Сослуживцы// Слово Пацана // Адидас

Мы посмотрели друг на друга и пошли на кухню.
А: это тебе. Твои любимые.
Мужчина протянул мне пакет в котором была большая упаковка песочного печенья с джемом и орешки.
-Вов, не стоило. Но спасибо, - я обняла друга и поцеловала в немного колючую щëку.
А: да всё пучком, кстати орешки Диляра делала сама.
-Твоя мачеха?
А: ага.
-Так, ты будешь ужинать? - спросила я, ставя чайник на плиту.
А: да, не отказался бы.
Я лишь кивнула и поставила перед ним тарелку с пловом и пару солëнных огурцов и серый хлеб. Мы стали есть. Вова всë нахваливал мою стряпню. А Вулф, наглая морда, съел свою порцию и ещё клянчил своими глазками и щенячьим поведением у нас. После мытья посуды, мы переместились в зал, где стали пить чай со сладостями и смотреть, какой-то новогодний фильм, а почему бы и нет, скоро Новый год.

А: спасибо тебе, Олюшь.
-За что? - посмотрела я на него.
А: ты тут всего-лишь неделю, а пацаны уже такие результаты показывают, да и дисциплина наладилась. Такими темпами, мы станем непобедимыми.
-Да пустяки, а сам-то не смог их построить?
А: Оль, я пытался, но не могу я их так жëстко, они для меня родня, большинство знаю давно, даю поблажки. А ты, ты другая, по другому смотришь, мыслишь, опыта больше. Ну ты поняла.
-Понятно всё с тобой.
Я поджала ноги под себя и обняла мужское тело, положив голову ему на плечо. Он положил свою голову на мою и обнял. Мы продолжили болтать о своëм и смотреть фильмы. Потом устроили бой на подушках, да по-детски не спорю, но ведь взрослые это большие дети, так что можно. В итоге мы уставшие, минус 5 подушек и разбитая кружка, но зато счастливые.

А: как же хорошо, что ты выжила, - пробубнил он, когда мы пришли на кухню пить очередную кружку чая. На часах уже 22 часа.
-С чего это такое заявление и к чему?
А: ты когда исчезла за месяц до нашего возвращения на Родину, мы всем отрядом за тебя перепугались, да и другие батальоны тоже. На связь не выходила. Многие уже оплакивать тебя стали, мол застрелили где-нибудь или ещё чего. Где была?
-Прости. Меня срочно вызвали на секретную операцию, никто не должен был знать где я и зачем, ну я там и пробыла 4 с половиной месяца, а потом к родителям, а через 4 недели уехала сюда.
А: Оль, а чего сюда решила перебраться? Моска - столица, перспективы, столько возможностей, родители и т. д.
-Хотела более тихое место, поспокойнее здесь. Да и квартира бабушки с дедушкой освободилась, не хочу больше на их шее сидеть, выросла уже, семью завести хочу. А тут тебе на, и в группировку попала, и тихая жизнь пока.
А: но ты ведь не жалеешь о таком решении? - растерянно и обеспокоено спросил Вова, боясь моего ответа.
-Нет, не жалею. Может это даже к лучшему.
А: я рад это слышать.

Мы вместе тихо посмеялись. За всё время нашего знакомства Сокол был жизнерадосным и весëлым, он был всë тем-же Вовой который был 5 лет назад, только из девятнацитилетнего простого пацана он превратился в статного мужчину: высокий, мускулистый, но в меру, с усами, которые придавали свой шарм и калорит, голос стал более грубым и глубоким, руки в мозолях и сухие, походка стала более ровной и уверенной, странно, а я даже не замечала этого раньше, но единственное что не изменилось это его глаза, яркие тëплые и жизнерадостные карие глаза, в которых можно найти поддержку и защиту, всё также встречали и провожали меня.

Нам было хорошо вдвоëм. Мы понимали друг друга с полуслова, без криков и претензий. Мы гордились, что некоторые шутки или выражения понимали только мы и никто другой, словно дети, придумавшие свой шифр для игры в шпионов. Нас устраивало всё. Нам было глубоко наплевать на недостатки у друг друга, они у нас у всех есть, нет идеального человека. Мы воспринимали всё просто и легко. Мы знали, если все отвернутся от кого-то из нас, из этой толпы только мы поддержим друг друга и пойдëм против всех.

-Вов, ты сломался?
Между нами повисла тишина. Мы оба знали о чëм говорим. Наши взгляды были опущены в чашки, никто не смел подымать их. В комнате висела неприятная, тяжëлая тишина, которую прерывало тиканье часов.
А: а ты?
-Ещё тогда, когда впервые убила человека, - тихо ответила я, не подымая взгляда.
А: всмысле? А мы не знали, - округлил глаза собеседник.
-Я делала это тихо, ночью, когда многие из вас спали или когда оставалась одна, чтобы вас не пугать и не тревожить, я ведь была ответственной за вас, мне нельзя было давать слабину. Но я быстро оправилась, где-то за неделю, чуть меньше...Ты так и не ответил на вопрос.
А: сломался, после твоего исчезновения. Да и у многих тоже. Длилось две недели.
-Ты случайно не знаешь что с нашими?
А: живы, здоровы, просили передать тебе в надежде что ты жива, большое спасибо за всё и ещё просили, чтобы ты им позвонила, телефоны записаны, я тебе потом передам.
-Понятно. Хорошо, звякну им, успокою, - я продолжила пить чай, не подымая взгляда.
А: ты ни с кем не встречаешься?
-Неа. Неполучается. Как только узнают, что я с Афгана или про шрамы, тутже переставают общаться. Да и времени мало прошло с моего возвращения.
А: несправедливо. Главное же не внешность, а душа.
-Ну, у каждого своë мнение и свой путь.
А: честно я думал ты будешь с Рыжим.
-Ты про Лëхина Дмитрия? Он просто знакомый, папу моего по характеру мне напомнил.
А: понятно...Мы все переживали за тебя... Особенно я... Боялись, что потеряли и больше не увидем и не услышим. Лëша и ещё пару пацанов помладше тогда в паническую атаку впали, кое-как успокоили. Лиля и Марина от услышанного в обморок попадали, а у Галины Сергеевны, Людмилы Дмитриевны и старика Саныча чуть сердце не остановилось. Тогда все на дыбы встали, не знали куда себя деть. Всю верхушку опросили, во все больницы и морги звонили, по возможности, в надежде хоть где-нибудь тебя найти живой или мëртвой, но родне твоей боялись звонить, не хотели их тревожить и беспокоить раньше времени, - тихо, чуть дрожащим голосом говорил он. Было видно что ему тяжело вспоминать о том времени, глаза его стали стеклянными,горячие слëзы подступили у него, грубые руки задрожали, - честно, я молился всем богам, чтобы ты жила. * шмыгнул носом*
-А я даже не знала об этом. Хах, вы так все за меня переживали, - толи вопрос, толи утверждение произнесла я. Мне было стыдно, но я не могла тогда ничего сделать, был приказ и я должна была его исполнить. Я положила свою ладонь на его и поглаживала больным пальцем по ней, - прости меня за это.
А: пацаны не извиняюсь, - чуть иронично произнëс он.
-Но я ведь не пацан, а девушка.
Мы тихо и легко посмеялись с этого.

Мы сидели в тишине. Тут я встали и ушла в свою комнату, вернулась я уже с гитарой в руке, села на место и начала играть наши песни, которые известны всему СССР и нет, уже написанные и те которые мы в шутку придумали сами за время службы. Я пела тихо, а Вова в пол голоса подпевал мне. Вулф положил свою чëрную морду на колени старшего и прислушивался к каждому звуку. В мгновение, в квартире стало теплее и уютней. Та угнетающая атмосфера, тяжëлый и гнусный воздух исчез. Мы так просидели до полуночи, после ещё раз выпили мятный чай с лимоном и мëдом и пошли спать. Вове постелила в гостевой комнате. Я приняла душ и легла в своей комнате, вслед за мной лëг мужчина и обнял со спины. Буянить или возмущаться не стала. Я понимала его. Мы вроде не в палатке, но всё равно нам так было комфортней и спокойней. А Вулф устроился в наших ногах.
-Мне сегодня понравился вечер, давай ещё раз так повторим? - почесала растрëпанные волосы Адидаса.
А: да, согласен, это лучше любой дискотеки.
Молчание. Я стала потихоньку засыпать.
А: Оль... Спасибо за всё... Спокойной ночи.
-Угу. И тебе спокойной, соколëнок.
Мы так и уснули в обнимку.