Защитник подлунного мира

8 утра.

Лёгкий ветер развевает мои длинные тёмные волосы и обветривает открытые ноги, еле спрятанные под серыми короткими шортами. Поправив лямку рюкзака, я взглянула на Вадима.

Он слегка нервничает, хоть и не подаёт виду.

Как только он поймал мой взгляд, его лицо озарила улыбка. Ямочки заиграли на его щеках, да так, что тут же захотелось его потискать. Он подмигнул мне и секундой позже обернулся на шум.

Гудок оповестил нас о прибытии поезда.

Оказавшись в вагоне, Вадим сразу приготовил наши билеты.

Кондуктор проверила их, и, лишь когда поезд тронулся, мы выдохнули.

- Нервничаешь? - спросила я его.

- Немного, это всё-таки твой отец. Я должен произвести должное впечатление, - честно ответил он, - А ты?

- Совсем нет. Двое моих любимых мужчин сегодня узнают друг друга получше. Вы поладите, я уверена. Есть в вас что-то похожее. Наверное.. - задумалась я, пытаясь подметить их схожести.

- И что же? - проснулось в нём любопытство.

- Тяга к опеке. И ты, и папа всегда интересуетесь моим состоянием и пытаетесь всеми силами помочь, если что-то со мной не так. Я очень ценю это, правда. Я буду благодарна вам за заботу всю жизнь. Вадим, спасибо тебе.

- Не за что, моя кошечка, - он обхватил меня за плечо и прижал к себе, положив свою голову мне на макушку.

День сегодня был солнечный. В вагоне играла ненавязчивая лёгкая музыка, под которую мы наблюдали за сменой пейзажа за окном: яркие, светло-зелёные поля с полевыми ромашками сменялись не очень густыми лесами, состоящими из болотного цвета хвойных деревьев. Летали бабочки, утреннее солнышко только начинало нагревать землю и мы, беззаботные и счастливые, ехали в мой родной дом. День обещал быть удачным.

По приезде я позвонила отцу, предупредив его о том, что до дома мы доберёмся на такси и встречать нас на вокзале не нужно.

Вежливый таксист помог вытащить чемодан, и, пожелав нам хорошего дня, распрощался.

- Готов?

- Да.

Я взяла руку парня в свою, пытаясь приободрить, и он с благодарностью её сжал.

Минув лестничный пролёт, я нажала на звонок.

За дверью послышалось шарканье и тапочек, а затем и щелчок замка. Сделав вдох, я приготовилась здороваться с отцом. Дверь распахнулась, и папа, одарив меня привычной отцовской теплой улыбкой, поздоровался первым:

- Привет, Анжела, - распахивая объятия, он подошёл ко мне.

- Привет, папочка, - я обняла его в ответ.

Он отстранился и взглянул на моего спутника. Взгляд его выражал удивление.

- А ты шире, чем я себе представлял. Дочь, у тебя голова не затекает на него смотреть? Высокий, как жираф, - папа пытался разбавить неловкость знакомства шуткой, и у него, кажется, вышло.

Вадим усмехнулся, здороваясь.

- Здравствуйте, я Вадим, парень Лики, - он протянул ладонь, и отец ответил на рукопожатие.

- Рука у тебя крепкая, в спортзал ходишь?

- Да, когда время позволяет, посещаю.

- Заметно, заметно. Ну я, как ты понял, отец Анжелы, Богдан Мельковский.

- Приятно с вами познакомиться.

- И мне приятно. Что ж, проходите в квартиру, чего мы на пороге стоим?

Пропуская, папа подталкивал нас вперёд.

Вадим подхватил мой чемоданчик, и, дождавшись пока я зайду, сам вошёл в квартиру.

Разулся, стал осматривать прихожую.

Квартира у нас не была большой, но и маленькой её не назовёшь. По крайней мере люстру головой гость не задевал.

Папа тут же пригласил нас за стол, предварительно проверив, что мы точно помыли руки.

Я и Вадим сели по одну сторону стола, папа по другую. Повисла неловкая пауза.

- Что наготовил? - прервала тишину я.

- Картошку, курицу, пару салатов. Попробуйте, должно быть вкусно. Я не знал, что предпочитает твой друг, и сделал всего побольше. Надеюсь, что-то из моей стряпни тебе понравится, - с улыбкой обратился он к Вадиму.

- Выглядит очень аппетитно, спасибо вам, - отозвался он.

Наложив нам разных салатов, отец сам уселся и положил поесть и себе. В громкой, но не давящей тишине, мы принялись за еду.

Попробовав пару салатов, я удивлённо уставилась на отца.

- Ты сам их готовил?

- Почти, - чуть засмущавшись, признался он.

- Почти - это как?

- Мне соседка помогла.

- Антонина Степановна? Та старушка?

- Ну да. Ты же знаешь, какие у меня отношения с готовкой, а она как раз не занята была.

- Вышло прекрасно, - похвалил его работу парень.

- Спасибо. Вадим, а скажи мне.. Чем ты занимаешься? Помимо учёбы, я имею ввиду, - папа смерил его внимательным взглядом, но тот не съёжился, держался достойно.

- Я работаю в фирме отца, так что большую часть времени провожу на работе. Иногда посещаю тренажёрный зал, как вы уже успели заметить. И, конечно, уделяю время Лике. Она - мой свет в беспроглядной тьме.

- Что же, твоя жизнь столь угрюма?

- Скорее скучна и однообразна. Кош... - чуть не назвал он меня привычным ему прозвищем, на что я прикусила губу, стараясь сдержать улыбку.

- Лика, - продолжил он, - Она не позволяет утонуть мне в рутине будней. А я, в ответ, делаю всё для того, чтобы она улыбалась. Её счастье - моя высшая цель и главная точка опоры, которая сподвигает меня трудиться и не сдаваться.

Лицо отца осветила улыбка. Ответ его удовлетворил.

- У нас с тобой общая цель, Вадим. Ваш союз с дочерью я благословляю.

- Спасибо, это для меня важно, - вполне серьёзно ответил он.

- А теперь, когда вы определили свои цели, перейдём к главному, - разрядила слишком серьёзную обстановку я, - Шарлотку приготовил? - с надеждой взглянув в глаза отца, спросила я.

- Решил оставить это удовольствие тебе. У тебя она лучше выходит, - также улыбаясь, ответил папа, - Может вы с Вадимом вместе приготовите?

Я посмотрела на парня. Читая мои мысли, он кивнул. Я просияла.

- Отлично! А яблоки у нас есть?

- Ой, а вот об этом я не подумал. Сейчас сбегаю в магазин.

- Давайте я схожу, - предложил Вадим, - Лика сказала, у вас проблемы со здоровьем. Поберегите себя.

- Магазин то сам найдёшь?

- Я заметил небольшой ларёк неподалёку, когда мы подъезжали. С ориентацией на местности у меня хорошо, не заблужусь, - заверил он и встал из-за стола.

Догнав в прихожей, отец совал ему деньги, но тот твёрдо стоял на своём, убеждая, что покупка яблок для него не проблема.

Дверь за ним закрылась, и папа вернулся на кухню. К этому времени я уже убирала со стола.

Наблюдая за моими хлопотами, он присел на диванчик.

- Он у тебя хороший. Честный и добросовестный парень. Я это сразу заметил.

- В глазах его прочитал? - усмехнулась я.

- А чего смеёшься? В глазах - душа человека.

- Что-то вроде «Правда в глазах смотрящего»?

- Что-то вроде, - повторил мою фразу он, - Только вот там не правда, а красота говорится.

- Да какая разница, - отмахнулась я, домывая последнюю тарелку. - Пап, он мне очень нравится.

- И это я тоже заметил. Смотришь ты на него по-особенному. Как раньше на маму смотрела, с восхищением.

Я замерла. Мы редко говорим о ней, но каждое слово отдаётся в сердце болью и тоской. Правда колет сердце, словно осколком. Впивается в плоть, вызывая кровотечение, что с каждым годом становится всё скуднее. Всё же боль имеет затухающее свойство, но память о маме никто из меня не вытравит, чем не мани.

- Держись за него, Лика, он тебя в обиду не даст. Вот не станет меня, и будет он тебе надёжной защитой, эдаким щитом.

- Папа, - резко прервала его я, - Не смей так говорить!

- Дочь, это жизнь, и её правду ты принимать должна. Мы не вечны, как бы нам ни хотелось отложить смерть на подольше. Годы идут и идут, а сердечко у меня всё слабее. Не знаю, сколько мне осталось, поэтому перед уходом из жизни я должен убедиться в том, что после моего ухода тебя будут окружать правильные люди.

- Когда ты последний раз был у врача? - проглатывая ком в горле, спрашиваю я.

Он отводит глаза в сторону.

- Папа, скажи мне, пожалуйста, что ты посещаешь больницу минимум раз в месяц.

- Дочь, ну ты же знаешь, что это бессмысленно. Ну что мне будет от того, что я узнаю на сколько всё плохо?

- А вдруг тебе нужна операция? Помнишь, чем в прошлый раз твоя упёртость закончилась?

- Я не лягу под скальпель, и не уговаривай меня!

- Папа! - закипала я.

- Нет, дочь, и закрыли эту тему. Я всё сказал.

Всхлипнув, я вытерла тыльной стороной ладони лицо, и прошла в коридор. Завезла чемодан в комнату и стала разбирать, пытаясь отвлечься.

Вот всегда он так поступает! Хочешь ему помочь, а он начинает кричать и отнекиваться.

Раздался стук в дверь.

- Можно?

- Входи, - с выдохом ответила я, отложив летнее платье в сторону.

- Дочь, ты прости меня, - он присел рядом и заглянул в глаза, - Прости меня, знаю, что переживаешь. И я бы на твоем месте переживал. Просто ведь сколько не лечили меня, всё без толку было. Сколько таблеток не ел, сколько капельниц и анализов не пережил, ни один врач мне так и не помог.

- Но можно хотя бы попытаться, - практически с мольбой начала я.

- Если станет хуже - я тебе скажу, и мы обязательно обратимся к врачу. А пока я ещё полон сил, не хочу тратить жизнь на людей в белых халатиках. Договорились? - он приобнял меня за плечо.

- Договорились, - я смахнула слезу и прижалась к нему.

- Плакса, - с укором он тыкнул меня в бок, и я засмеялась. Всё же я по нему очень скучала.

Мы услышали хлопок входной двери.

- Беги давай, принца своего встречай, - папа отпустил меня, и я направилась на кухню.

- Ты что, все яблоки скупил?

- Решил не мелочиться, - он достал из большого пакета несколько пакетов поменьше. В одном были яблоки, в другом груши, бананы и другие фрукты. Последним он достал коробочку со сливочным тортом.

- Мы же шарлотку будем готовить! Зачем торт купил?

- Лишним не будет. Ты же у меня сладкоежка, - выложив всё на стол, он обогнул меня сзади и сложил свои руки на моём животе, оперевшись головой на плечо.

- Ты и правда очень заботлив, - понежилась в его объятьях я.

Вадим чмокнул меня в щёку и потёрся о неё же носом. В голову ударили знакомые феромоны с примесью лёгкого и свежего запаха шампуня. Пахло морем, вечерним бризом и умиротворением. Мой комфортный мальчик.

Папа появился на кухне.

- Аяй! Это ты столько всего накупил? - заглядывая в пакеты, удивлялся он.

Вадим отстранился и, взяв торт, вложил ему в руки.

- Это вам за то, что согласились приютить меня.

- Ну что ты, не стоило, нам ведь не трудно!

- Берите, берите. У Лики наверняка тяга к сладкому от вас передалась.

- Тут ты не прогадал, - рассмеялся папа и убрал торт в холодильник. - Анжела, ты найдёшь рецепт и все ингредиенты?

- Найду, пап, можешь идти.

- Тогда готовьте, а я пока прилягу. Чего-то умаился я сегодн, - посвятил он нас в свои планы и покинул кухню.

- Ну что, давай творить? - развернувшись лицом к парню, выпросила я.

- Давай, кошечка, командуй.

И, под моим руководством, Вадим стал замешивать тесто, пока я чистила яблоки.

- Малыш, оно не мешается, - со взглядом раненого котёнка он подошёл ко мне с тарелкой, в которой было замешано тесто.

- Добавь побольше молока.

- Я уже пол упаковки вылил.

Отложив нож, я заглянула в миску.

- Воспользуйся миксером.

- Это что?

Я уставилась на него.

- Смеёшься?

- Нет.

- Ты не знаешь, что такое миксер?

- Нет.

- И как ты дожил до своих двадцати.. - причитая, я потянулась к верхней полке.

Открыв дверцу, попыталась дотянуться до коробки, в которой лежал прибор, но моего роста было недостаточно для этого. Потянувшись в очередной раз за ней, я почувствовала окутавшее меня сзади тепло.

Вадим встал вплотную, держа одной рукой мою талию, другой указал на коробку.

- Эта?

- Да, - прошептала я, не дыша.

Он достал её и протянул мне, глядя сверху вниз. Я переняла коробку и подняла глаза наверх, сцепившись с ним взглядами. Парень наклонился, расставив руки по обе стороны от меня.

Его нос коснулся моей шеи, вторая рука оказалась на талии, и они обе двинулась к животу. Потянув на себя, он прижал меня к себе. Жар его тела коснулся и меня.

На мне сегодня небольшой топ, поэтому спина открыта. Оголённым участком кожи сквозь его тоненькую футболку я почувствовала стальные мышцы. Положив на него свою голову, я, не глядя, поставила коробку стол. К счастью, он был достаточно близко.

Завертевшись в его руках, повернулась к нему лицом. Вадим шагнул на меня, и я оказалась зажата между ним и столешницей.

Он отодвинул предметы, лежащие на ней в сторону и в следующую секунду, подхватив меня, словно пушинку, усадил на стол.

Оказавшись между моих ног он поцеловал меня в лоб, нос, щёки и наконец добрался до губ. Мягко, не торопя, и давая возможность отстраниться, он коснулся меня ими. Не теряя ни секунды, я зарылась рукой в его волосах, прижимая его за затылок ближе.

Понимая моё согласие, он углубил поцелуй, сделав его более глубоким и влажным.

Он не использовал язык, касался лишь губами, но и этого мне было достаточно, чтобы начать сходить с ума.

Кухня, залитая солнцем, Вадим, перепачканный мукой, и я на столешнице - всё это сейчас создавало атмосферу комфорта и безопасности. Тепло разливалось по телу, пахло ванилью и яблоками.

Семейный уют окутывал нас с головою. Мы продолжали целоваться, изучая губами вкус друга и друга, а руками обводя родные нам обоим тела.

Вадя прервал поцелуй и снова начал. Сначала невинные прикосновения стали рваными, жадными, страстными.

Еле успевая делать вдохи между перерывами, я обкусывала его губы, сжимала одежду, притягивала ближе и упиралась ладонями в грудь, когда он прижимался своим телом слишком близко.

Мне вдруг захотелось снять с него футболку, очертить рукой мышцы, изучать принадлежащее мне тело и трогать, касаться, кусаться...

Я потянулась к краю его одежды и с просьбой о разрешении его раздеть заглянула в глаза.

Прозвучало немое согласие, и футболка за секунду оказалась на полу.

Я глядела на широкие плечи, и меня охватывал интерес и ещё одно чувство. Кажется, это было... Влечение?

Я обхватила руками его плечи, провела руками вниз, до самых кистей. После переместила руки на ключицы, огладила их пальцами. Спустила руки ниже.

Вадим ничего не делал, лишь наблюдал за моими действиями с неподдельным интересом.

Руки дошли до пресса. Обведя каждый кубик пальчиком, я наконец на него посмотрела. Казалось, дальше должно быть продолжение, но что-то меня останавливало.

Тревога охватывала тело, я начинаю еле заметно дрожать. Такая маленькая и хрупкая на фоне его, высокого, мощного, сильного...

- Пожалуй, на этом хватит, принцесса, - он перехватил мои руки и поцеловал каждую. После поднял футболку, встряхнул и вот часть его тела снова скрыта от моих глаз.

Он аккуратно взял меня за подбородок.

- Всё в порядке, малыш?

Я кивнула.

- Я вижу твой страх, не нужно его стесняться. Привыкай к нашей близости постепенно, столько времени, сколько тебе нужно, - сказал Вадим, и поцеловал на последок в нос. - Научишь твоим миксером пользоваться?

Точно! Пока мы нежелись, я совсем забыла, что находимся мы в моём родном доме на кухне, и что в одной из комнат спит мой отец.

- Научу, - я спрыгнула со стола и достала из коробки прибор. Воткнув венчики в отверстия, показала ему куда нажимать, как его держать и в целом как им пользоваться.

Когда прибор оказался включён в розетку и был опущен в миску с тестом, Вадим нерешительно сжал его ручку.

- Вот эту кнопочку вперёд двигай, и он зажужжит.

Он послушался моему совету, и тарелка заходила ходуном в его руках. Часть теста полетела в разные стороны, а сама миска чуть не перевернулась. Он тут же выключил миксер, с ужасом глядя на технику.

- Вадя, тарелку ж держать надо! - подлетела я, убирая погром и смеясь.

- Ты не говорила! - тоже смеющийся, он причитал.

- Подожди, давай вместе. Смотри, держи тогда тарелку. Да, вот так. А я буду замешивать. Только крепко держи, - и так, совместными усилиями мы замещали тесто. Добавили яблоки и поместили получившуюсь смесь на противень в духовку.

Пока будущая шарлотка запекалась, убирали весь тот хлам, который образовался в процессе готовки. К слову, шарлотка вышла отменная.

На её запах на кухню пробрался папа.

- Готова?

- Да, мой руки и иди за стол! - скомандовала я, и он, словно солдат на службе, приложил руку к голове и отправился в душевую комнату.

- Может быть, Антонину Степановну угостить? - предложила я, когда мы втроём устроились за столом, - Она ради нас старалась, готовить тебе помогала. Нужно её отблагодарить.

- И правда, дочь, сходите угостите. Я сейчас контейнер принесу, - папа поднялся из-за стола и ушёл. Вернулся в контейнером.

Я положила туда кусочек, и мы вместе с парнем заявились к старушке.

- Здравствуйте, Антонина Степановна! - громко поздоровалась я.

- Анжела! Рада тебя видеть. А это кто с тобой, муж?

- Это мой парень. Мы шарлотку приготовили, решили вас угостить. Вы ведь тоже нам сегодня готовили, - я протянула ей отрезанный кусочек, и та приняла его, улыбаясь.

- Спасибо, спасибо. Красивый он у тебя, - она рассматривала Вадима словно товар на прилавке. - Возьмёшь наше Анжелочку в жёны? - ехидничая, спросила она.

- Антонина Степановна... - осуждающе протянула я.

- Возьму, - увереннно ответил тот.

- Вот видишь, Анжела, возьмёт! Благословляем вас всем подъездом, - венчала нас она, и я поторопилась с ней распрощаться.

- Чудесная бабушка, - шепнул он мне.

- Это потому что она тебя одобрила? - усмехнулась я.

- Ну, не только поэтому, - делая вид, будто ему это совсем не польстило, он отвернулся и стал рассматривать стену.

Я слегка подтолкнула его в бок.

- Зазнайка ты, Вадя.

- Твой зазнайка, - он потрепал меня за волосы, и я сжалась, хихикая.

Позже вечером я показывала ему наши дворы, рассказывала о своём детстве.

- Вот здесь я с качели упала, - указала я на уже пару лет пустующее место.

- А где сама качель?

- Сломали, а оставшуюся от неё дощечку и верёвки стащили. Трубы, на которых она держалась, тоже убрали. Кто и куда не знаю, но новую так никто и не поставил. А вот здесь ларёк был, в нём мороженое вкусное продавали, такого больше я нигде не видела. Оно на круглой палочке было, розового цвета и со сладкими кусочками клубники. Завёрнуто ещё в фольгу было, с несколькими красными полосочками, кажется. Или жёлтыми... Не помню уже. Но оно было лучшим.

Он внимательно слушал мой рассказ, иногда задавая вопросы или смеясь с моих комментариев.

Мне нравится его смех. Он такой по-детскому наивный, но при этом басистый, взрослый.

Мы шли, держась за руку. Иногда он останавливал меня и притягивал к себе, внезапно целуя. Правда эффект внезапности пропал с четвёртым разом, и оставшуюся прогулку я уже ждала, когда же он снова соизволит меня поцеловать.

Вернулись мы ближе к ночи, уставшие и с огромным желанием поспать.

Я расстелила Вадиму на диване в зале и, пожелав ему спокойной ночи и чмокнув на прощание в щёку, сама легла спать.

***

На следующий день мы отправились на автобусе в кинотеатр. Выбрав лёгкую комедию, запаслись попкорном и прошли в зал. Фильм был смешным и незамысловатым.

Вдоволь насмеявшись и объевшись, мы пошли в парк. Людей было не очень много. В такую жару все обычно предпочитают сидеть дома и поедать мороженое или купаться (кто на речке, кто на море).

Мне лезть в воду не хотелось. Во-первых, потому что плаваю я не очень, а во-вторых, нормальное место для купания находится часах в трёх отсюда. Только дорога туда и обратно пол дня занимает, а мне терять время, сидя несколько часов в душной машине, не хочется.

Дома мы либо вместе что-то готовим, либо смотрим фильмы, играем в настолки с папой Вадиму пару раз даже удавалось его обыграть). Пару раз ночью я пробиралась к Ваде, и мы шёпотом долго о чём-то болтали, лежа в обнимку и прислушиваясь к храпу отца, что доносился из его комнаты.

Так проходит неделя.

В день, когда уезжает Вадим, я поднимаюсь с кровати по будильнику с неохотой. Не хочу, чтобы он уезжал. Семейная рутина и совместное проживание сблизили нас ещё больше.

Я не стеснялась себя заспанной и растрёпанной, ведь Вадим по утрам будил меня поцелуем, обнимал и говорил, что я самая красивая. Чистил вместе со мной зубы и даже помогал мне мыть волосы, когда я уставала делать это самостоятельно.

А сегодня он уезжает и увидимся мы с ним только в августе. Я могла бы вернуться в общежитие и жить там, но Вадим всё равно будет занят работой. Лучше уж я лето проведу дома с отцом.

Начинается проверка наших отношений на прочность. Выдержат ли они расстояние?

Папа везёт нас на вокзал на машине. Вадим сидит спереди, рядом с отцом, а я сзади любуюсь его широким разворотом плеч и короткой тёмной стрижкой.

Хочется зарыться в эти волосы, притянуть его к себе, обнимать и шептать всякие нежности на ушко.

Машина останавливается.

Мы выходим из неё, и отец пожимает руку Вадиму, оставляя нам возможность попрощаться наедине.

Стоя на пароме, я молчу. Не знаю, что сейчас сказать. Я уже по нему безумно скучаю. Он ещё здесь, но как же мне его не хватает. Вадя тоже молчит. Нам обоим прощание даётся тяжело.

Поезд подъезжает и останавливается, а значит у нас остались последние 5 минут.

Я поворачиваюсь к нему лицом и он делает в ответ тоже самое.

Видя его такого поникшего, я начинаю плакать. Не хочу, но слёзы уже не остановить. Вадим прижимает меня к себе, и я обхватываю его руками, цепляясь коготочками за худи.

Погода сегодня пасмурная. Тёплые деньки разбавил холодный пронизывающий ветер, а солнышко скрыли тучи.

Вторя моему настроению, небо всё заметнее темнеет. Кажется, собирается дождь.

- Кошечка, мне пора, - он гладит меня по спине, убаюкивая.

Я мотаю головой из стороны в сторону.

- Не пора?

- Нет. Побудь здесь ещё месяцок, - понимая, что это бесполезно, но всё же уговариваю его я.

- Маленькая моя, - он поднимает моё лицо и целует в сырые щёки, - Я бы только за, но мне нужно работать.

- Уволься, - противничаю я как маленький ребёнок.

- Если я уволюсь, не смогу купить нам квартиру, - он щёлкает меня по носу, и я инстинктивно зажмуриваюсь.

Открыв глаза, смотрю исподлобья.

- Тогда поцелуй меня.

Он слушается. Наклоняется и мягко обхватывает мои губы своими. Приятное тепло вновь разливается по телу. Вадим увеличивает напор, целуя более жадно, но раздающийся в динамике голос прерывает наше прощание.

- Пора, Лика, - он прижимается лбом к моему лбу, быстро дыша.

Я также мотаю головой из стороны в сторону, кусая губы и плача.

Он вытирает мои щёки и напоследок целует в лоб, придержав затылок рукой.

- До встречи, Кошечка, - он машет рукой и заходит в вагон.

Его силуэт появляется в ближайшем окне.

Я стою на пароме до тех пор, пока поезд не отъезжает. Махая ему вслед рукой, вытираю слёзы, убеждая себя, что наша разлука будет недолгой.

До встречи, Вадя.