Глава 3
Даня
К зачёту по международному праву я особо не готовился, вернее, тупо не было желания. Вернулся домой, плюхнулся на кровать и никак успокоиться не мог, всё прокручивал в голове слова Антона, название этого ресторана, где Юля работала. Какого черта она вообще в официантках забыла? Хотела ведь поступить в солидный вуз, где за прогулы не погладят по голове. Да и баллы у неё, помнится, были высокие.
Я-то, ясное дело, даже документы туда подавать не стал, куда уж после выпускного. Я вообще чудом поступил в универ, за что спасибо отцу. Хотя, первая сессия для меня была тем ещё адом: семестр, считай, не учился нифига, на парах не появлялся, там «н» наставили столько, до конца жизни отрабатывай. Но мозгов хватило сдать всё худо-бедно, закрыть пропуски. Короче, тогда я знатно намучился.
Сегодня мне, кстати, повезло. Зашел вместе с группой, уселся, как обычно, на галерке, и в последних рядах пошёл вытягивать билет. То ли удача сопутствовала, то ли что, но вопросы оказались те, которые мы буквально неделю назад на паре проходили. И я с места в карьер начал выкладывать информацию, что ещё активно жила в мозгу. Отчеканил каждое слово, комплимент отпустил, порадовав нашу пожилую дамочку. Та аж расцвела, густо покраснела, следующему студенту за мной вообще едва ли не автоматом поставила.
Настроение у меня немного поднялось, аппетит появился, хотя вчера вечером кусок в горло не лез. А сегодня и салат взял в столовой, и две котлеты, и пирожное, в общем, отменно затарился. Уселись мы с парнями за столик напротив витражного окна, откуда открывался вид на тропинку, ведущую в общагу. И тут произошла максимально неожиданная картина. Честно сказать, за всё время обучения я подобного здесь не встречал.
Девчонка с короткими жидкими волосами, когда садилась за столик, умудрилась упасть со стула. Уж как она умудрилась, не знаю, но волна хохота пронеслась по всему огромному залу. И какой-то придурок ещё давай в её сторону шутки дурацкие откидывать, а подружка его на видео всё это снимать.
– Вот даёт, – шепнул Филипп, наш одногруппник.
– Будущая звезда тик тока, кажись, – усмехнулся Фомин.
– Заткнулись бы, – насупился Леваков. Поднялся из-за стола, я за ним следом, однако дойти до другого конца зала мы не успели, девчонка подорвалась и умчалась, позабыв рюкзак и еду.
– Удали, – повысил я требовательно голос, подходя к весельчакам.
– А то что? – нахмурился блондин, что откидывал шутки.
– С полом целоваться научу, – процедил я, пока Антон собирал вещи незнакомки.
– Что, такой смелый?
– Ну, пойдем, выйдем, – предложил, поравнявшись с парнем. Он был ниже меня на голову, щупловатым. И в конце концов, всё же струсил, видимо, потому что выхватил телефон у своей подружки, при мне удаляя отснятый материал.
Оставалось только найти горе-студентку, вернуть ей вещи. Однако с поисками возникли проблемы. Мы с Тохой обошли ближайшие женские туалеты, предполагая, что где-то девчонка сидит и слёзы льёт. Потом заглянули к ней на факультет, благо в рюкзаке оказался пропуск, но и там не нашли.
А позже выяснили, что наша безымянная знакомая с горя умчалась прочь из универа, это уже бабушка-гардеробщица подсказала. Она нам даже адресок выдала, где найти хозяйку вещей, сама сторожить их отказалась почему-то. Здесь я, конечно, конкретно подвис.
– Можем после пар сгонять, – предложил Леваков сияя, словно новогодняя ёлка.
– Да нафиг оно вообще нам упало? Сдадим в пункт охраны, пусть потом сама забирает, – брыкался я, посылая гневные слова в сторону матушки-судьбины.
– Там телефон, деньги. Нельзя так, не по-человечески, – словно сама совесть, сидящая на плече, шептал Антон.
– Ты с каких пор стал таким праведным?
– Я, скорее, любопытный, – усмехнулся Леваков, будто находился на пороге величайшего открытия. Короче, весело ему было, а мне выть хотелось.
– Да ну? – прищурившись, сказал я.
– Если мы застанем там Юлю, значит, это судьба. А нет, то… с меня шашлык, идёт?
– То есть ты думаешь, мои нервы стоят ста граммов шашлыка?
– Я думаю, что выиграю. Поехали? Раз уж судьба послала нам девушку, которая работает в «ДаВинчи», это ли не знак?
В этот «ДаВинчи» я вообще ехать не хотел, прям аж передергивало от одной мысли. Я и знать не знал, где находится помпезный ресторан, да и, откровенно говоря, лучше бы продолжал оставаться в неведении. Какие-то совпадения за совпадениями. И Леваков, главное, загорелся, подтрунивать начал, мол, знаки свыше и всё в этом духе. Мы даже немного повздорили, но потом помирились по пути в этот проклятый «ДаВинчи».
Условия я оговорил сразу: заходить не буду. Посижу в машине, подожду, пока Антон отдаст вещи, и мы свалим. Тем более я ещё с прошлого раза не отошел от случайной встречи с Юлей, а уж от осознанной… увольте.
Ресторан, к слову, находился у черта на рогах, в курортной зоне, на горке под шлагбаумом. Походил он замок – красивая крученая лестница у входа, деревянные окна под старину, даже охранники у входа были одеты в форму мужественных дворян. Летом оно, конечно, круто, но вот зимой подъем по скользкой дороге то ещё удовольствие. Ладно, у меня тачка серьёзная, однако заднеприводный мерсик перед нами занесло знатно, водила еле справился с управлением.
Остановился я на парковочной зоне, довольно пустой, всего три машины слева от меня стояли. Сразу видно, идиотов, желающих поесть в замке по пальцам перечесть, остальные предпочитали «Горы» внизу или «Чак-Чак», где, кстати, готовили вкусный шашлык из баранины.
– Пошли, ну что ты теряешь? – уперся Леваков, постукивая ногой. Он должен был выйти пять минут назад, но упорно пытался вытащить меня из теплого салона.
– Нафига, Тох? Я есть не хочу, а её видеть и подавно. О, а вон и Маринка звонит. Ты иди, занимайся делами, угу? – я потянулся к телефону, планируя ответить, но Леваков опередил меня, сбросив вызов, а потом вообще запихнул сотовой к себе в карман. Детский сад, штаны на лямках.
– Леваков! – повысил я голос, когда Антон выскочил из машины.
Хлопнув дверью, я поплелся следом, сжимая кулаки. Мог бы отсидеться в салоне, пусть и без мобильника, но нет же, пошёл на поводу как дурак. Тоха вбежал по ступенькам, оставляя меня позади, но я быстро нагнал его, правда, в холле.
– Ничего себе, – ахнул тихо Антон, разглядывая большое настенное зеркало в золотом обрамлении, позади нас был гардероб, под ногами красная дорожка, а чуть поодаль администратор: девушка в черном платье чуть выше колен, волосы завязаны в хвостик, улыбка от уха до уха. При виде нас она засеменила навстречу, цокая каблуками. Одним словом – сервис.
– Добрый день, вас будет двое? – отчеканила каждое слово, видимо, эту фразу она может сказать и ночью, если разбудить.
– Добрый, да, – кивнул Антон, улыбнувшись. Я скосил на него грозный взгляд – в конец офигел?
– В смысле «да»? – прошипел, сжимая челюсть.
– В смысле двое, – максимально спокойно отозвался Леваков.
– Так, я сейчас Снегирёвой позвоню, пусть она тебя забирает от греха…
– О! Андрюха звонит! – воскликнул Антон, демонстрируя входящий вызов. – Девушка, вы идите, мы сейчас.
– Хорошо, я вот тут буду вас ждать, – любезно ответила администратор, указывая на дорожку в сторону зала. Я и без того был на взводе, казалось, внутри нервы натянулись до предела и вот-вот дадут сбой, а тут ещё и Андрей.
– Алло, – сказал Леваков в трубку. Я отвернулся, засунув руки в карманы, отошёл специально подальше, разглядывая вывеску на дверях, ведущих в гардероб. Рядом находилась ещё какая-то дверь, но без указателей. Возможно, туалет или помещение уборщицы. Собственно, мне было не особо интересно, что там, я просто пытался дождаться часа икс и свалить из проклятого ресторана. Здесь как-то даже дышалось тяжелей, словно воздух был разряженным, отчего в груди начало покалывать.
– Да ладно? – раздался удивленный голос Антона. И вот это его «да ладно» окончательно напрягло. Сразу нехорошие мысли в голову полезли, опять лицо Гаврилиной всплыло навязчивой картинкой, как она поправляет платье. Неужели дело замяли, а я дурак не понял?
С губ слетел тяжелый вздох, я перевёл взгляд на дверь, пытаясь успокоиться. И тут ручка неожиданно повернулась, а на пороге выросла она – Юля.
Я вздрогнул от неожиданности. Лицо обдало жаром, за рёбрами заныло, словно с меня сорвали бинты и начали по новой накладывать швы. Юля тоже, кажется, вздрогнула. И это секундное выражение, промелькнувшая печаль в её глазах, немного обескуражило. Именно так Гаврилина смотрела на меня на выпускном, да и после, но каждый раз появлялось напускное безразличие. Тогда-то я принимал его за чистую монету, но сейчас внезапно осознал: за равнодушием скрывается нечто большее, и от этого меня накрыло волной злости.
Тысячи слов вертелись на языке, хотелось выплеснуть их, даже подумалось – потом и дышать будет легче, да и прошлое отпустит. Может, оно меня держало из-за недосказанности, обиды, которую я молчаливо копил в себе, пытаясь сохранить лицо, проклятую гордость.
– Привет, – произнесла Юлька довольно чётко, будто репетировала эту реплику последние три года. Она подобралась вся, но не улыбнулась. Я мазнул по ней оценивающим взглядом: юбка-карандаш, белая приталенная рубашка, туфли на небольшом каблуке. Юля выглядела довольно естественно в одежде по размеру, и, несмотря на внутренние метания, девчонка продолжала казаться мне красивой. Плюс держалась она уверенно, зная себе цену.
– Добрый день, – выплюнул через силу я, натянуто улыбнувшись. – А мы как раз официантку искали. Не обслужите нас, вы же здесь для чего-то ходите?
– Видимо, вы плохо искали, Олеся стоит позади, она отвечает за столики, – максимально спокойно отчеканила Юлька. Мы смотрели друг на друга с нескрываемой неприязнью, хотя, уж за что меня можно было ненавидеть, вопрос интересный.
– Да мне плевать, если честно, – откровенно хамил я, ощущая нарастающий градус злости в организме. Грудь горела, словно в меня влили канистру кислоты, а глаз едва не дёргался. Но я пытался держаться, создавать иллюзию безразличия. Хотя лучше бы сюда не приезжал и забыл бы напрочь имя этой девушки. Всё ещё явственно помнил те месяцы пыток, адового котла, в котором я пытался не свариться заживо.
– Простите, – рядом с нами возникла та самая Олеся, что была в черном платье. Она захлопала ресницами, растерянно переводя взгляд с меня на Юлю. – Я могу вас проводить за столик?
– Да, уж извольте! – кинул пренебрежительно я. – А то официантки у вас больно глупые, не знают, видимо, в чём состоят их обязанности.
Я развернулся на пятках и, позабыв о Левакове, поплелся в зал. К слову, он был огромный и тоже в каком-то старинном стиле: столы с бордовыми скатертями, дубовые неподъемные стулья, массивные люстры, свисающие едва не до пола. Справа, за барной стойкой, находились кабинки, огороженные от общего зала балдахинами. Все пустовали, кроме одной, однако гостей с моего места не было видно, лишь закрытые шторы намекали на присутствие там людей.
Усевшись за свободный столик, а их было приличное количество, я задергал нервно ногой, исподлобья разглядывая помещение. Повернулся в сторону барной стойки, цепляясь взглядом за Юльку и эту Олесю. Они о чём-то спорили, но шепотом. Создавалось ощущение, словно этот спор касался меня.
– Дань, – Антон появился внезапно, усаживаясь на стул рядом. Он положил мобильник на стол и посмотрел с таким видом, будто пытался решить сложный ребус, но не находил нужного ключика к разгадке.
– В чём дело? – я напрягся, хотя куда уж больше, тело и так сделалось каменным. Скорей бы свалить отсюда.
– Всё очень странно.
– Что странно?
– С этим заявлением странно.
– Конкретней, Тох, – прошипел, оглянувшись. Юля взяла меню в кожаной папке, кинула недовольный взгляд на Олесю и сделала шаг к нашему столику. Ясно, она тупо не хотела меня обслуживать. Собственно, я и есть-то здесь не планировал, кусок бы в горло не полез, не из рук предательницы.
– Короче, она… – Леваков замолчал, заметив Юльку, остановившуюся напротив нас. Она хотела протянуть меню, но Антон остановил:
– Нам два американо, пожалуйста.
– Эм, хорошо, – тон голоса Юли меня зацепил, потому что в нём звучала мягкость, любезность, доброжелательность, в конце концов. На меня она даже не взглянула, развернулась и с идеальной осанкой направилась выполнять заказ. Раньше под широкими одеждами Гаврилина казалось не такой худышкой, сейчас же походила на дюймовочку. Хотя это была не болезненная худоба, а довольно стройное тело без изъянов, словно его создал художник для картин. Я невольно залип, потом, правда, одернул себя! Что творю?
– Дэн, она забрала заявление.
– А то я не в курсе, – закатил глаза, проводя ладонью по лицу. Мне всё больше хотелось поскорей свалить отсюда.
– Ты не понял! Заяву она приходила писать с отцом.
– С отцом? – удивился я. Может, в этом и не было чего-то странного. Дядя Миша ей не разрешал водиться с парнями, а там такой скандал вокруг дочки. Одноклассники чуть ли не драться готовы были, а уж как кто-то кинул туфлю в сторону такси, вообще забыть сложно. Интересно, о чём думали её родители, когда увидели весь тот кошмар…
– Да, а вернулась она через пару дней одна. Сказала, что написала под давлением отца. И вообще… – Леваков помялся.
– Что?
– Она написала, типа у неё… никакой связи с парнями не было.
– Ч-чего? – глаза у меня полезли на лоб, я приоткрыл рот, облизнув пересохшие губы.
Что за глупости? Что значит – не было? Платье, фотки, её слова – всё говорило об обратном! Может, она специально соврала полиции, чтобы придурков прикрыть? А что если… Подобной мысли я не допускал на протяжении трех лет. Нет, сперва ещё думал, что были просто поцелуи или прикосновения, однако когда Юля написала смс, когда парни начали говорить, мол, у них там было всё обоюдно, я окончательно пришёл к варианту измены и предательства, от которого разрывало грудь.
– Враньё это, – нахмурился, массируя виски.
– Нет, – качнул головой Леваков.
– Да с чего ты взял? – вспыхнул я, ударив ладошкой по столу. И как назло в этот момент к нам подошла Юля с подносом. Явно испугавшись, она быстро поставила кружки с американо и, не говоря ни слова, ускользнула в каморку для персонала.
Антон наклонился ко мне, протянув мобильный.
– Вот почему.
– Это же…
– Справка, – констатировал факт Леваков, грустно вздохнув. – Она тебя не предавала, дружище. Кажется, всё это было подставным концертом.