𝙏𝙝𝙖𝙩
Педри начал осторожно подталкивать меня узнать пол ребёнка где-то на восьмом месяце. Он стал особенно трепетным — к животику, ко мне, к каждой мелочи. Нежно гладил мой округлившийся живот, прижимался щекой и с самой умильной на свете интонацией говорил:
— Ну давай, хотя бы я узнаю, а тебе сюрприз устрою. С дымом, кексами, музыкой... И, конечно, с Гави, который взорвёт хлопушку раньше времени.
Я закатила глаза, но уже улыбалась.
— А если я случайно узнаю?
Он вскинул бровь и развёл руками, будто это само собой разумеющееся:
— Тогда будет настоящая гендер-пати. Ты в красивом платье, я, умирающий от нервов. Наши счастливые родители, Гави, который сто раз спросит «ну, когда уже?» и Ферран, который выдаст, что-то по типу, если мальчик — это «генетика Гонсалес в действии», а если девочка, то сразу отдаём в женскую сборную Испании.
Я рассмеялась, представив себе всю эту сумасшедшую, добрую картину. Педри всегда умел раскрасить будущее в какие-то невероятно тёплые тона. Подтянувшись поближе, я прищурилась и с улыбкой спросила:
— Ты реально готов доверить что-то важное Гави?
Он рассмеялся, сразу кивнув:
— Конечно. Он расплачется, как только увидит дым. Я его знаю, но до этого — сделает всё по высшему разряду.
— А ты? — спросила я уже тише, глядя в его тепло-карие глаза.
Он лишь взял мою руку и мягко поднёс её к губам.
— Я просто хочу знать, Ана. Правда, я просто хочу придумать имя, создать комнату мечты. Хочу покупать носочки, разные погремушки и кроватку. Я хочу быть готов к тому, чтобы стать лучшим папой.
Я вздохнула. Он был таким... настоящим. Таким искренним, что в груди сжалось от любви.
— Ну ладно, ладно, — я почти моментально сдалась. — Только не подмигивай мне, а то всё сразу станет ясно и интриги будет ноль.
Он хитро улыбнулся, чуть ли, не подпрыгивая на месте:
— Обещаю! Хотя... одной бровью всё же могу намекнуть.
— Гонсалес!
— Шучу-шучу! Почти...
Вечеринку Педри организовал с такой тщательностью, будто это было не гендер-пати, а открытие собственного стадиона. Он лично выбирал шары, обсуждал цветы и даже распечатывал меню для мини-фуршета. Я же просто наблюдала со стороны — влюблённо, с лёгким недоумением и неуверенностью: это точно будущий отец, а не свадебный агент?
Гави с самого начала гордо заявил:
— Цветной дым — на мне. Ответственность — стопроцентная. Это будет идеально, клянусь.
Я прищурилась, лёжа на диване и листая каталог с платьями.
— Ты уверен?
— Абсолютно. Я — надёжность в человеческом обличии.
Ферран, сидевший рядом, лишь тихо фыркнул:
— Надёжность, как пробка в бутылке шампанского — выстреливает, когда не ждёшь.
Педри рассмеялся, почесал затылок, но с радостным лицом всё же сказал:
— Ну, если Гави на себя это взял, значит, всё под контролем.
Сама вечеринка получилась милой и тёплой: гирлянды в виде облаков, музыка, кексы с вопросительными знаками, фотозона с табличками «мальчик или девочка?» и море шаров, которые постоянно кто-то лопал. Гости улыбались, обнимались, спорили, делали ставки. Торрес записывал всех, кто угадывал — и вёл целую таблицу, как на чемпионате мира.
— Ну что, готовы? — торжественно воскликнул Педри, в очередной раз проверяя, всё ли идёт по плану. — Момент истины! Я сейчас от стресса с ума сойду...
Я взяла его за руку. Он сжал мою ладонь, и мы подошли ближе к центру. Все собрались в мини-кружок, где стоял большой белый шар с дымовой хлопушкой. Гави, нервно сжимая пульт, встал в позу супергероя.
— На счёт три? — уточнил он, держа палец над кнопкой.
— Три, — сказала я.
— Дв... — хотел добавить Педри улыбаясь, но резко оборвался.
ПУФ!
— ГАВИРА! — раздалось со всех сторон одновременно.
— Это ещё не было «один»! — ахнула я, пока в воздухе расцвёл густой розовый дым, за которым последовал фейерверк из золотых конфетти. Они был везде — на волосах, в бокалах, на кексах, на моей щеке.
Мир на секунду замер, а потом — резкая вспышка радости. Смех. Хлопки. Объятия. Кто-то завизжал. Кто-то завопил от счастья. Девочка. У нас будет девочка.
— Я просто... хотел, чтобы было эффектно! — начал оправдываться Гави, поднимая руки вверх и оглядываясь. Он выглядел одновременно виновато и гордо. — И... ну, чтоб красиво, все дела.
Педри, смеясь сквозь эмоции, сжал меня в объятиях, крепко прижимая к себе.
— Я же говорила, нельзя доверять Гави хлопушки, — прошептала я ему на ухо, гладя его по спине, и всё ещё не веря, что это происходит.
Педри усмехнулся, чуть отстранившись и посмотрел мне в глаза — так глубоко и мягко, как будто заглядывал прямо в душу. В его взгляде не было ни капли сомнения, ни грамма страха. Только счастье. Чистое, бесконечное счастье, а потом он медленно наклонился, подхватил моё лицо ладонями — так бережно, будто я была из тонкого стекла, и поцеловал. Тихо. Мягко. В губы. Без спешки. Поцелуй, полный любви, благодарности и той нежности, от которой всё внутри дрожит, как лист на ветру.
— Но зато он точно сделал это с размахом и незабываемо, — прошептал он, всё ещё касаясь моего лба своим. — И теперь я самый счастливый человек на планете, ведь у меня официально целых две принцессы.