Глава 15:
Столовая. 13:15.
Я стояла в очереди, потянулась за подносом, когда за спиной раздался знакомый голос:
— Кажется, я уже видел это меню во сне.
Я не обернулась. Но сердце сжалось — он стоял так близко, что я чувствовала тепло его дыхания.
— Вы... — я сделала шаг вперед, — тоже переведены в терапию?
— Нет. Просто голодный.
Он дал мне поднос, намеренно не задевая мои пальцы. Раньше бы обязательно коснулся.
Мы молча двигались вдоль витрины. Он наложил себе салат, я — суп.
— Ты... — он начал и поправился, — Вы хорошо устроились здесь?
— Да.
— Это... хорошо.
Тишина. Только стук ложек и гул голосов вокруг.
Он вдруг глубоко вдохнул:
— Я читал. Про... ваши правила.
Я замерла с половником в руке.
— Зачем?
— Чтобы понять.
Повар громко хлопнул крышкой котла, и чуть вздрогнула. Николас не смеялся.
— Спасибо, — вырвалось у меня.
Он кивнул и отошел к кассе — даже не попрощавшись.
Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверью.
«Почему это больнее, чем когда он дразнил меня?»
Коридор. 17:40.
Я шла мимо библиотеки. Он сидел там один, склонившись над книгой.
На обложке золотом сверкало: «Хадисы для ежедневной жизни».
Я прижала руку к груди и прошла мимо, не оборачиваясь.
---
Больничный коридор.
Я заполняла карты, когда тень упала на стол.
Он стоял передо мной.
Без костылей. Без больничной пижамы. В обычных джинсах и тёмном свитере, который делал его глаза ещё ярче.
— Меня выписывают, — сказал он просто.
Ручка в моей руке дрогнула.
— Это... хорошо.
Тишина.
Он положил на стол листок.
— Мой номер. Если вдруг...
— Зачем?
— Чтобы ты знала, где меня найти. Когда я вернусь.
Я подняла на него глаза.
— Вернёшься?
— Да.
Он сделал шаг ближе, но не прикоснулся.
— Я изучил основы. Но этого мало. Я хочу понять— не для тебя, а для себя.
Сердце бешено застучало.
— Николас...
— Подождешь меня?
Я сжала кулаки.
— Ты не обязан...
— Аманат.
Это звучало совсем иначе. Не так как раньше. Его голос вызвал мурашки.
— Я не прошу обещаний. Только... не закрывай дверь.
Я глубоко вдохнула.
— Если через год мы оба... не передумаем...
Он улыбнулся — не шутливо, а так, будто впервые за долгое время смог дышать.
— Значит, увидимся.
И вышел, не оборачиваясь.
Я смотрела на его спину, пока он не скрылся за поворотом, а глаза наполнялись слезами.
«Соберись, тряпка!»—говорила я себе.
Потом развернула листок.
На обратной стороне был нарисован маленький бантик.