Ставка

"Прощай, мы больше никогда не увидимся".

Я сжимаю пальцами клочок бумаги некоторое время, а потом комкаю его и разрываю на части.

— Ты ответишь за это, Лиён. Сильно ответишь. Я сотру с лица земли окончательно вашу вшивую семейку. И не надейся, что это конец. Ким Сокджин, чёрт тебя побери! Где ты?!

Квартира была открыта когда я вошёл, щенка нигде не было. Сбежал вместе с Лиён? Что, куколка, уже так быстро простила своего милейшего братика? Прошло полтора часа с тех пор, как Сохи призналась, что провалила к чертям собачьим свою работу. Нужно было всё же прибить её, тогда я хоть немного выпустил бы пар. Но сейчас у меня на это нет времени, Лиён и её лживый щенок не могли далеко уйти. У них хватает смелости, но не мозгов, чтобы играть со мной.

                                        ***

— Сука! — стол дребезжит от моего удара, ладони горят, и я не могу ни секунду устоять на месте. Нервно расхаживаю по своему кабинету и еле сдерживаюсь, чтобы не перевернуть здесь всё к чертям. — Как ты могла не справиться со своей работой, я просто просил следить за ней, это что так сложно, я понять не могу! — Сохи не отворачивается от моего удара, когда я даю ей сильную пощёчину, она, глотая слёзы, стоит, склонив голову.

— Простите меня, господин.

— Пошла вон. И чтоб деньги, которые я тебе заплатил, всё до копеечки мне вернула.

— Я поняла.

Она торопливо уходит, и я бью кулаком по двери, разбивая костяшки в кровь. Найду, задушу, закопаю. Она не могла сбежать одна, ей кто-то помогал, это однозначно. Сейчас я слишком зол, чтобы раздумывать над этим, сначала нужно отправить людей на её поиски.

Первым делом иду к служебной комнате. Лиён могла связаться с кем-то из служанок и выпросить помощи. С кем она там была близка? Кажется, Дауль. Захожу в комнату, все девушки тут же подскакивают и склоняют спину в поклоне. Дауль стоит ближе всех ко мне, сжимаю руку вокруг её шеи, приподнимая вверх. Раздаются испуганные визги, девушка хватается за мою руку, начиная задыхаться.

— Ты помогла Лиён сбежать?

Она невнятно что-то хрипит, и мне приходится ослабить хватку, чтобы она могла сказать.

— Я ничего не знаю.

— Лжёшь! Телефон.

Девушка достаёт из кармана свой исцарапанный смартфон и протягивает мне. Проверяю все чаты, все социальные сети — всё очищено. Швыряю телефон от злости в стену и отпускаю её. Та падает на пол, начиная испуганно задыхаться.

— Уволены все!

Возвращаюсь обратно, на пути мне попадается Чора.

— Чонгук, что случилось? — её голос странный, зрачки расширены, чёртова наркоманка! Надеюсь, однажды она сдохнет от очередной дозы и не подумаю ей помогать.

— Собирай свои вещи и проваливай, Лиён здесь больше нет, а значит некому твою гнилую душонку защищать.

Отталкиваю её с прохода и иду дальше. Сажусь в машину и направляюсь в полицейское отделение. Там меня встречают без дружелюбия, но на выяснение отношений у меня нет времени.

Показываю на телефоне фотографию Лиён.

— Её нужно найти, — кладу рядом конверт с крупной суммой. Полицейский сначала в нерешительности переводит взгляд то на конверт, то на меня, а потом всё же убирает деньги в ящик.

— Что случилось? Кем она вам приходится?

— Мы повздорили, это моя девушка. Она ушла из дома и вот уже пару дней не возвращается.

— Может, она у родителей, не проверяли?

— У неё из родни только брат, но у него она не появлялась.

— Хорошо, посмотрим, поищем.

— Благодарю вас.

                                         ***

Осматриваю квартиру ещё раз в надежде, что что-то может стать мне зацепкой. Открываю ванную комнату и несколько секунд просто пялюсь на наполненную ванну и свежий труп в ней.

— Твою мать... — Сокджин лежал в воде полностью голый, а вены его были вскрыты. Кровь смешалась с водой и лилась через край. Пол был затоплен, кран не закрыт. Не хочу заходить и закрывать, по спине проходит лёгкий холодок. Точно также умерла моя мать. В таком же состоянии я её нашёл. Чёрт, мне нужно уходить отсюда, панических атак только сейчас не хватало.

Я медленными шагами направляюсь на выход, голова кружится, в глазах какое-то помутнение. Когда я наконец-то оказываюсь на воздухе, становится чуть получше. Телефон вибрирует, беру, не глядя на экран.

— Алло.

— Это я помог Лиён сбежать. Через час на нашем месте.

«Юнги, — присаживаюсь на лавочку, не веря своим ушам. — Как ты мог?»

                                      ***

Когда думаешь, что в твоей жизни уже прошёл тот эпизод предательств и неудач, разочарований и сожалений, а оказывается, всё прошлое было цветочками. Я иду медленным шагом, но каждый раз мне тяжело поднимать ноги, чтобы идти. В этот раз предаю я. Предаю дорогогомне человека. Чтобы ни случилось, куда бы не повернула моя судьба, но Чонгук — лучшее, что со мной когда-то было. Также как и Мэй... Также, как и Лиён...

Я делаю это не только потому, что эта девушка дорога мне. Я делаю это потому, что не хочу, чтобы история повторилась. Потому что не хочу, чтобы Чонгук был таким. Я должен его остановить и я это делаю. Но почему от этого так тяжело в груди? Почему слёзы так и норовят политься из глаз? Почему так и хочется повернуть назад...

Я вижу его. Он стоит спиной, и я не хочу, чтобы он поворачивался ко мне лицом. Я делаю всё правильно, но не знаю, как смотреть ему в глаза. Я пришёл сюда один, потому что я честный человек. По крайне мере, я считаю себя таковым. А он? Я знаю его возможности, его характер, его желание быть победителем везде. Каков шанс, что сейчас он будет действительно один передо мной?
Да, я его обманул. Но пришёл сюда только для того, чтобы во всём признаться.

— Не ждал такого предательства от друга, — произносит он, так и не поворачиваясь ко мне лицом, но прекрасно зная о моём присутствии.

— Также как и я от человека такой жестокости.

Поворачивается.

— Овечку пожалел? Из-за шавки предал друга.

— Предал, потому что друг стал сильно похож на своего отца.

Его глаза наливаются неконтролируемой яростью. Он не любил вспоминать о своём отце.

— Когда-то я открыл тебе душу, не для того, чтоб ты всё время припоминал мне это.

— Я не хочу, чтобы ты был как он. Чтоб также ставил людей вокруг себя не во что. Чтоб жил только собственным эгоизмом.

Он усмехается.

— А ты? Разве ты не жил собственным эгоизмом? Убил бедного братика-инвалида и стоишь, рассказываешь мне о том, что плохо, а что хорошо.

Сжимаю зубы. Мы оба грешны перед этим миром, но суть не в этом. Суть в том, кто смог сделать вывод, а кто нет... Кто уже давно не живёт прошлым, а кто перевернул прошлое и обратил в настоящее. Это главное.

— Ну, рассказывай. Как вам с куколкой удалось меня обмануть?

Делаю короткий вдох, который он не замечает.

— Лиён общалась с тобой через телефон Дауль. Я обратился за помощью к Ким Намджуну, они в детстве с Лиён были близки. Он и совершал все эти террористические выходки с твоими клубами, барами, тем самым разоряя тебя. Я сливал информацию о твоей компании конкурентам через одного человека. Так мы пытались перевести твоё внимание с Лиён на другие проблемы, чтобы ты ослабил свою бдительность. И у нас получилось.

— А Чора?

— Она не при чём. Она ничего не знала.

— Надеюсь, это действительно так. Иначе сегодня у меня будет на один труп больше.

Он достаёт из-за пояса пистолет. Направляет на меня. Я стою, не двигаюсь. Мне стоило ожидать такого исхода. Главное — Лиён теперь в безопасности, а моя душа чиста перед богом. И перед лучшим другом. Мне не в чём его винить. Возможно, это я когда-то не смог сделать из него нормального человека. Сразу вспомнились школьные деньки, когда мы вместе сбегали с уроков и приходили сюда. За заброшенные гаражи, играли, смеялись, делали вместе уроки. Делились своей печалью, радостью, проблемами... Может только для меня это значило так много. А он готов убить всё это, похоронить одним нажатием пальца.

— Нет! — женский, громкий голос раздаётся именно тогда, когда мои уши оглушает выстрел. Плечо пронзает боль, я хватаюсь за него рукой, мир на секунду меркнет в удушающей темноте. Когда сознание ослепляет понимание, что Чонгук промахнулся, я выпрямляюсь.

Чонгук лежит на земле, стараясь отбиться от прицепившейся к нему Чоры. Девушка не справляется, жмурясь от боли и от его ударов. Я подбегаю и оттаскиваю Чонгука за шкирку назад, между нами завязывается драка, в которой я неизменно проигрываю из-за простреленного плеча. Боль не даёт мне возможности вовремя отворачиваться от ударов и защищаться. Я начинаю медленно отступать, проигрывая ему, чувствуя, как с каждой моей неудачей в нём всё сильнее загорается желание убить меня голыми руками. Раздаётся ещё один выстрел. Удары прекращаются. Наступает тишина, и сначала я думаю, что, наверное, это от удара в голову у меня пропал слух. А потом тело Чонгука заваливается на меня сверху, и мне становится трудно дышать от придавливаемого сверху веса. Кое-как я аккуратно сбрасываю его с себя на землю.

— Он мёртв? — только сейчас замечаю перед собой перепуганную бледную Чору с пистолетом в дрожащей руке. Я касаюсь пальцами места, где должен быть пульс. Но его там нет. Киваю.

Чора начинает всхлипывать, её плечи начинают нервно дёргаться, пистолет выпадает у неё из руки. Я обнимаю её за плечи, она с ужасом смотрит на мою рану. Нам нужно в больницу обоим. С трупом Чонгука разберёмся позже. Он и Чору неплохо помял.

В больнице раны Чоры обрабатывают быстро, и она ждёт, пока закончат с моим плечом. Её состояние разбитое, подавленное, пальцы всё ещё трясутся, память хорошо хранит воспоминание о решающем выстреле.

— Он был мне как брат...

— А была ли ты ему как сестра?

— Я сама предала его...

— Но ты свою ошибку поняла. А он за всю жизнь ни одну из своих ошибок не понял и не признал. Он только думал, что может всё. На самом деле, даже у вас с Лиён, обычных девушек, всегда было больше возможностей и власти, чем у него.

Мои слова Чору не успокаивают.

— Послушай, ты спасла жизнь мне. Мне и Лиён. Если бы он однажды её нашёл, оставил бы в живых?

Она отрицательно кивает, и, кажется, на этот раз мои слова срабатывают она немного расслабляется. Однако эта странная скорбь с чувством вины, страха и ненависти останется с нами на долго. Убийство лучшего друга и брата. С такой утратой быстро не расстаются. Но я верю, что мы всё сделали правильно. Чонгук этот выбор сделал сам, я не хотел его убивать. Мне так жаль, что ни я, ни Чора, ни Лиён — никто не смог сделать из него нормального человека.