Монстр

От лица Софии:
Идя к клиенту, я чувствовала, как паника внутри меня нарастала. Мне хотелось развернуться и убежать, но я не могла этого сделать. Я продолжала шагать вперёд, приближаясь к силуэту мужчины. Вот я остановилась в нескольких шагах от него. Он молчал. Это было странно, но я собралась с силами, сжала кулаки и, максимально твёрдым голосом, проговорила:
— Начнём с денег, потом товар.
Он молча протянул мне ящик с деньгами. Я осторожно открыла его, и внутри увидела стопку купюр. Я аккуратно взяла одну, не спеша, начала проверять деньги. Они оказались настоящими. Я закрыла чемодан, посмотрела на мужчину и протянула товар.
Он лишь кивнул и ушёл. Я выдохнула. Всё оказалось не так страшно, как я себе представляла.
— Неужели всё так просто? — мелькнула мысль.
Я обернулась, смотря на машину. Свет в ней горел. Я ясно могла увидеть лицо Вани. Его глаза были такими ледяными, как в первый день. Взгляд был направлен не на меня, а на мужчину, который уже удалялся. Я неспешно направилась к машине и села на переднее сиденье.
— Хорошо справилась, теперь можем ехать обратно.
Я кивнула, но не успели мы поехать, как послышался телефонный звонок. Ваня выругался.
— Блядь! — он снял трубку. — Да?
Его голос был таким же холодным, как всегда.
— Обязательно заберу сегодня, — сказал он, бросив взгляд на меня. — Ладно, буду через полчаса. Уже звонил с этой точки — далеко.
В его голосе слышалась злоба. Он бросил трубку и взглянул на меня. Его взгляд уже не был таким холодным.
— Планы изменились, — сказал он.
Я не понимала, что это значит. Он продолжил.
— Сейчас мы не поедем домой.
Я всё ещё не понимала, что это значит.
— Нужно поехать забрать ещё один товар.
По его тону я поняла, что это тоже его особо не радовало. Да и выбора не было. Я кивнула.
Мы ехали по трассе в тишине, но затем он нарушил её.
— Как ты не сошла с ума в этих четырёх стенах?
— Так вот, ты заперла меня, чтобы свести с ума?
— Не совсем. Такой вариант тоже не исключён, хотя всё было проще. Я оставил тебя в комнате с закрытой дверью без окон, чтобы ты не сбежала.
— Умно. Теперь могу задать вопрос, который мучил меня с первого дня?
— Задавай, отвечу по мере возможности, — ответила он.
Я вздохнул, собрался с мыслями, а потом задал тот вопрос, который мучил меня с самого начала.
— Почему вы похитили меня? Я же вам ничего не сделала. Я даже не знала, что у моего отца есть какие-то проблемы.
После этого вопроса наступила долгая тишина. Я думала, что он просто не захочет отвечать, и смирилась с тем, что ответа я никогда не услышу. Но вот он наконец-то заговорил, и я поняла, что это будет ответ, который я так долго ждала.
— Изначально, — начал он. — Я не планировал тебя похищать. Даже не думал, что такая проблема свалится мне на голову. Твой папаша понял, что срок подтекает, и шансов выжить у него нет. К своей работе я отношусь очень серьёзно. Он сбежал, не оставив мне ничего, только тебя.
— Именно поэтому вы меня похитили? Потому что он сбежал и вы думали, что я знаю, где он? — спросила я.
— Это тоже, но не единственная причина, — он замолчал на мгновение, а затем продолжил. — Когда он подписывал договор, он указал на тебя как на одну из своих возможных гарантий. Если с ним что-то случится, прежде чем он расплатится с долгами, он упомянул тебя.
— И что это значит?
— Если простыми словами, он просто продал тебя мне.
Мои глаза расширились. Я не могла связать двух слов. Мне понадобилось время, чтобы переварить услышанное.
— Это ведь всё незаконно, — проговорила я, немного теряясь.
Он хмыкнул и бросил на меня взгляд, который словно был способен прострелить.
— Милая моя, если ты не заметила, всё, что происходит сейчас, является незаконным.
Я поняла, о чём он говорит.
— Ну, в таком случае, если это действительно так, что вы планировали со мной сделать изначально?
— Изначально, после похищения, я надеялся, что я получу информацию о твоем папаше. Но эта тварь, конечно, не сообщила тебе, куда он собрался. Потом я думал, что может он одумается, вернётся, чтобы спасти тебя. Может быть, даже чувства отцовства проснутся. Но этого не произошло, и это меня раздражало. У нас не было ни малейшего представления, где он может находиться. Я думал, тебя убить вместо него... Но сейчас я понимаю, что это глупо и в этом нет необходимости. Тем более, мы вышли на его след.
Его слова пронзили меня, и я почувствовала, как внутри меня нарастает тревога. Новость о том, что он теперь знал, где мой отец, поразила меня и вызывала ещё больше вопросов.
— Ты же мне сказала, что всё равно меня убьёшь, если не найдёшь отца... То это будет долго и мучительно. А если найдёшь — быстро и безболезненно. — Я попыталась как-то это обдумать, но ответ был слишком очевиден.
Он не скрывал своих намерений.
— Я действительно так думал, — сказал он спокойно.
— Почему? Что я вам сделала? — Мой голос дрожал.
— Ничего. Но ты знала слишком много, и явно собиралась сообщить копам.
Я вспомнила, как он говорил мне, что пока не убьёт меня, и почувствовала, как страх возвращается.
— Ты мне сказал, что пока убивать меня не будешь, — я говорила с дрожью в голосе. — Почему?
— Верно. И после сегодняшнего, нужды в этом нет, — сказал он, его тон был твёрд, безжалостен.
— А что сегодня изменилось?
—Как минимум ты сегодня отдала товар с наркотой. И теперь, если ты пойдёшь копам, ты поставишь себя под угрозу.
Я замолчала, осознавая, что он продумал каждый шаг, каждое движение. Все его действия были расчётливыми, логичными. Я больше не могла думать, что он действовал импульсивно, без плана. Он всегда был несколько шагов впереди меня, а все мои попытки сбежать и спрятаться от него становились бессмысленными. Он не был тем, кем я его считала.
— Ты сучий сын, — я не могла сдержать свой гнев.
Его лицо не изменилось, но в его глазах мелькнуло что-то, что мне показалось даже... одобрением. И это ещё больше меня пугает.
— Ты меня отпустишь? — я не могла поверить, что даже задумалась об этом. Не могла поверить, что в моей голове возникла такая мысль.
— Пока нет. Ты мне ещё пригодишься. И сбежать тебе тоже смысла нет, — его слова были спокойными, но я чувствовала, как они сжимаются вокруг меня. — Раз я смог вычислить твоего отца, который так часто заметывал следы, мне не составит труда найти тебя.
Его уверенность не оставляла мне шансов на спасение. Он знал, что я не могу убежать, и это знание было для него ещё одной победой.
— Поэтому пока тебе лучше играть по моим правилам. И, возможно, я пожалею о тебя, — сказал он с лёгкой усмешкой.
Его откровенность поражала меня. Всё происходящее — его действия, его слова — всё это казалось настолько холодным и расчётливым, что я чувствовала, как теряю почву под ногами. Я боялась не только того, что он мог сделать со мной в любой момент, но и того, что он может передумать насчёт меня. Все мои надежды на побег рушились. Я поняла, что оказалась в ловушке. Всё, что мне оставалось — это играть по его правилам, в его чёртовой игре, где я не была ничем более, чем пешкой.

От лица Кислова:
Когда я наблюдал за Софией, как она подходила к клиенту, я не мог не почувствовать холодное напряжение в воздухе. В её движениях было что-то, что меня настораживало, и я знал, что до жути боялась. Но она продолжала идти. Как бы она ни боялась, она всё равно выполняла свою задачу. Мне было трудно понять, что она чувствует в такие моменты, но я знал, что здесь с ней ничего не случится. Я следил за её действиями, когда она проверяла деньги.
Когда она вернулась к машине, я не мог не заметить, как её взгляд встретился с моим, а её лицо осталось непроницаемым. Я немного удивился её спокойствию, но это не было временем для размышлений. Я сразу взял телефон, услышав звонок, и, как всегда, решил, что буду решать проблему. Мне не нравились непредсказуемые ситуации, и эта не была исключением.
Когда я сказал, что наши планы изменились, я видел, как она не понимает, но я знал, что вариантов нет.
Когда разговор перешел к вопросу о том, зачем я похитил её, я, ожидал это. И я был готов дать ей ответ. Всё, что я делал, я делал для своей цели. Для меня не было ничего более важного, чем вернуть долг, который оставил её отец. Я даже не заметил, как начала нарастать эта злоба в её голосе, но это не смутило меня. Я был уверен в своих действиях.
Когда она сказала, что всё это незаконно, я знал, что она осознаёт всю тяжесть ситуации. Но это было её восприятие, её мир. Мой мир был не о правде, а о выживании. Я знал, что могу манипулировать её страхом, но не стал.