Бонусная глава
Влад
Десять лет спустя
Иногда я смотрю на Лию — и не могу поверить, что она действительно здесь, рядом со мной. Всё ещё моя. Всё ещё смотрит на меня теми же глазами, как в первый вечер в Сиракузах. Но теперь в этих глазах — спокойствие, нежность и что-то куда глубже.
Я сидел в своём кабинете, с приглушённым светом и тихой музыкой на фоне. Рабочий стол был завален папками, документами по поставкам и отчётами по безопасности. Внешне я был спокоен, сосредоточен, но в голове бродили мысли не о бизнесе, а о Лие и наших детях.
Эвану уже тринадцать. Он похож на неё — упрямый, добрый, и в то же время в нём всё чаще проскальзывает мой взгляд, мои повадки, моя холодная сосредоточенность в нужные моменты.
А Мира… моя маленькая девочка. Ей десять. Она — солнечный луч, который Лия подарила мне. И каждый раз, когда она смеётся, мне кажется, что весь мир становится мягче.
Я не слышал, как Лия вошла. Только почувствовал — знакомое тепло за спиной, её шаги, её дыхание. Она подошла, не говоря ни слова, обняла меня за плечи и медленно опустила ладони на мою грудь. Я откинулся в кресле и закрыл глаза.
— Устал? — её голос был мягким, словно вечерний ветер.
— Всегда, когда тебя долго нет рядом, — выдохнул я и повернулся, чтобы взглянуть на неё.
Она присела ко мне на колени, сдвинула папки в сторону и коснулась губами моей щеки. Всё остальное исчезло. Остались только её руки, которые скользнули мне под рубашку. Остался только её запах. Её кожа.
— Я скучала, — прошептала она, касаясь губами моего уха.
— Я не перестаю скучать даже тогда, когда ты в двух шагах, Лия. Я зависим. От тебя. От всего, что ты собой стала.
Я притянул её ближе, целуя в висок, потом ниже — вдоль линии шеи. Она тихо вздохнула и сжалась в моих руках, поддалась, позволив мне почувствовать, что она вся здесь — вся для меня. Она покачнулась вперёд и прижалась ко мне грудью, а я скользнул рукой по её спине, будто запоминал каждый изгиб.
— Закрой дверь, Влад, — прошептала она с оттенком улыбки. — Или мне это сделать?
— Уже поздно, — усмехнулся я. — А ты пришла слишком близко.
Я поднялся с ней на руках и понёс в нашу спальню. За десять лет я не устал носить её. Не устал хотеть её. И, чёрт, каждый раз — как в первый.
Мы опустились на постель в полумраке комнаты. Она легла подо мной, и я склонился к ней, целуя с такой нежностью, с какой только мужчина, действительно любящий женщину, может целовать спустя годы.
Её руки были в моей рубашке, мои ладони — на её бёдрах. Мы говорили глазами, дыханием, прикосновениями. В этот раз она перевернула нас и оказалась сверху. В её взгляде была власть. В её движениях — огонь. Она управляла каждым сантиметром нашего слияния, но я знал, что управляет ей любовь.
Мы были одним целым. Без суеты. Без спешки. Только мы. Наши тела. Наши чувства.
После — я держал её в объятиях, прижимая к себе так, будто кто-то мог забрать её прямо сейчас.
Мы лежали рядом в полумраке, укрытые простыней, в тишине, которую нарушало только наше дыхание. Лия прижималась ко мне всем телом, а я держал её, как будто мог раствориться в ней. Её ладонь лежала на моей груди, пальцы лениво рисовали круги, будто пытались на ощупь выучить, что я по-настоящему — рядом. Настоящий. С ней.
— Ты когда-нибудь думал, что всё вот так будет? — прошептала она, не отрываясь от моего тела.
Я молчал. Только провёл пальцами по её спине, медленно, от лопаток и ниже, будто не мог насытиться этим прикосновением.
— Я не мечтал. Я просто знал, что буду с тобой. Что мы пройдём через всё. Даже если сломаемся по дороге. Всё равно — будем.
Она повернулась ко мне лицом. Её глаза в темноте блестели. Те самые глаза, в которых когда-то был страх, потом — ярость, потом — боль. А теперь в них было то, что делает мужчину бессмертным. Безусловная любовь.
— Я тебя люблю, Влад, — шепнула она. — Каждый день. Всё сильнее.
Я прижал её к себе ещё крепче и уткнулся лицом в её волосы.
— И я тебя, Лия. Больше, чем жизнь. Потому что без тебя — я не я.
Мы замолчали. В доме царила тишина. За окнами — ночь. Где-то в комнатах спали наши дети. А в этом мягком полумраке, в этих молчаливых прикосновениях, в наших перекрещенных дыханиях — было всё, что я когда-либо хотел от жизни.
Мир мог рушиться. Всё могло меняться.
Но её сердце — моё.
А моё — в ней.
Навсегда.