--
Обито медленно приходил в себя. Мир вокруг сначала был сплошным серым туманом - только боль и тяжесть в груди напоминали, что он жив. Постепенно сквозь мутную пелену проступили очертания белого потолка и стен, ярко освещённых лампами дневного света. Тишина казалась почти зловещей, нарушаемой лишь редким писком аппаратуры. Переведя взгляд, Обито увидел Нагато. Тот сидел в кресле, полностью экипированный, и, несмотря на напряжённую позу, крепко спал, склонив голову на грудь.
- Нагато... - хрипло позвал Обито.
Тот вздрогнул и вскочил, как будто его бросили в бой.
- Обито! Ты жив! - он бросился к нему. - Как ты себя чувствуешь?
- Бывало и лучше, - выдавил Обито, чувствуя, как сухое горло царапает каждое слово. - Но если я пришёл в себя... значит, не всё так плохо, да?
- Да. - Пейн с трудом сдерживал эмоции, но уголки губ дрогнули. - Тебя оперировала сама Цунаде Сенджу. Я не знаю, как они это провернули, но она была здесь.
- Значит... - Обито закрыл глаза. - Значит, она узнала нас...
- Это меньшая из бед. - Нагато отвёл взгляд, в котором на миг мелькнула боль. - Я встретился с Дзирайей лицом к лицу. Вот это было действительно... неприятно. Мне стыдно перед стариком.
- Прошлое. - Обито слегка улыбнулся. - Оно уже не важно. Утекло слишком много воды...
- Ты помнишь, что случилось?
- Помню... Пришли АНБУ во главе с Ямато.
- Ямато больше нет.
Обито взглянул на его экипировку - капли засохшей крови и новые царапины. Он всё понял без слов.
- Тебе это по-прежнему идёт, - медленно подняв руку, он коснулся пальцами щеки Нагато.
- Тебе нужно отдыхать, - мягко ответил Нагато, накрывая его ладонь своей. - Я зайду позже.
- Хорошо... - Обито с усилием сжал его пальцы. - Только будь осторожен. И вернись ко мне.
- Всегда, - ответил Пейн, наклоняясь и осторожно целуя его в лоб.
***
- У меня есть три возможных места, где может быть Орочимару. Придётся разделиться и проверить каждое. Встречаемся в Киото, на старом месте. У нас всего четыре часа. - сказал тихо Какаши.
Троица скользнула по пустым улицам в разных направлениях, почти не оставляя звуков. Даже дыхание казалось слишком громким.
Путь был долгим и опасным. Киото жил своей ночной жизнью: прохожие, машины, свет вывесок. Но для них город был чужд - лишь фон для охоты. Каждое движение приходилось выверять, каждый поворот улицы скрывал возможную засаду.
Через два изнурительных часа, пропитанных тревогой и скрытой беготнёй, они вновь встретились на условленном месте - старом складе на окраине. Все выглядели уставшими, одежда пахла потом и дымом.
- Он в Гионе, - коротко сказал Асума, переводя дыхание. - Если это не ловушка, то охраны там больше всего. Он напуган, так что рядом с ним, уверен, минимум десяток, а то и два десятка бойцов.
- У нас осталось два часа, - напомнил Какаши. Его голос был тих, но в нём звенела решимость.
Они быстро разработали план - короткие фразы, жесты, проверка оружия. Всё до автоматизма. Потом двинулись.
***
Гион встретил их тяжёлым запахом алкоголя, дешёвого табака и прелой листвы. Улочки были узкими, свет фонарей - редким и тусклым. Двигались быстро, но каждый шаг давался с усилием: тело уже требовало отдыха, мышцы сводило от напряжения.
Первое столкновение произошло у заброшенного бара. Десяток вооружённых якудза перегородили дорогу, и в следующую секунду тишину разорвал звон металла. Бой был коротким, но жёстким - удары падали с обеих сторон, кровь брызгала на мокрый асфальт. Когда последний противник рухнул, они уже едва дышали.
Дальше было только хуже. Каждый квартал охраняли новые группы. Их было слишком много, а идти приходилось быстро - любое промедление могло стоить им жизней. Они дрались слаженно, но усталость давала о себе знать: пальцы немели от постоянного напряжения, дыхание рвалось из груди. Нагато в какой-то момент потерял перчатку, и рука начала скользить по рукояти катаны от крови. Асума шёл впереди, почти не прикрываясь, оставляя за собой тонкую красную дорожку.
Когда улица наконец опустела, троица напоминала людей, переживших кровавую баню. Форма была изорвана, лица в ссадинах, одежда пропитана чужой и собственной кровью. Но глаза оставались холодными и ясными.
Перед ними стояло массивное здание с узкими окнами - логово Орочимару. Внутри не горел свет, но каждый из них ощущал: там ждёт главное испытание.
***
Внутри пахло плесенью, лекарствами и железом. Коридоры уходили в разные стороны, создавая лабиринт, в котором можно было потеряться. Решили не разделяться - слишком велик риск. Каждый поворот мог стать последним. Из тени то и дело выскакивали противники: якудза и наемники. Стычки с ними были короткими, но изнурительными. Враги сражались яростно, понимая, что отступать некуда.
Наконец, в глубине одного из коридоров, за тяжёлой дверью, послышались голоса. Какаши жестом остановил товарищей. Медленно толкнув дверь, они вошли в просторную комнату.
Там их ждали продажные АНБУ, Кабуто и сам Орочимару.
Для Орочимару и его правой руки всё стало ясно в ту же секунду. Они рассчитывали, что многочисленные якудза на улицах станут непреодолимой стеной. Но стена рухнула. Черного хода здесь не было.
АНБУ ринулись в атаку, и началась настоящая мясорубка. Эти противники были куда опаснее уличных бандитов - опытные бойцы, обученные тем же техникам, что и Какаши, Асума и Нагато. Каждый удар отзывался болью в уже измотанном теле. Нагато получил глубокий порез, несколько пальцев на левой руке беспомощно свисали. Асума потерял глаз, кровь заливала лицо, но он продолжал драться. Какаши двигался как тень, но каждая новая схватка оставляла новые шрамы.
Когда последний АНБУ упал, они стояли посреди комнаты, тяжело дыша, руки дрожали от усталости.
Кабуто остался последней преградой. Но он был не в форме. Накануне он снова колол себе какой-то экспериментальный препарат. Его движения были замедлены, взгляд рассеян. Асума метко метнул нож, клинок которого вошёл в сонную артерию, и Кабуто рухнул без звука.
Орочимару отступал к стене, глаза бешено метались в поисках спасения. Но выхода не было. Какаши, перехватив катану Нагато, в один плавный прыжок оказался рядом. Две катаны скрестились в стремительном движении, и в следующую секунду голова Орочимару упала на холодный пол.
Тишина, наступившая после этого, казалась оглушительной.
***
Когда трое ниндзя вернулись в дом Учиха, зал ожидания наполнился тревожным шёпотом. Все представители кланов, Цунаде и Дзирайя сидели по местам, кто-то курил, кто-то бессмысленно вертел стакан в руках. Нервы были на пределе.
И вдруг - лёгкий скрип на балконе... Из тьмы появились Какаши, Нагато и Асума.
Их вид заставил всех замереть. Одежда изорвана, лица в крови, шаги тяжёлые, будто они пришли из самой бездны. Цунаде сразу поднялась, отдав короткие приказы: Нагато и Асуму нужно было немедленно осмотреть и оказать помощь. Прежде чем она покинула кабинет, она подошла к Какаши, протянула бинты, пропитанные антисептиком.
- Останови кровь, - её голос дрожал, но она держалась.
Какаши молча сел в кресло Цунаде, снял лонгслив. Шрамы - старые и свежие - перекрывали его тело сетью бесконечной боли. Люди в зале видели многое, но даже их закалённые сердца сжались. До каждого медленно доходило, насколько страшна была эта миссия, насколько страшна была вся его жизнь и что только благодаря этим ему и его помощникам их дети живы.
Какаши, обработав самые опасные раны, выпрямился.
- Всё кончено, - сказал он тихо, но твёрдо. - Моя миссия выполнена.
Дзирайя горько вздохнул, опуская глаза и отворачиваясь к стене.
Какаши поднялся, взял катану и, в присутствии всех, опустился на колени перед Фугаку, протягивая окровавленное оружие над головой на вытянутых руках. Фугаку долго рассматривал клинок, потом взял его одной рукой, а вторую положил на голову Какаши.
Глаза Какаши смотрели в пол, готовые к последнему удару. Но вместо смерти он почувствовал ледяное прикосновение. Дрожь прошла по телу, и силы окончательно покинули его - он рухнул к ногам Фугаку без сознания.
***
В себя он пришёл только через три дня. Всё это время сознание блуждало в кромешной тьме, где иногда появлялись теплые руки, мягкие голоса, редкие лучи света.
Когда он открыл глаза, над ним был темный потолок незнакомой комнаты. Всё тело ломило, бинты сдавливали грудь, мешая дышать. Он медленно сел, почувствовав, как иголки капельницы тянут кожу. Выдернув их, он поставил босые ноги на теплый пол. Мир качнулся, но он удержался, оперевшись о стену.
Шаг за шагом он дошел до лестницы, ориентируясь на отдалённый шум. За дверью слышались голоса, смех, тихий плач. Толкнув её, Какаши увидел зал, полный людей. Дети сидели парами, родители рядом - обнимали, держали за руки, пытаясь понять...и быть рядом.
***
За эти дни произошло то, что казалось невозможным. После того как Цунаде назначила лечение, родителям позволили увидеть детей. Сначала были слёзы, крики, вопросы. Но постепенно все поняли: существует не только совет, страна и старые устои, но и их собственные дети - живые, любящие, со своим правом на выбор.
Представители кланов собрались на общий совет. Споры длились до рассвета. Решение оказалось беспрецедентным: каждый клан признаёт право наследников на личную жизнь. На публике дети будут соблюдать видимость одиночества, чтобы не разрушить баланс власти, но внутри семьи их выбор больше не станет поводом для изгнания.
***
Когда Какаши появился на пороге зала, шум мгновенно стих. Итачи подскочил первым, подхватил его под руку.
- Ты что творишь? - прошипел он. - Тебе ещё нельзя вставать!
- Итачи... - Какаши попытался улыбнуться. - Что происходит?
- Идём, я всё объясню. Отец, помоги.
Фугаку сразу подошёл, поддерживая с другой стороны. Вместе они довели Какаши до комнаты и уложили на постель.
Итачи долго рассказывал обо всём: о решении кланов, о том, что наследники займут места в совете. На людях они будут играть свои роли, а что будет за пределами - никого не касается.
- Родители нас услышали, - закончил он, - и приняли наш выбор. Конечно, путь ещё долгий... но главное уже сделано.
Фугаку, молча кивнув, пожелал Какаши скорейшего выздоровления и вышел, оставив их вдвоём.
Итачи наклонился, коснулся его губ мягким, но требовательным поцелуем.
- Ты теперь мой, - сказал он, едва отстранившись. - А я - твой. До самого конца.