На виду у миллионов [ЗАВЕРШЕНО]

Чонвон шепчет ей на ухо:
-Стой тут, кивай слегка. Я раздам несколько автографов на той стороне дорожки и вернусь.
Он удаляется, и т/и начинает слегка пошатывать. Её охватывает страх. Но осознание того, насколько её присутствие важно для Чонвона этим вечером, заставляет т/и стоять и улыбаться. Уловив несколько взглядов, она растягивает губы, чуть покачивает головой и рукой, мысленно скрещивая пальцы и надеясь, что не выглядит совсем уж глупо.
Чонвона нет всего полминуты, а корейский журналист уже обращается к ней по-английски:
-Т/и, что вы можете сказать про фотографии? Вы сделали их добровольно?
-Простите?-переспрашивает т/и, вытягивая шею, но не приближаясь.
-Фотографии. Мы хотели бы получить от вас комментарий по этому поводу.
Девушка ничего не понимает и к тому же не знает, имеет ли право общаться с прессой. Обернувшись, она ищет глазами Чонвона: тот стоит в нескольких метрах от неё, окружённый фанатками. Но взглядами удаётся обменяться только с недовольным Сону.
«Он всегда чем-то недоволен, да? Вечно надуется, брови нахмурит».
Тогда т/и решается подойти к журналисту чуть ближе:
-Что за фотографии?-спрашивает она, стараясь быть любезной, хотя на самом деле ей хочется сбежать, сверкая пятками.
-Вот эти,-отвечает мужчина, подсовывая телефон ей под нос.
Т/и пробегает взглядом по экрану, и всё вокруг замирает.
На фото она в нижнем белье.
Кровь стынет в жилах.
«Что это за...»
Земля будто разверзается под ногами.
Они уже наверняка облетели весь интернет.
В панике т/и всё-таки узнаёт на фоне примерочную.
-Кто это сделал?!-рычит она, чувствуя, как страх переплавляется в ярость.
-Эй, зачем столько агрессии,-хмурится журналист.
-Вы издеваетесь?-взрывается т/и-Я на этих фото почти голая! Станешь тут агрессивной!
Журналист насмешливо ухмыляется, раздражённо глядя на неё сверху вниз.
-Когда не хотят, чтобы так вышло, то сидят спокойно у себя в стране, а не крутятся возле кумиров.
-Ах ты сволочь!
Это кричит уже не т/и, а Сону. Мгновенно подскочив к ним, он вырывает телефон из рук журналиста и толкает его так сильно, что мужчина запутывается ногами в ковровой дорожке и падает на руки другим репортёрам, которые толпятся вокруг, подсовывая микрофоны и камеры, чтобы ничего не упустить.
«О нет... Имидж Чонвона.... Я всё испортила!»
Всё начинает быстро кружится у неё перед глазами. Оставаться на месте нельзя. Что же делать? Идти дальше по дорожке, улыбаясь, как будто этой ужасной перепалки не было?
Невозможно. Все это видели, и хотя крики уже стихли, свидетели сцены впали в некое подобие ступора. Т/и оглядывается. Чонвон замер, занеся руку с карандашом, которым собирался ставить автограф. Остальные участники ENHYPEN очень далеко. А вот Ким тут как тут. И, кажется, готов взорваться от ярости. Все репортёры направили свои объективы на т/и, чтобы запечатлеть её оцепенение и ужас.
Первым реагирует Сону. Он хватает девушку за руку, тащит её за собой, почти силой заталкивает в лимузин и захлопывает за ними дверь.
-Гони!-приказывает он шофёру.-Гони, чёрт тебя подери. Увози нас отсюда!
Вокруг машины быстро образовывается толпа. Фанаты впечатываются в стекло, выкрикивают что-то неразборчивое настолько, что даже не понятно, на каком это языке.
Водитель давит на газ, пытаясь высвободить машину. Оцепеневшая т/и видит в окно, как Ким и Чонвон бегут к лимузину.
-Подождите!-кричит она.
-Ни в коем случает,-отрезает Сону.
Наконец-то шофёру удаётся прорваться, и под визг шин они исчезают из виду.
Т/и оборачивается и смотрит, как красная дорожка и толпа становятся меньше. Чонвон стоит на тротуаре, машет руками и кричит что-то в её сторону, но она не может разобрать. Подоспевшая охрана не даёт фанаткам прорваться в пустое пространство, оставшееся после отъезда лимузина, и уводит Кима и Чонвона обратно к зданию.
Т/и сползает по спинке кожаного сиденья, совершенно разбитая.
Сону смотрит прямо перед собой, поправляясь костюм.
-Почему ты не подождал Чонвона?-спрашивает она, ничего не понимая.
-А зачем?-ледяным тоном отвечает Сону.-Чтобы ты поставила его в ещё более неловкое положение? Ты-ходячая катастрофа.
Оскорблённая т/и отсаживается от него как можно дальше. В её груди словно возникает разлом, сквозь который хлещет поток боли. Она смотрит на прекрасное лицо Сону, освещённое огнями города, которые очерчивают высокие скулы и теряются в волосах. Но молчание т/и длится недолго. Дикая ярость придаёт ей сил, и она кричит в ответ:
-Ну и что ты задумал? Запереть меня в машине, чтобы оскорблять сколько вздумается? Думаешь, мне мало было унижений?
Т/и сверлит взглядом его профиль, изгиб носа с лёгкой горбинкой. Когда Сону поворачивается к ней, бешенство в его глазах застаёт её врасплох. Они ведь могут быть такими тёмными и нежными, сиять словно заточенный базальт.