глава двадцать четвертая
Даня обнял ее и начал двигаться, унося Юлю за собой в страну блаженства. Она потянулась к его губам, но он попросил:
– Посмотри мне в глаза.
Юля открыла тяжелые веки, хотя и не помнила, когда успела зажмуриться. Их взгляды встретились, и наконец он подарил ей это – волны удовольствия, которые неожиданно нахлынули на нее. Даня наблюдал, как Юля бьется в экстазе, а потом сам присоединился к ней, и они слились в едином порыве.
Обольщение, призналась себе Лиззи спустя несколько минут, когда вернулась с небес на землю. Только что она была красиво обольщена.
Даня не шевелясь лежал на ней, и Юля чувствовала биение его сердца. Она осознала, что ее ноги все еще обвивают мужа.
Юля знала, что это восхитительное ощущение останется навсегда вместе с ней.
Она осторожно опустила свои ноги на кровать. Ее движение как будто привело Даню в чувство. Он приподнялся на локте и выключил свет.
Все закончилось. Даня лег рядом, не выпуская Юлю из объятий. Но не было сказано ни слова. Казалось, все завершилось и он просто хотел уснуть.
Это ранило Юлю. Она все порывалась заговорить, но Люк лишь обнял ее и прижал ее голову к своей груди.
Он так и уснул – крепко прижимая жену к себе. Юля никогда в жизни не чувствовала себя такой несчастной. Почему он так повел себя? Из-за того, что она усомнилась в его способностях любовника? Как можно любить Даню и одновременно ненавидеть его? Она совершенно себя не понимала...
Юля попыталась отстраниться, но Даня держал ее слишком крепко. В конце концов она перестала сопротивляться, расслабилась и закрыла глаза.
Юля даже не представляла, что Даня в это время не спал. И каждый раз, когда она шевелилась, ему приходилось сдерживать свои порывы.
Юля и не догадывалась, что если она сочла все произошедшее традиционной брачной ночью, то для Дани эта ночь оказалась самой удивительной за всю его достаточно долгую жизнь...
Юля погрузилась в сон, а утром обнаружила, что Даня уже ушел. Это стало для нее облегчением. Не пришлось избегать неловких взглядов и глупых слов. Она приняла душ, прокручивая прошедшую ночь в голове.
Теперь Юля была в смятении. Зачем они сделали это? Зачем она позволила Дане все? Одной недели хватило этому мужчине, чтобы добиться ее.
Потому что она его любит?
Нет! Юля выключила воду. Она его не любит! Она не хочет его любить!
Чтобы спуститься вниз, Юле потребовалось собрать все свое мужество. Воспоминания все еще будоражили ее, и она понятия не имела, чего ожидать от Данипри встрече.
Юля не знала, куда идти, поэтому направилась в комнату, где они ужинали прошлым вечером. При дневном свете все выглядело по-другому. Комната казалась больше и светлее. Огромное окно выходило в ухоженный сад, а вдалеке виднелось лазурное море.
Позади послышались шаги, и Юля обернулась, ожидая увидеть Даню. Но это была Нина, которая приветствовала ее широкой улыбкой.
– Вы проснулись, синьора? Синьор Даниил приказал не будить вас, чтобы вы хорошенько выспались после перелета. Но я уже начала волноваться, что вы пропустите такой прекрасный день!
Беззаботная болтовня Нины слегка успокоила Даню. Уже через минуту она сидела за столом и пила свежевыжатый апельсиновый сок. А Нина между тем продолжала суетиться вокруг нее, как курица-наседка.
– Пожалуйста, зовите меня Юлия, – сказала молодая женщина, когда обращение «синьора» начало резать ей слух. Она не чувствовала себя ни синьорой, ни миссис, хотя на ее пальце было обручальное кольцо.
– Синьор Даниил после завтрака ушел посмотреть, как дела у его фермеров, – сказала Нина.
– Его фермеров? – переспросила Юля.
– Он вам не сказал? – удивилась Нина, наливая молодой хозяйке кофе. – Этот дом и земля принадлежали его бабушке. В главном зале висит ее портрет. Если хотите, я покажу вам его попозже. Синьор Даниил проводил здесь все школьные каникулы. Он взял дела в свои руки после смерти синьоры в прошлом году.
В прошлом году? Юля не знала, что Даня пережил недавно большую утрату. Нина продолжала:
– Мы до сих пор скучаем по ней. Особенно синьор Даниил. Он как-то сказал мне, что именно бабушка научила его жизни. Непросто долгие годы прожить в богатстве, оставаясь при этом человеком. Но теперь с ним вы, – улыбнулась она. – Вы бы понравились старой синьоре. Вы внешне похожи на нее. И такая же упрямая, и...
– Англичанка, – произнес мужской голос. Юля замерла, не донеся кусочек апельсина до рта. Она обернулась и увидела в дверях Даня. Высокий, красивый, уверенный в себе, он стоял, скрестив руки на груди, и с улыбкой наблюдал за ней.
– Дикарка, – добавила Нина, не замечая, как накалилась атмосфера. – Вы называли ее английской дикаркой.
– Да, именно, так, – кивнул Даня и с интересом начал наблюдать за тем, как Юля покрывается краской.
Он назвал ее так прошлой ночью, когда она укусила его. Что-то подобное прошептал на борту самолета, когда страсть чуть было не завела их слишком далеко. Юля положила апельсин на блюдце и резко встала.
– Доброе утро, моя дорогая жена, – сказал Даня по-итальянски и оглядел ее с ног до головы.
Теперь Юля расстроилась, что надела короткую юбку и топик. Лучше бы она закуталась в длинное пальто, несмотря на жару.
– Ты не ответишь мне, милая? – с ухмылкой спросил он.
Нет, подумала Юля, я пока вообще не могу говорить. Она провела языком по губам и тут же пожалела об этом, так как Даня не сводил с нее глаз.
– Итак, моя девственная жена лишилась дара речи, – улыбнулся он. – Видимо, мои таланты любовника не так уж плохи.
– Не надо, – прошипела Юля. Она была поражена тем, что он говорит ей такие гадости в присутствии экономки.
– Мы одни, – заявил Даня, заметив ее взгляд. – Нина удалилась, как только ты столь очаровательно покраснела. Кроме того, поздно держать историю этой ночи в секрете. На простыне остались следы крови. – (От этих слов Юля побледнела.) – Ты разве не видела? – поинтересовался Даня и начал сокращать дистанцию между ними. – Ну, одна из служанок наверняка это заметила, перестилая постель.
Юля отшатнулась, когда Даня коснулся ее рукой, но продолжала молчать.
– Без комментариев, – улыбнулся он и взял дольку апельсина. – Признаюсь, когда я сам увидел это, то был несколько ошарашен. Совсем как в средневековье. Я даже ожидал, что свидетельство твоей непорочности будет вывешено на балконе...
Еле сдержав плач, Юля выскочила из комнаты и побежала куда глаза глядят. На улице было так жарко, что на секунду ей захотелось вернуться в прохладный дом. Но нет. Лучше сгореть на солнце, чем находиться под одной крышей с этим человеком.
Юля не понимала, почему Даня так жестоко обошелся с ней. Что плохого она ему сделала? Как человек за одну секунду мог превратиться из нежного любовника в бесчувственного зверя?