на шаг. - Тебе, блин, чертовски повезло, что нам приходится подыгрывать тебе, Пак, а иначе мы бы перерезали тебе лодыжки в ту же секунду, как твои ноги ступили на крыльцо старшей школы Ханыль.

Чимин смотрит на Намджуна, играя желваками, а потом расправляет плечи и встречается взглядом со мной.

Мои брови опускаются ниже по мере того, как я оцениваю его реакцию.

Я знаю, что собирается сделать этот ублюдок.

Ну же, толкни меня, мудак. Или тебе слабо, мать твою...

- Испытай меня, Ким, - уголок его губ приподнимается, и он делает полшага вперед. - Испытай меня сегодня, и я освобожу ее на одну ночь.

В то же мгновение я окызываюсь лицом к лицу с ним, нос к чертову носу, лоб ко лбу.

- Парни... - кричит тренер, но, так как продолжения не следует, я понимаю, что Джин или Намджун заставил его заткнуться одним взглядом.

- Не будь осторожничающим ублюдком, Пак. Хочешь стоять здесь, весь такой храбрый, и не следить за языком, хотя я мог бы уложить тебя в ту же секунду, так будь храбрым, мудак, - я перехожу на шепот, чтобы только он мог меня слышать, и лбом толкаю его назад. - Мы с тобой оба знаем, что я вынужден позволить тебе стоять тут пока что.

Он злобно смотрит на меня, но пот, выступающий у него на лбу, говорит мне, что он вот-вот обмочит свои хлопковые монклеровские треники.

- Подкинь мне, Ким, - он облизывает губы и слегка отстраняется, но я напираю на него, не позволяя ему увеличить расстояние между нами.

У меня начинает подергиваться рука. Я знаю, сейчас он бросит мне в лицо, что она принадлежит ему.

- Подкинь мне, и я позволю ей сегодня ночью спать на отдельной кровати, а не в моей постели...

Мой кулак взлетает, встречает его челюсть, и он падает на гравий.

Я уже готов навалиться на него, но Джин и Намджун оттаскивают меня к противоположной стороне площадке.

- Проклятье, - выплевывает тренер, подкидывая свой планшет. - Так, ладно, эта половина, оставайтесь на своей стороне. - Он бросает на меня гневный взгляд. - А вы, парни, оставайтесь на этой чертовой стороне. Челночный бег, пятьдесят забегов. Начали!

Я высвобождаюсь из хватки Джина, и они с Намджуном закидывают руки мне на плечи, тихонько посмеиваясь.

Мне не удается сдержаться, и я тоже расплываюсь в улыбке.

К черту этого идиота.

- Йоу, Тэхён! - Я оборачиваюсь, приподнимая подбородок при виде Феликса. - Машину подтвердили. Вечеринка в «Башне» в восемь вечера, все верно? - кричит он.

Боковым зрением я замечаю, как Чимин бросает взгляд на Феликса, и подавляю ухмылку.

- Ага, зови всех, кого хочешь, сегодня двери открыты для всех. - Я разворачиваюсь, и Намджун подталкивает меня локтем.

Все, мать его, устроено.

Дженни

Я перекидываю одну бумажку за другой, но в них нет ничего стоящего. Имея целую библиотеку папок, Паки, кажется, хранят в ней только всякую бессмысленную фигню. Уйма советов по чистке бассейнов и ведению сада - все бесполезно.

С глубоким вздохом я закрываю дверь и спускаюсь по пафосной лестнице. Стоит мне только ступить на мраморный пол, как я слышу стук в дверь.

Я на мгновение замираю, уставившись на нее, и стук повторяется.

Чертов Чимин, который сейчас устраивает проблемы на тренировке, я уверена, намеренно не позволяет мне и его служанке оставаться здесь наедине и потому отсылает ее из дома каждый раз, когда уходит. И наверняка отсылает ей сообщение каждый раз, когда возвращается домой, чтобы, упаси боже, ему не пришлось самому вешать свое пальто.

Раздается звонок в дверь.

Черт.

У меня вырывается низкий рык, и я распахиваю дверь с нахмуренным лицом, готовая послать его приятелей куда подальше, но мои брови поднимаются почти до линии роста волос, потому что передо мной возникает не кто иной, как Е Шухуа, мой так называемый социальный работник.

- Дженнифер.

- Госпожа Е.

Надо же, как вовремя.

Она хмурится.

- Ты собираешься пригласить меня войти?

- Нет, - я прислоняюсь к косяку, скрестив руки на груди. - Это не мой дом.

- И тебе на это не плевать?

Я моргаю, глядя на нее. Мне плевать, я просто не хочу, чтобы она входила.

Она вздыхает.

- Ладно. Послушай, я здесь, потому что была не в курсе твоих новых договоренностей.

Я провожу языком по зубам.

- Так что же вас сюда привело, Госпожа Е?

Она на мгновение бледнеет.

- Моя работа - знать, где ты находишься.

- И все же вы были не в курсе моих новых договоренностей, - я приподнимаю бровь. - Ага?

В ее взгляде появляется напряжение.

- Я... слушай, нам нужно, чтобы ты вернулась обратно в Ыль-хаус, к госпоже Су Ён.

Нам?

- Ничего не выйдет.

Она немного колеблется, прежде чем ответить.

- Боюсь, у тебя нет выбора.

Я смериваю ее взглядом. У меня ведь уже были подозрения насчет ее характера, которые не подтвердились, но все же. Я выпрямляюсь, держась одной рукой за дверь, а другой за косяк.

- Как вам такой вариант? Вы звоните своим людям, они приезжают и перевозят меня?

Она окидывает меня взглядом и произносит на этот раз чуть менее сахарным голосом:

- Ты и вправду хочешь, чтобы они забрали тебя, заставили пройти через слушание и отправили в другой дом-приют - и все потому, что ты не хочешь сотрудничать со мной? Я лишь пытаюсь облегчить твою участь, предлагая тебе вернуться туда, куда тебя изначально отправили.

Я фыркаю с легкой усмешкой и качаю головой.

- А вы та еще лживая дрянь, госпожа Е, - язвительно произношу я, и она начинает нервничать под моим неумолимым взглядом, на лбу у нее появляется складка. - Делайте, что вам нужно, а я останусь здесь на столько, на сколько мне нужно. - Я уже собираюсь отступить на шаг назад, но передумываю и делаю шаг вперед, на крыльцо, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. - Так как сейчас здесь только вы и я, позвольте мне кое-что сказать. Если вы хоть как-то причастны к тому, что та маленькая девочка не проводит каждый вечер в объятиях своего отца, вы пожалеете об этом каждой косточкой своего тела.

Ее глаза расширяются, я делаю шаг назад и захлопываю дверь прямо у нее перед лицом и отодвигаюсь в сторону, чтобы она не смогла увидеть меня в окне. Я прислоняюсь к стене, чтобы отдышаться.

С этой штучкой что-то точно не так, я знаю это. И она была чертовски удивлена тем, что я в курсе про Вонён. Ей остается только надеяться, что ее добрые намерения подкреплены законом, в обратном случае на нее обрушат свой гнев не только трое Кимов.

Вздохнув, я наливаю в стакан немного дорогущего бурбона Чимина и опрокидываю его в себя, опустившись на диван.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, потому что я вот-вот взорвусь от бешенства.

Я уже по уши в дерьме и увязаю все глубже. Вот же дура!

Мне нужно отпустить этих людей.

Всех.

Проблема в том, что я не уверена в том, что знаю, как это сделать. Каждый день вдали от них я спрашиваю себя, что я делаю здесь, рядом с Чимином, в его доме.

Умная девушка уже ушла бы.

Дверь распахивается, и в дом вваливается вспотевший, озлобленный Чимин.

К моему удивлению, его плечи расслабляются при виде меня.

- Как прошла тренировка? - Я приподнимаю бровь, протягивая руку к бокалу и наливая еще половину.

Он улыбается.

- Прекрасно, дорогая.

Я фыркаю и откидываюсь на спинку дивана.

Он окидывает меня взглядом и улыбается еще шире.

- Что? - с подозрением спрашиваю я.

- Твой наряд идеален, ну, знаешь, для вашего народца, - произносит он, не сводя глаз с моих черных джинсов, порванных на бедрах, и белоснежной короткой футболки. Он переводит взгляд на мои волосы, собранные мной после душа во французские косы с хвостиками. - Прическа тоже.

- Для чего?

- Ты разве не слышала? - его ухмылка заставляет меня выпрямиться. - Сегодня вечеринка по поводу восемнадцатилетия Тэхёна, и ты пойдешь туда со мной в качестве моей милой девушки, дорогая. - Он шагает к лестнице, а я пытаюсь сделать вдох, в чем мои легкие мне вдруг отказывают.

Я еще так мало его знаю, что даже не в курсе про его день рождения.

- Мы выезжаем через тридцать минут! Полагаю, тебе стоит надеть еще те уродливые ботинки!

Едва сдерживая то, что пытается процарапать себе путь наружу, я откидываюсь назад и закрываю глаза.

Это непременно будет интересно.

И под «интересно» я имею в виду чертов кошмар.

Я делаю еще глоток.

Вероломная сука.

И это я.

Тэхён

Она пришла с ним, как мы, блин, и думали.

Словно приклеенная к нему, слегка пошатывающаяся. Они тихонько проскользнули внутрь, как будто Чан, сторожевой пес здесь, в «Башне» - клубе, который мы арендовали для сегодняшней вечеринки, - не отправил мне сообщение в ту же секунду, как ее поношенные тимберленды ступили на бетон.

Моя кровь раскаляется, а мышцы сокращаются от одного лишь взгляда на нее.

Она же чистый дьявольский огонь.

Безо всяких усилий, в которых кто-то мог бы увидеть какие-то особые намерения. Узкие, обтягивающие задницу джинсы, полоска кожи над талией, длинные волосы, собранные в два хвоста, готовые намотаться на мои кулаки, с синими кончиками, сияющими в свете ламп. Непринужденная сексуальность.

Однако, встретившись с ней взглядом, я замечаю, что выглядит она ужасно. Она измотана, как я надеялся, и несчастна, как я мечтал. Она кажется настолько ушатанной, насколько и заслужила за все свои выходки.

Тем не менее, глядя на нее, я вижу только одно: она моя.

И все же сегодня она здесь не со мной.

Она с ним, этим ублюдком, жаждущим лишить мою семью власти. Парнем, который мечтает избавиться от Кимов и получить контроль над этим городом для своей семьи, чтобы утопить его в грязи и управлять им так, чтобы стать богатым и властным, а не уважаемым и внушающим страх, как настоящие лидеры, как Кимы.

Как мы, мать его.

Он не хочет помогать слабым стать сильными, предпочитая, чтобы они не высовывались. Не хочет наблюдать, как местный бизнес расцветает и создает лучшее, сплоченное сообщество. Нет, он мечтает править всеми и готов идти по головам всех маленьких людей, встающих у него на пути. Это не то, частью чего хотят стать люди, - это конец эры.

Наши семьи не единственные в Сеуле, обладающие властью. Несколько таких же раскиданы по Корее, и мы защищаем жизнь, которой живем, и города, которые мы создали. Мы живем по собственным законам и присматриваем друг за другом.

Но наш город - последний из разделенных надвое, единственный, где основатели борются друг с другом за власть. По мнению нашего отца, мы с братьями должны положить конец этой войне, пока не подключились другие семьи и не решили все за нас. Лишь одно имя может быть во главе, и это будет Ким.

Паки были вытеснены не без причины.

Они замарали себя и не знают, что такое преданность. Они, не задумываясь ни на секунду, поимели бы сами себя, если бы это сулило им выгоду. Наш город, наша семья и народ стоят на трех вещах: честность, преданность и уважение.

Чимин с радостью продаст все три, чтобы набить свой карман зеленью - как будто единственному наследнику будет мало того, что оставит ему дед, когда сыграет в ящик.

Алчность порождает ложь и предательство, и если сюда придет анархия, мы все падем. Окружающие города и их главы, не колеблясь, придут сюда, если мы не сможем контролировать наших собственных людей.

Вопрос в том, заглушает ли уже звон денег мой голос для моей девушки?

Я бросаю взгляд на Сану, одну из пешек Суджин, усевшуюся на барную стойку, чтобы поболтать с барменом.

- Я устал ждать, пора проверить это дерьмо.

Я снова смотрю на Дженни, изо всех сил, мать ее, старающуюся спрятать свое тело за барным стулом.

- Ты в этом уверен? - Джин говорит так тихо, что его слышу только я. - Та цыпочка должна приехать с минуты на минуту.

- Мне нужно знать.

- Я с Тэхёном, - Намджун кивает, и его тело уже слегка покачивается под действием алкоголя.

Джин оглядывает его, прежде чем перевести взгляд на меня - в нем отчетливо читается сомнение.

- А ты к этому готов? - не отстает он. - Что будет, если все пойдет не по плану?

- Тогда она будет умолять о том, чтобы ее вернули в трейлер, еще до того, как мы с ней закончим.

Джин вздыхает, слегка опуская плечи, и кивает. Намджун потирает руки, весь такой уверенный и готовый, хотя я знаю, что он чертовски нервничает. Он закидывал в себя шоты один за другим с того момента, как мы приехали.

Я залпом опустошаю свой стакан и встаю. Я уже несколько месяцев не пил так много, и хоть я и не в хламину, не могу отрицать, что мне нравится, как мое тело, наконец, расслабилось после стольких дней чистого чертова напряжения.

Сана видит, что я иду к ней, и ее спина тут же выпрямляется.

Я никак не предупреждаю ее - только взглядом по мере приближения. А потом хватаю под колено и подтягиваю к краю стойки. Я встаю у нее между ног, и она охает, распахивая глаза.

- Ты пялишься на меня уже целый час, Сана, - я наклоняюсь к ней. - У тебя что-то есть для меня? - шепчу я, проводя ладонями по ее бедрам, и она напрягается.

Выдав нервный смешок, она отшатывается, бросив быстрый взгляд направо.

- Я... - она отодвигается от меня, пожимая плечами. - Слушай, я и вправду этого бы очень хотела, и, возможно, я на тебя смотрела, но это все. Раньше я бы отдала что угодно за такую возможность, но теперь все изменилось. На следующей неделе у меня съемка, и я не могу рисковать своей задницей. Прости. - Она спрыгивает с барной стойки и уходит.

- Ты идиот.

Я оборачиваюсь и обнаруживаю у себя за спиной Розэ. Джин и Намджун подходят к нам.

- Я же велел тебе приехать в десять, - шиплю я.

- А мне пришлось ждать, пока Су Ён отрубится, потом искать, кто меня подвезет, потому что иначе мне сюда не добраться. Но... - Розэ облизывает губы и улыбается мне, - теперь я здесь.

- Зачем тебе вообще это надо? - спрашивает Намджун, изучая ее своим затуманенным взглядом.

- Как я уже говорила вам, парни, мне не нравится то, что она делает в последнее время. Ей не следовало выступать против вас. - Она протягивает руку, чтобы дотронуться до моего бицепса, и я бросаю на нее злобный взгляд. - Я не верю, что она такая скандалистка, какой ее показывает этот обмен. - Она делает шаг ко мне и кладет ладони мне на грудь. - Так что, как я уже сказала, я собираюсь принять удар на себя, и, надеюсь, это поможет вам, Кимы, получить то, что вы хотите.

Мои братья неохотно отступают на несколько шагов, что-то бормоча себе под нос.

Розэ мгновение колеблется, а потом осторожно приподнимается на носочки и касается моих губ своими.

Через секунду я заставляю себя обнять ее и притянуть ее тело к себе.

Она улыбается и накрывает мои губы своими, засовывая свой язык мне в рот. Я отвечаю на поцелуй, заставляя свой язык повторять ее осторожные движения.

Как же все, мать его, неправильно.

Моя детка никогда не осторожничает, пуская в ход свой рот.

Она требует, наказывая и пылая от желания.

И она не пытается вмешаться, чтобы прекратить, мать его, все это.

Черт тебя подери, Дженни!

Я отстраняюсь от губ Розэ, но еще минуту обнимаю ее. Я убираю руки, когда она улыбается мне.

Она дотрагивается до своих губ, мгновение колеблется, а потом исчезает в коридоре в поисках туалета.

Джин и Намджун снова подходят ко мне.

Ярость и раздражение в сочетании с полным отчаянием накрывают меня, и такие же болезненные эмоции я вижу на лицах своих братьев.

Джин вздыхает, опуская подбородок к груди, а Намджун сжимает челюсти и отводит взгляд.

Вот и все, Дженни не сделала свой ход. Она просто позволила этому случиться, все это время оставаясь рядом со своим мудаком. Я не знаю, что, блин, должно было произойти по моему мнению, но чего я точно не ожидал, так это жгучей боли, пронзившей мою грудь. Она жалит меня так глубоко, что мышцы лица напрягаются, и я жмурюсь.

Она могла бы с тем же успехом ударить меня в живот ножом и провернуть его. Что-то говорит мне, что от этого было бы меньше вреда, чем от стояния здесь с осознанием, что она не там, где хочет быть.

Дженни и вправду просто стояла там, смотрела, как эта цыпочка засунула мне в горло свой язык, и ничего не сделала.

Моя Дженни ни за что бы не стала этого терпеть.

Похоже, она думает, что она больше не моя.

Намджун пинает стул, и тот падает на пол, но музыка такая громкая, а свет такой тусклый, что никто этого не замечает.

Он в бешенстве устремляется из зала.

Джин поднимает стул и машет бармену, чтобы тот сделал еще один круг.

К черту все это дерьмо.

Дженни

Храбрая маленькая сучка.

А еще прикидывалась, будто ей симпатичен Намджун. Я знала, что блеск их мира так и манит ее, это было понятно еще по ее завистливым словам на самой первой вечеринке в доме Чимина, куда девочки из общего дома притащили меня.

Она такая же, как все остальные: ждет, когда ей представится возможность забраться на одного из Кимов.

Надо было сломать ее чертов нос.

Я незаметно выхожу и направляюсь по темному коридору обратно, но меня вдруг дергают в сторону и вжимают в стену - эти движения становятся для него уже слишком привычными.

Чимин произносит мне прямо в лицо:

- Какого хрена ты делаешь?

Я в ту же секунду высвобождаюсь и отталкиваю его.

- Я уже говорила тебе, Чимин, еще раз тронешь меня без разрешения, которое я, мать твою, никогда и не дам, и я тут же воткну тебе в легкое свою четырехдюймовую штуку, а потом буду хохотать, глядя на тебя, истекающего кровью.

Он откидывает голову и смотрит прямо на меня.

- Ты думаешь, я не понял, что ты только что сделала? Что я не наблюдал за всем этим зрелищем вместе с тобой, а потом не заметил, как ты, мать твою, скрылась в том же самом направлении?

- Как будто мне, блин, не плевать.

Он рычит:

- Ты не можешь бегать тут, изображая из себя ревнивицу! Ты принадлежишь мне, по крайней мере, для всех этих людей.

- Отойди от нее, мать твою, Пак!

Мы оба резко поворачиваем головы и видим слегка пошатывающегося Намджуна с затуманенным взглядом воспаленных глаз.

Черт. Он все слышал?

- Иди на хрен, Ким. Я тут развлекаюсь со своей девушкой. Темные углы - мои любимые...

Намджун размахивается и, прежде чем Чимин успевает все осознать, наносит ему тяжелый удар прямо в челюсть.

Я отступаю на шаг назад, освобождая для него место, и Чимин бросает на меня злобный взгляд, потирая щеку.

Чимин поднимает руку и указывает на Намджуна, собираясь уходить, - он достаточно осмотрителен, чтобы не вступать с ними в драку прямо здесь.

- Пошли, Джен, - командует он и тут же уходит, не дожидаясь меня.

А вот Намджун ждет, и как только Чимин поворачивает за угол, шагает прямо ко мне.

- Не лезь, мальчик, - выдавливаю я, делая шаг назад. - Все это - не твое дело.

- Это мое, мать его, дело. Это мы привели тебя сюда, дрянь, - еле внятно произносит он гневным тоном, но боль в его голосе заставляет меня ощутить угрызения совести.

- Мы дали тебе дом, дважды, а ты решила поиметь нас? Сначала спала с моим братом, а теперь позволяешь парню, пытающемуся поиметь нашу семью, тыкать в тебя своим членом? - Он медленно подходит ближе. - Становишься все более сговорчивой, да? Пытаешь подняться до уровня мамочки?

- Хватит, - рявкает Шуга, присоединяясь к нашей вечеринке.

У меня внутри все холодеет. Последнее, что мне нужно, - это чтобы он сейчас разболтал то, что знает.

Я прищуриваюсь, глядя на него, как раз в тот момент, когда Намджун оборачивается к нему.

- Иди на хрен, Мин. Могу поспорить, ты тоже замешан в этом дерьме, да? - произносит он, глядя ему прямо в лицо. - Маленькие оборванцы, как вы двое, всегда держатся вместе, так ведь? Мне бы следовало отпинать твою зарвавшуюся задницу.

- Ты пьян, - моргает Шуга. - Просто иди отсюда.

- Сам иди, мудак. - Намджун хватается за пояс, шагая к Шуге, его глаза сужаются до щелок. - Не забывай, где ты.

Вдруг, как будто все еще недостаточно плохо, распахивается дверь туалета, и в проеме появляется Розэ.

Она застывает при виде нас всех, ее глаза расширяются - с губы все еще сочится кровь.

Я замираю на месте - мы все замираем, за исключением Шуги.

Нет, нет, нет. Черт!

Я же велела ей подождать пять минут... пять чертовых минут.

Наконец Розэ дергается с места и поспешно уносит ноги.

Это выводит Намджуна из ступора, он поворачивает голову ко мне, а я не могу заставить себя посмотреть на него.

Он неподвижно стоит минуту, а потом отпускает тихий смешок, поворачивается и, спотыкаясь, уходит прочь.

- Да уж, охренеть, малышка...

Шуга медленно уходит вслед за ним, лишь единожды обернувшись ко мне.

Я прислоняюсь к стене и закрываю глаза.

- Проклятье.

Тэхён

Мы с Джином опрокидываем два шота, и стоит только нам поставить стаканы, чтобы отправиться искать Намджуна, как кто-то хлопает меня по плечу и кидает мне в лицо залитые кровью салфетки.

Розэ протискивается между нами - с губы у нее капает кровь, уже испачкала футболку.

- Всегда пожалуйста, - шипит она мне в ухо. - Вы мне должны.

Джин тут же оборачивается, вглядываясь в темный коридор, ведущий к женскому туалету, куда ушла Розэ и откуда она только что вернулась.

Намджун выскакивает из того же коридора, направляясь прямо к нам с яростным выражением лица, но мой взгляд прикован не к нему.

В свете ламп показывается Дженни - с бледным лицом и дикими глазами.

Ее взгляд встречается с моим, и огонь в них заставляет меня расправить плечи.

Если бы не расстояние между нами, она бы врезала мне по лицу.

Моя детка ревнует и готова драться.

Вдруг она отводит взгляд, и ноги уносят ее прочь, обратно к мудаку, который будет гореть в аду.

Чимин что-то шипит ей, приобнимая за талию, и я срываюсь с места, но Джин останавливает меня, схватив за плечо.

Он придвигается к ней с жестким выражением лица, но она вырывается с четко читаемым по ее губам «Отвали».

Дрожь пробегает по моему позвоночнику.

Какого хрена тут происходит?

В следующую секунду мы покидаем клуб.

- Мы что-то упускаем, - выпаливает Намджун, когда мы ступаем на тротуар рядом со входом. Он еще не убежден, но отчаянно хочет в это верить. - Нам нужно выяснить, что именно.

Водитель, которого мы наняли на ночь, один из наших охранников на складах, подъезжает к нам, и мы молча садимся в машину.

Я согласен, тут явно, мать его, что-то не так. Есть какая-то причина для всего этого, и мы должны ее узнать. И это касается не только ее поступков, но также Пака и нашего отца.

А здесь? То, что произошло сегодня, показало ее преданность, мы сыграли на ее слабости, как и говорила Су Ён.

Прошла проверку.

Отреагировала единственным знакомым ей способом.

Импульсивная. Неуправляемая. Безбашенная.

Моя.

Продолжение следует...

•4870 слов•