Пока мы вместе

От лица Алекса

Проснулся первым. Постель теплая, но пустая - малявки рядом нет. Улыбнулся сам себе: уже сбегает раньше меня? Мир рушится.
Пошёл на кухню, поставил чайник, достал две кружки. Когда вернулся - тишина, только шум воды из ванной. Конечно.

Облокотился на дверной косяк:
- Смотри-ка, малявка, научилась вставать без меня. Мир не готов к такому повороту.
Она вщзглянула на меня через зеркало и снова к воде:
- Представь, чудовище, это называется «утро». Люди в него умываются.
- А я думал, ты сияешь без всякой воды.
- Меньше думай, - и плеснула мне прямо в лицо.

- Эй! Нарушительница! - я шагнул ближе и ответил тем же.
Через секунду нас понесло: брызги, смех, «эй, не заливай пол!». Схватил её за запястья - мягко, не держу, а ловлю. Она пятится, глаза смеются.
- Сдавайся, малявка, - почти шёпотом.
- Даже не мечтай, - ещё тише.

Мы стоим слишком близко. Капли бегут по её вискам, дыхание общее.
- Опасно так смотреть, - говорю.
- Опасно так подходить.
Снимаю полотенце, накидываю ей на плечи:
- Перемирие. Ты - полотенце, я - завтрак.
- Приму только с бонусом.
- Ты умеешь делать утро лучше.
- Сойдёт, - прячет улыбку.

---

На кухне - привычный ритуал: яйца, тосты, чайник шипит. Малявка сидит на столе, болтает ногами, следит, будто я фокусник.
- Ты готовишь слишком спокойно, - говорит. - Не похоже на тебя.
- Замки я ломаю, завтрак - чиню. Баланс.
- Философия повара-пленителя?
- Практика выживания, - ставлю тарелку. - Ешь и критикуй.
- Судья я строгий.
- Вчера уже осудила мои овощи.
- Сегодня подаю апелляцию, - смеётся. - Даю условно-досрочное.

Едим. Молчание между нами не пустое, а тёплое. Я ловлю её взгляд - прямой, без иголок.
- Ты сегодня подозрительно молчалив, - кидает она.
- Экономлю шутки на вечер.
- Концерт?
- Маленький, частный. Билеты дорогие.
- Повезло, у меня абонемент, - подмигивает.
- Опасно так говорить.
- Люблю риск, - улыбается. - Особенно рядом с тем, кто уверен, что всё контролирует.
- Я и контролирую.
- Всё, кроме меня.
- Согласен.

---

К закату свет режет дом на золотые полосы. Малявка садится на ковёр, волосы рассыпались, пара прядей падает на щёку.
- Ты когда-нибудь устаёшь быть серьёзным?
- Только рядом с тобой.
- Перекладываешь ответственность?
- Всегда. На тебя удобно.
- Почему?
- Потому что ты умеешь смеяться.
- Я? Тебя учу? - фыркнула.
- Пусть мир перекосится ещё чуть-чуть, - сажусь рядом.
Она кидает в меня подушку.
- Точность страдает.
- Это проверка реакции.
- Подойди ближе - проверим.

Она подходит. Я тяну её за руку - мы вдвоём падаем на ковёр. Смех, движение, и вот она, смеясь, оказывается у меня на животе.
- Планировала?
- Случайность. Но мне нравится, - шепчет.
- Мне - тоже.

Не встаём. Её волосы щекочут щёку, дыхание горячее. Смотрю - и не могу понять, чего хочу больше: тишины или её.
- Если бы всё было нормально, - говорит она, - мы бы всё равно так смеялись?
- Думаю, да. Только чаще.
- И громче.
- Чтобы соседи стучали по батареям.
- А мы им - пироги.
- Я ревную к пирогам.
- Значит, останешься, - подмигнула.
- Убедительно, малявка.

---

Ночь подкрадывается. Малявка в моём худи, босиком идёт по ковру, волосы спутаны. Я сижу на краю кровати и смотрю, как она движется - легко, будто ночь под неё подстраивается.
- Перестань так смотреть, - говорит. - У меня мысли путаются.
- Тогда не думай. Просто будь.
- Опасно предложение.
- Самое честное за день.

Она останавливается. Шаг - и мы уже слишком близко.
- Не смотри так, Алекс.
- Тогда иди сюда, малявка.

Поцелуй рождается сам - сначала проба, потом признание. Её пальцы вцепляются в ворот моей рубашки, мои - в её талию. Воздух густеет.
- Слишком... - выдыхает она.
- Поздно.

Я снимаю с неё худи, она - мою рубашку. Ткань шуршит, кожа горячая. Всё медленно, будто время растянулось. Мы дышим одним воздухом.
Останавливаемся. Смотрим.
- Если я исчезну... - шепчет.
- Тогда я найду.
- Громкое обещание.
- Я держу слово.
- Проверишь завтра?
- Проверю на тебе, малявка.
Она улыбается и прячет лицо у меня на груди.

Мы ещё шутим - вполовину дыхания, про водные бои, про соседей, про абонемент на мои концерты. Смех катается по комнате, тает, возвращается. За окном ночь собирает тьму в кулак, под дверью ползёт тонкий холодок. Я чувствую его, она - тоже.

- Малявка, - шепчу.
- М?
- Не отпускай.
- И не собиралась.

Она засыпает у меня на груди. Я смотрю в потолок и думаю: если этот мир решит нас снова ломать - пусть попробует разжать мои руки.

Смех ещё держится в воздухе. Тепло не уходит. Но где-то в тени уже шевелится буря.

Она уже спала на моей груди. Её дыхание было лёгким, тёплым, будто старалась удержать этот миг внутри. Я провёл ладонью по её волосам, стараясь не думать о том, что впереди.

Снаружи ночь затихала. Всё будто затаилось - даже ветер.

В этой тишине я впервые понял, что боюсь не смерти, не босса, не расплаты.
Боюсь проснуться без неё.

Малявка тихо шевельнулась, прижалась ближе.

Я выдохнул, глядя в темноту.
- Спи, - шепнул я, почти не слышно. - Пока мы вместе... всё остальное подождёт.