глава двадцать девятая
Юля улыбнулась. Конечно, знал. Человек, который с легкостью изучил все языке на свете, не мог позабыть одно имя.
– Мы будем проводить в этой квартире много времени, и ты можешь поменять все, что сочтешь нужным.
Юля кивнула и прошлась по комнате. Что здесь можно поменять? Занавески, которые идеально подходят по стилю к интерьеру? Повесить пару новых картин? Но это явно испортит общий вид. Переклеить обои в пику отличному вкусу Даню?
Она снова обернулась к мужу и попыталась найти хоть намек на эмоции в его глазах. Но это было бесполезно.
– У меня будет своя комната? – к удивлению для самой себя спросила Юля.
– Своя – это какая? – не понял Даня.
– Мое собственное место, – попыталась объяснить она. – Куда я смогу положить свои вещи, когда их привезут.
– Тебе не хватит места в нашей комнате?
Юля кивнула, прекрасно понимая, что Даня говорит совсем не об одежде. Между ними разверзлась пропасть. И сейчас Юля как никогда ощущала разницу в возрасте. Двенадцать долгих лет...
– В чем дело, дорогая? – нежно спросил Даня, и Юля едва сдержала слезы, которые подступили к ее глазам.
– Ничего, – пробормотала она. – Просто я чувствую себя не в своей тарелке.
– Ты привыкнешь.
Это утешение или приказ?
– Но...
Зазвонил телефон. Они уставились на него с удивлением, так как нелегко возвращаться к цивилизации после двух недель, проведенных на острове, где не было практически никаких средств связи.
Даня направился в холл, чтобы поднять трубку, а Юля пошла на кухню, собираясь приготовить крепкий кофе. Когда он появился рядом, она не осмелилась поднять глаза.
– Мне необходимо сейчас уйти, – заявил Даня.
Юля кивнула, сгорая от желания извиниться за Мэтью и за всю историю, из-за которой Даня попал в такую передрягу, но голос отказывался ей подчиняться.
– Я не знаю, когда вернусь, поэтому скоро приедет моя помощница, Абриана Тристано. Она сама будет отвечать на телефонные звонки. У нее есть номер моего мобильного на случай необходимости. Можешь полностью ей довериться.
Юля совершенно не нравилось то, что она слышала.
– Я бы предпочла быть с тобой.
В первый раз за долгое время Даня улыбнулся:
– Любовь моя, твое присутствие будет отвлекать меня. А если я сейчас подойду и поцелую тебя в благодарность за такое предложение, то рискую никуда не поехать.
– Тогда я подойду сама, – сказала Юля и быстро сократила расстояние между ними. Она должна поцеловать мужа вне зависимости от того, хочет он этого или нет.
После того, как Даня крепко прижал ее к себе, вся неуверенность Юли испарилась.
– Не позволяй им запугать тебя, – прошептала она.
– Тебе кажется, они на это способны?
– Нет. Просто мне страшно, – призналась Юля.
– Ничего не бойся, – прошептал он ей на ухо. – Я знаю, что делаю.
В дверь позвонили, и Даня, отпустив жену, отпер замок. Юля сразу же заметила изменение в его походке. Она стала более уверенной и собранной.
Абриана оказалась очень милой женщиной, хотя Юля заранее начала ее ненавидеть. Теперь Юля чувствовала себя, как в коконе – отгороженной от внешнего мира. Никаких телефонных звонков, никаких газет. Но даже Даня был не в силах удалить телевидение из ее жизни. Юля каждый день видела, как в новостях обсуждалась одна и та же тема. Президент банка поставил под сомнение свою репутацию, дав взаймы крупную сумму тестю.
– Даня не хотел бы, чтобы вы смотрели это, – с волнением сказала Абриана, увидев, как Юля побледнела. – Он использовал свои личные деньги, а не капиталы банка. И у Дани есть тому доказательства.
– Угу, – пробормотала Юля, стараясь верить Абриане. Но она знала, что Даню не вызвали бы на допрос, если бы все шло гладко.
Она почти не видела мужа. Всю неделю он приходил поздно, уставший и неразговорчивый.
И Даня не спал с ней в одной постели. Он объяснял это тем, что не хотел будить жену рано утром, когда уходил, и поздно вечером, когда возвращался. Юля прекрасно понимала его. Но ужасно по нему скучала.
Вдруг однажды во сне она почувствовала, как знакомые руки обнимают ее, а губы жарко целуют. Открыв глаза, она увидела радостное лицо Юли.
– Все закончилось?
Даня кивнул.
– С твоего брата сняты все обвинения. Банк решил не возбуждать уголовное дело, так как деньги отсутствовали всего сутки.
– А ты? – спросила Юля.
– Я придерживался своей версии, и все прошло хорошо. Я продолжал утверждать, что понятия не имел о миллионах, которые взял твой брат. Так что у них ничего на меня нет.
Юля провела рукой по его щеке.
– Но то, что ты сделал... неправильно?
Даня ответил не сразу. Он взял ее руку и поцеловал каждый пальчик.
– В известном смысле, да.
В глазах Юли стояли слезы.
– Прости за то, что из-за меня тебе пришлось пойти на это. И спасибо. Я люблю тебя, Даня, – прошептала она.
Впервые в жизни Юля позволила себе произнести эти слова. Но Даня молчал. Он лишь продолжал целовать кончики ее пальцев.
– Ух ты. Похоже, мои старания не прошли даром, – неожиданно хмыкнул он.
Юле показалось, что ей дали пощечину. Она постаралась вырваться из его объятий, но Даня крепко схватил ее.
– Нет, – пробормотал он. – Забудь, что я сказал. Я тоже люблю тебя, дорогая моя. Ради кого можно рисковать своей карьерой, если не ради любимой женщины?
Действительно, подумала Юля, что заставило его это сделать? Злость? Раненое самолюбие? Он не желал показаться дураком после того, как Бианка бросила его?
– А теперь я хочу тебя, – простонал Даня. – Так сильно, что мне больно.
И он страстно поцеловал жену. Впервые после их брачной ночи они занимались любовью так, что Юля забыла обо всем на свете, а на ее щеках блестели слезы счастья. Даня губам собрал эти слезинки и всю ночь держал Лиззи в своих руках.
Утром она проснулась в одиночестве. Юле не хотелось вставать, но скоро должна была прийти Абриана, поэтому необходимо было подняться к этому времени.
На кухонном столе ее ждала записка. Ее руки отчего-то начали дрожать, когда она узнала красивый почерк Дани.
«Ужин в восемь, – написал он. – Я забронирую нам столик в каком-нибудь особом месте. Надень что-либо сногсшибательное. Это будет нашим первым свиданием. – И подпись: – Люблю тебя. Даня».
Люблю тебя. Даня...
У Юли сжалось сердце. Лучше бы он этого не писал. Лучше бы сделал вид, что эти слова никогда не были сказаны. Тогда, возможно, она смогла бы забыть про них и начать жить заново.