16 глава
Дженни
Прошлое
Мы проводим утро, гуляя по оживленному центру Тэджона. И пьем самый прекрасный кофе в местной кондитерском. Я разговорилась с хозяйкой о том, что ее партнер переезжает в Инчхон, и она размышляет, сдать ее или продать. В конце концов Чонгук утаскивает меня, но не раньше, чем я получаю от нее рецепт лучшего персикового пирога, который у меня когда-либо был. Мы обмениваемся адресами электронной почты, обещая поддерживать связь.
Затем мы попадаем в причудливый магазин винтажных книг, где Чонгук дает мне время побродить по переполненным полкам и выбрать, там есть все, от триллеров, до первых изданий классики восемнадцатого века. Еще одно место, откуда ему приходится меня вытаскивать.
Наконец, после обеда , мы прибываем в собор Кесан. Когда подъезжаем к парковке, я замечаю ленты темно-синего цвета и цвета слоновой кости, свисающие с великолепных высоких красных дверей.
Ну конечно. Субботний день в католической церкви.
— Идет свадьба. Мы не можем войти.
Чонгук усмехается, выключая двигатель.
— Конечно, можем, Лебедь. Свадьба — это праздник.
— Да, тот, на который принято приглашать, — кричу я, когда он выходит из машины и закрывает дверь.
Затем вынуждает выйти и меня, хватая за колени и начиная щекотать, пока я не оказываюсь в его руках. Через несколько минут Чонгук одной рукой обнимает меня за плечи, а другой надежно сжимает мою руку.
Мы официально становимся гостями на свадьбе, сидя в джинсах и свитерах в нескольких рядах от элегантно одетых приглашенных гостей в этой захватывающей дух церкви и наблюдая за душераздирающей церемонией.
И я едва сдерживаюсь, когда первая капля стекает по моей щеке.
Я не знаю эту пару. Не знаю их жизни, истории или того, как тяжело им пришлось работать, чтобы добраться до этого момента. Но точно знаю, что, когда я сижу здесь и наблюдаю, как два явно влюбленных человека навсегда связывают свои жизни воедино, меня переполняет горячее сожаление.
Я растратила свой день.
Стояла перед Чонгуком, повторяя те же клятвы, которые сейчас произносит эта пара, и желала того, чего никогда не должна была желать.
Теперь я хочу совсем другого. Хотела бы я иметь возможность заглянуть глубоко в душу Чонгуку, говоря истинные слова любви и преданности. Хотела бы, чтобы он понял, как кропотливо собирал мои сломанные части вместе. Хотела бы, чтобы он знал, что я буду вечно благодарна за неожиданный подарок, который он мне преподнес.
Мечтаю все поменять. Наши свидания, день нашей свадьбы, наш медовый месяц, наш первый раз. Всю нашу совместную жизнь.
Я быстро стираю раскаяние с лица, пока толпа встает и приветствует счастливых молодоженнов. Когда счастливая пара скользит мимо нас, они так теряются в своем собственном пузыре, что мы можем быть четырёхголовыми инопланетянами, и они даже не заметят. Мы остаемся на месте, когда мимо нас проходит толпа, за которой следует самая милая маленькая девочка в самом очаровательном темно-синем платье и лакированных туфлях в тон. Лепестки от маленького букета, которым она машет туда-сюда, падают на землю позади нее. Она визжит и мчится по длинному проходу, а за ней гонится мальчик на несколько лет старше в элегантном темно-синем костюме. За ними по пятам следует обезумевшая женщина, предположительно мать.
— Джиа, Доюн! — кричит она. — Остановитесь сейчас же.
Джиа ловко пробирается между скамьями, Доюн спешит за ней по пятам. Ни один из них не замедляет шаг.
Чонгук сжимает мою руку, и когда мои глаза находят его, они светятся... предвкушением? Наших детей? Эта мысль привела бы меня в оцепенение еще несколько месяцев назад. И не потому, что я не хочу детей. Я всегда хотела свою семью. А потому, что я всегда представляла их с Тэхёном. А теперь... теперь моя картина начинает медленно трансформироваться.
Когда Чонгук прикасается губами к моему виску, я выдыхаю от полного удовлетворения. Боже, как я могла не знать, что раньше испытывала к нему эти сумасшедшие чувства?
Столько лет потрачено впустую.
— Хорошая у меня была идея, придти сюда, правда?
— В этом мне придется уступить тебе, да, — соглашаюсь я с улыбкой.
— Пойдем. Мы можем прокрасться через заднюю дверь незамеченными. — Он тянет меня за руку. Однако я останавливаю его.
— Нет. Давай поздравим счастливую пару.
Он моргает пару раз, прежде чем на его лице появляется широкая ухмылка. Он кивает.
— Мне нравится ход твоих мыслей.
Я взволнованно говорю:
— Может, нам удастся раздобыть приглашение на прием? Я могу надеть то сексуальное черное платье, которое ты подарил, и пусть все мужчины завидуют тебе.
Он заключает меня в свои объятия.
— Ах да, но тогда ты затмишь невесту. А каждая невеста заслуживает того, чтобы быть в центре внимания в свой особенный день. — Быстро поцеловав меня в губы, он продолжает низким, многообещающим тоном. — Кроме того, у меня кое-что запланировано на сегодняшний вечер с тобой в этом сексуальном маленьком черном платье.
— Сюрприз Аран?
— Нет. Это мой сюрприз. Аран только что помогла мне с несколькими незавершенными делами.
Я полностью обхватываю руками талию Чонгука и крепко сжимаю. Уткнувшись головой в его грудь, я вдыхаю мужской аромат и пряный одеколон, удивляясь, как, черт возьми, мне так повезло.
— Гук?
— Джен?
— Может быть, когда-нибудь ты захочешь снова возобновить наши клятвы? — это не компенсирует того, что я отняла у нас в первый раз, но, может быть, это даст мне второй шанс сделать все правильно.
Он замолкает. Большинство гостей уже выходят из церкви или толпятся у входа. Так что вокруг никого нет, когда он немного отстраняется и обхватывает мои щеки своими большими ладонями. Когда я вижу слезы в его глазах, мой взгляд затуманивается.
— Ты хочешь возобновить наши клятвы?
Удивление в его голосе убивает меня.
Мой желудок переворачивается. Я не могу говорить, поэтому вместо этого киваю, проливая все капли, скопившиеся в моих глазах.
— Джен. — Его голос ломается. Он останавливается и сглатывает, на короткое время закрывая глаза. — Я бы обновлял свои клятвы с тобой каждый божий день до конца моей жизни, если бы ты этого хотела. Моя жизнь всегда была и будет посвящена тебе.
Я кусаю губу, изо всех сил пытаясь сдержать рыдание.
— Я хочу, — хрипло шепчу я.
Хочу больше всего на свете.
Чонгук нежно прижимается своим лбом к моему. Его веки закрываются. Он глубоко вдыхает.
— Просто назови дату и время, Лебедь.
— Знаю, что ты любишь нестандартные решения, но я хотела бы сделать это на нашу годовщину. Я хочу скромно и интимно. Возможно, только мы.
Не хочу, чтобы драма и прошлое смотрели мне в лицо.
— Идеально. — Он должно быть чувствует то же самое.
— Хорошо. Тогда это свидание.
— Свидание, — повторяет он с придыханием и сладостью. — То, которое я бы не пропустил ни за что в своей жизни.
*****
Позже тем же вечером мы заходим в шикарный бар, расположенный всего в нескольких кварталах от нашей гостиницы. От сильного холода снаружи по моей спине пробегают мурашки. Думаю, с сегодняшнего дня температура упала на пятнадцать градусов. В воздухе летает несколько хлопьев снега и, хотя мне нужно вернуться в пекарню, я не буду возражать, если мы проснемся, а свежевыпавший метр снега подарит нам лишний день в этом месте.
Я не тороплюсь возвращаться в Кванмён и ко всему, что нас там ждет.
— Смотри, там есть хороший уединенный столик. — Идеальное место, чтобы снять ботинок и провести босой ногой по бедру Чонгука, пока он не распахнёт свои глаза, а потом не зажмурит их.
Он отказался прикасаться ко мне ранее, заставив меня принимать душ в одиночестве. Я все еще немного сержусь по этому поводу. Он сказал:
— Предвкушение обостряет чувства, Лебедь. А я хочу, чтобы все твои чувства были натянуты, как тетива лука, к тому времени, когда мы вернемся в нашу комнату.
Ну, я тоже могу связать его чувства в узлы.
— Давай сначала закажем выпивку, — шепчет он мне в щеку. Кладя руку мне на поясницу, Чонгук ведет нас к дальней стороне длинной гранитной стойки бара и делает заказ.
— Я буду «Слезы единорога».
— «Слезы единорога»? Что за хрень? — спрашиваю я, глядя на него. Эта сексуальная ямочка на его щеке появляется, когда он одновременно изгибает уголки губ и подмигивает.
Бармен кивает и тянется за бутылкой дорогого коньяка. Но он не берет ее с полки. Вместо этого мужчина дергает ее вперед, как рычаг или переключатель, и стена слева от нас, выкрашенная полностью в черный цвет, тихо открывается.
— Спасибо, чувак, — говорит Чонгук.
— Боже мой. Что это? — удивленно спрашиваю я, глядя на открытую лестницу перед нами.
Чонгук подталкивает меня вперед, теперь моя рука зажата в его руке. Когда мы идем по открытому пространству, дверь захлопывается, закрывая нас и приглушая шум. Мы сейчас на площадке тускло освещенной узкой деревянной лестницы. Ступени старые и изношенные. Из-за стольких лет использования, немного просевшие посередине.
— Где мы? — шепчу я.
— Ворота в рай, — медленно отвечает Чонгук.
Я поворачиваюсь и хватаю лацканы его пиджака. Поднявшись на цыпочки, я соблазнительно хлопаю глазами.
— Ты сказал мне сегодня утром, что это место между моими красивыми бедрами.
Грозовые тучи накатывают на его карие глаза, делая их черными. Он делает шаг ко мне. Я отступаю. Он снова подходит, но мне некуда идти, потому что спиной упираюсь в кирпичную стену. Опуская ладони по обе стороны от моей головы, он полностью прижимается ко мне нижней половиной. У меня перехватывает дыхание.
— Я так сильно хочу трахнуть тебя прямо сейчас, — говорит он мне. Его тон низкий и грубый.
— Здесь? — я задыхаюсь.
Его стальные, решительные темные глаза, полные похоти смотрят на меня.
— Да.
Температура моего тела взлетает. Мне сейчас так чертовски жарко и беспокойно, что я чувствую, будто таю. Мои глаза устремляются к дверям по обе стороны от нас.
— Прямо здесь? На этой лестнице?
— Да, — уверенно шепчет он своим хриплым голосом мне в ухо. Мои веки закрываются. Одна из его рук скользнула по моему бедру. Обнаружив голую кожу, он проводит по ней вверх. Довольно скоро он обнаружит сюрприз, который я приберегаю на потом.
— Черт, — протяжно и низко рычит он, понимая, что на мне нет белья.
Теперь я та, кто ругается, когда он проталкивает два пальца внутрь меня. И я хрипло выдыхаю его имя, когда он начинает трахать меня пальцами с чистой, сосредоточенной преданностью моему удовольствию.
Я полностью осознаю, что мы рискуем. Мое платье задрано до талии, а интимные места выставлены на всеобщее обозрение, пока мой муж трахает меня пальцами в общественном месте. Кто угодно может пройти через любую дверь. В любой момент. Но это только усиливает мою потребность...
— Я должен был перегнуть тебя через кровать и трахнуть перед зеркалом в пол перед тем, как мы ушли, — бормочет он в мой рот.
— Должен был, — умудряюсь собраться я.
Я так растворяюсь в нас, в том месте, куда он меня толкает, что действую, не задумываясь. Свободной рукой развязываю единственную завязку на боку, скрепляющую две половинки моего платья. Раздвигаю ткань, обнажая свой прозрачный черный лифчик. Он едва прикрывает мои украшенные стразами соски.
— Святое дерьмо.
Каждый нерв покалывает невообразимой чувствительностью, когда он концентрируется на моей груди.
Не прекращая своей дьявольской внутренней ласки, Чонгук наклоняется и зажимает выступающий бутон между зубами. Я кричу, мое болезненное удовольствие короткими волнами эха достигает ушей. Затем он сильно сосет, смачивая ткань.
Моя киска сжимается, напрягается, так что я чувствую каждый толчок и прикосновение его пальцев к моим стенкам.
Обвивая ногу вокруг него, я открываюсь ему еще больше. Он пользуется моим новым положением, добавляя третий палец. Как только его большой палец начинает касаться моего клитора, я начинаю дрожать.
— Боже, Чонгук. Я сейчас взорвусь.
Без его возражений я расстегиваю пуговицу на его брюках и наполовину расстегиваю молнию. Внезапно до наших ушей доносится скрежет металла по бетону. Мы оба замираем.
— Дерьмо, — бормочет Чонгук.
Я чувствую пустоту, когда он быстро убирает пальцы и снова натягивает мое платье. Но он не отступает. Вместо этого хватает мое лицо ладонями, влага стекает на мою щеку, и прижимается губами к моим. Он целует меня со страстью, желанием и серьезным разочарованием. Ноги стучат по дереву. Голоса становятся ближе. Слышен свист. Нацеленный на нас, я уверена. И все же Чонгук продолжает меня целовать. Он останавливается только тогда, когда мы слышим, как закрывается потайная дверь, снова оставляя нас одних.
Прижимая наши лбы друг к другу, он ворчит.
— Я чуть не трахнул тебя прямо сейчас. И к черту последствия.
— Трахни, — нажимаю я на него, затаив дыхание.
Он слегка отклоняется назад, его взгляд захватывает мой. Его темные глаза горят. Не говоря ни слова, он опускает руку. Когда я слышу, как расстегивается его молния, то позволяю моему платью снова расстегнуться. Я чувствую его член, твердый и бархатистый, у моего живота всего за секунду до того, как он проводит своей толстой головкой по моей влажности. Обхватывает ладонью мое бедро и обвивает моей ногой свою, так что моя пятка касается его голени. У меня перехватывает дыхание, когда он, не отрывая от меня глаз, ныряет внутрь одним яростным толчком.
— О Боже.
Мой оргазм, ослабевший после того, как мы его прервали, возвращается. Он резкий, мгновенный. Меня это так удивляет, что Чонгуку приходится захватить мой рот, чтобы проглотить мои вопли.
Он жестко, почти бессердечно трахает меня. Его бедра шлепают, безжалостно и болезненно, его лобковые кости врезаются в мои с каждым грубым толчком.
— Черт возьми, Джен, — выдыхает он, пронзая меня еще дважды, прежде чем издать долгий прерывистый стон.
Его тело обмякает рядом с моим. Его вес заставляет мои лопатки впиваться в углубления в стене позади меня. Тем не менее, он ощущается хорошо, поэтому я не отталкиваю его.
— Это было...
— Ага, — выдыхаю я в знак согласия. Мои глаза зажмурены. Моя кожа блестит от пота. Мое сердце колотится о ребра.
— Это было.
— Не пользуйся туалетом, — говорит он, кряхтя. — Я хочу, чтобы моя сперма стекала по твоим бедрам. — Он толкает эти грязные слова мне в ухо.
— Ты как пещерный человек, — поддразниваю я, пока он умело завязывает мое платье. Даже красиво завязывает бант, прежде чем снова застегнуть штаны.
Он нежно прижимается своими губами к моим.
— Просто ты сводишь меня с ума, Дженни. Всегда.
Я улыбаюсь, сияя.
— Итак, муж, куда ты вел меня до того, как трахнул до полусмерти на потайной лестнице?
Чонгук выпускает поток воздуха, который обдувает мое лицо. Он до сих пор пахнет мятой, которую съел после ужин
— Знаешь, мне нравится это слышать.
— Что имено? — я протягиваю руку и провожу пальцем по его сильной линии подбородка.
— Муж. Мне нравится быть твоим мужем, Дженни. Я всегда этого хотел, и было время, когда... — он замолкает. Быстро переводит взгляд в сторону. Возвращает обратно к моему. Жар, который был в них раньше, сменился какой-то болью. — Было время, когда я думал, что этого никогда не произойдет.
Моя улыбка сползает с лица, и дыхание застревает в горле.
Время как бы замедляется, пока мы ищем души друг друга.
Что он видит? Видит ли он женщину, которая изменилась за последние несколько месяцев? Видит ли он женщину, которая действительно влюбилась в мужчину, стоящего перед ней? Или он видит ту, кто, по его мнению, предала его с братом из всех возможных людей?
Вот что я чувствую, когда смотрю на него сейчас. Несмотря на то, что мы с Чонгуком не были чем-то особенным, пока не расстались с Тэхёном, я чувствую, что каким-то образом предала его. Полагаю, что в некотором роде так и есть.
Мы оба это знаем. Однако никто из нас этого не признает.
Мое сердце бьется вдвое быстрее. Это та часть, где мы приближаемся к этой двусмысленной линии. Но пересекаем ли мы ее? Упомянем ли мы его имя и, наконец, вскроем этот рубец, или снова обойдем его стороной?
Честно говоря, я не знаю, что сказать, поэтому просто молчу и жду.
Он наклоняется ко мне. Легко касается губами моего лба. Затем слишком быстро тянет назад.
— Пойдем, — говорит он, беря меня за руку. — Я хотел показать тебе настоящий живой бар девяностых годов, который настолько эксклюзивен, что ты не можешь попасть туда, если не знаешь нужных людей.
Мы ходим по кругу.
— Хорошо. — Когда я коротко улыбаюсь и кладу свою ладонь в его, позволяя ему вести меня вниз по шаткой лестнице, я думаю о круге.
Он становится все меньше и меньше, и меньше. Мы стираем края.
Они хрупкие.
Они трескаются.
Скоро ничего не останется.
И тогдв у нас не будет другого выбора, кроме как войти в самый центр.