Глава 1:
«О Аллах, Аль-хамду ли-Ллях за то, что повел меня верным путем. Амин»,** — прошептала я, завершая дуа.
Поднявшись с коврика, аккуратно свернула его и убрала в тумбочку у кровати. Несмотря на то, что глаза слипались от усталости, я заставила себя выйти из спальни — если бы прилегла хотя бы на минуту, то уснула. Я строго придерживаюсь правила: никакого сна после утреннего намаза.
Меня зовут Бельведер Аморетт Эдгаровна. Кто-то коверкает имя на «Аморетта» или «Аморетти», но для всех я — Аманат. Документы пока не сменила, но после принятия Ислама оставила это имя в сердце. Живу одна в квартире, которую выделило государство.
Детство прошло в детском доме. Иногда навещаю свою воспитательницу: помогаю ей, играю с детьми, стараюсь дать им хоть каплю той любви, которой им так не хватает. Но я всего лишь одна, и сил не хватает на всех. Остается лишь молиться, чтобы каждый из них обрел семью.
Родителей не помню. Вернее, помню смутные обрывки, но... не хочу ворошить прошлое.
Сейчас учусь на втором курсе медицинского колледжа, осваиваю профессию акушерки. Подрабатывала, скопила на машину — не Mercedes конечно, но я не жалуюсь. Сегодня, правда, пришлось ехать на автобусе: почти всю зарплату потратила, а до следующей — как до горизонта.
—Би-сми-Лляхи, таваккальту 'аля-Ллахи, ва ля хауля ва ля куввата илля би-Ллях,— прошептала я, выходя из дома.
На улице стоял жгучий уральский холод. Минус двадцать семь — не предел, но я забыла шарф, и теперь прятала покрасневший нос в пушистые перчатки.
На остановке заметила девочку лет пяти. Она что-то оживленно рассказывала маме, та улыбалась в ответ. Мороз будто отступил — на сердце стало тепло и... пусто.
«Как же иногда хочется просто обнять кого-то и заплакать»,— мелькнула мысль.
Но я давно научилась глотать слезы. Вокруг все казались счастливыми, а я... Я не одна. Всевышний всегда со мной.
Дорога заняла вечность: семь остановок на трамвае, пересадка, еще восемнадцать остановок, потом автобус... Наконец, больница.
Переоделась, приступила к работе. Пока мы не принимаем роды — проходим сестринскую практику. Сегодня мне предстояло снять катетер у пациента в 205-й палате. Николас Витарио.
По Исламу запрещено прикасаться к чужим мужчинам, но... перчатки и необходимость обучения смягчали запрет.
Я вошла.
На кровати лежал молодой человек. Казалось, он спал, но при звуке шагов повернул голову.
— Здравствуйте, я медсестра Аманат. Можно убрать вам катетер?— сказала я, стараясь не смотреть на пациента.
Он медленно поднял на меня глаза, скользнул взглядом по бейджику.— Ну, здравствуйте, Аманат... Вижу, вы студентка...— в его голосе явно звучало недоверие.