На виду у миллионов [ЗАВЕРШЕНО]

-Т/и?
Девушка поднимает голову от чашки чая и машинально давит несколько крошек, оставшихся от тостов, которые она съела, несмотря на ком в горле. Чонвон переминается с ноги на ногу на пороге кухни.
-Могу я с тобой позавтракать?
-А разве ты не у себя дома?
Чонвон специально говорит нежным и мягким тоном, почти шёпотом, но ей не хочется быть с ним милой. Особенно этим утром. Особенно после всего того, что произошло накануне. Вся эта ситуация, комната, да ещё и Сону... Она слишком мало спала. Или точнее совсем не спала, а проплакала всю ночь в подушку, упрекая себя за слабость. Плакать из-за такого просто нелепо. К тому же это бессмысленная трата времени.
На глазах вновь выступают слёзы и неприятно жгут веки. На мгновение подбородок вздрагивает, и лицо искажает гримаса, характерная для того, кто готов расплакаться.
-Тише. Тише,- шепчет Чонвон, приближаясь к ней.-Что случилось?
Он кладёт руку ей на плечо. Но она отвергает его. Вскакивает на ноги, барный стул с грохотом падает на пол.
-Ты хочешь знать, что случилось? Вы-банда психов, сделавшая меня несчастной, вот что случилось!
Чонвон смотрит с недоверием, а т/и отталкивает его и бросается через коридор в свою комнату. Чонвон перехватывает её, едва она успевает сделать пару шагов. На душе тяжело. Она замирает на месте, опустив руки.
-Т/и, прости. Прости за всё.
Его слова только ухудшают состояние девушки, которая больше не в силах сдерживать рыдания. Она закрывает лицо ладонью.
-Мне нужно уехать. Я здесь никому не нужна. Все против меня. Я просто хочу вернуться домой.
Не давая ей возможности уйти, Чонвон прижимает т/и к себе, заключает в объятия, укачивает, словно маленькую девочку, повторяя:
-Прости меня, т/и, прости. Прости.
Через какое-то время, сама не замечая, как, она слегка расслабляется. Напряжение спадает, и она вдыхает аромат Чонвона. От него едва уловимо пахнет одеколоном. Простым и немного старомодным. Но от того не менее сексуальным. Она кладёт голову ему на плечо, уютно устроившись в кольце крепких рук, которые словно не позволяют ей упасть. У Чонвона широкие плечи. Внушительные. Они подобны скале, твёрдой и несгибаемой. Ощутив, что девушку немного отпустило, молодой человек утягивает её на большой кремовый диван. Убедившись, что т/и устроилась с комфортом, он берёт её руки в свои. Она не решается смотреть на него, но те краткие взгляды, что он бросает, удивляют её. На его лице читается не жалость, а чувство вины.
-Я действительно должен перед тобой извиниться, т/и.
-Должен,-вздохнула она. Казалось, что она готова снова заплакать.
-В том, что произошло, нет твоей вины.
-Вот именно! Я же ничего не просила,-восклицает она между двумя всхлипами, сжимавшими горло.
Чонвон огорчённо опускает голову.
-Ты абсолютно права. Ты ни в чём не виновата и я должен перед тобой извиниться. И вот я...
Юноша запрокидывает голову и его густые каштановые волосы струятся назад, вызывая желание запустить руки в эту копну, проверить её мягкость. Он глубоко вздыхает, смотрит наверх, будто бы ищет на потолке верную интонацию, слова, с которых лучше начать этот непростой разговор.
-Я знаю Кима с самого детства.
Он кусает губы. На сей раз т/и внимательно на него смотрит. Она чувствует: то, что он собирается рассказать, значит для него очень много. И каких сил ему стоит во всём признаться. Чонвон опускает голову, прикрывает глаза, словно погружаясь внутрь себя, воскрешая воспоминания. Он в последний раз сжимает руку т/и, будто бы пытается набраться смелости, чтобы наконец-то окончательно решится.
-Ким и я выросли вместе. С самого детства мы всё делали сообща. Наших отцов это очень забавляло. Тем не менее, мы были очень разными. Ким из состоятельной семьи, чего нельзя сказать обо мне. Мой папа работал на его отца. Был его шофёром. Когда мама умерла...
На мгновение голос ему изменяет, но он находит в себе силы продолжить. Это не может не трогать т/и. Она начинает думать о своей матери. О своём отце. Она чувствует боль от его утраты, глубокую рану, которая их роднит. Горе ужасно и безутешно.
-Мне было шесть, когда мама умерла. Папа один растил нас с младшим братом. Приходилось тяжело. Да и рабочий график был сложный, отец Кима был крупным промышленником. К счастью, начальник оказался хорошим человеком. Входил в положение и искренне сочувствовал. К примеру, поначалу он даже ничего не сказал, когда папе пришлось взять нас с собой на работу. Мы все вместе сидели в машине, читали книжки, слушали музыку, ожидая, когда закончатся совещания отца Кима. Примерно через месяц тот сказал моему отцу, что так дальше продолжаться не может, а машина не место для детей. Папа запаниковал, решил, что его увольняют. Однако отец Кима успокоил, объяснил, что не собирается лишать его места. Вместе этого он предложил: оставляйте своих сыновей вместе с моим, это значительно лучше, чем брать их в машину. Папа был потрясён. Ему казалось это неприемлемым, или точнее он очень стеснялся. Однако отец Кима настоял на своём. Его единственный сын был чуть младше меня и нуждался в компании, так как рос очень замкнутым и необщительным. Так всё и началось. Дружба между мной и Кимом. Мой младший брат повсюду следовал за нами. Мы повзрослели и стали по-настоящему неразлучны. Подростком Ким чего только не пробовал, скажем так.
Т/и недоверчиво приподнимает бровь. Трудно представить себе Кима в возрасте 14-16 лет иначе чем гнусным равнодушным типом, довольно асоциальным и погружённым в работу.
Чонвон замечает выражение её лица и улыбается.
-Согласен, глядя на него сегодняшнего, сложно поверить, что он был ненормальным. Но, тем не менее, в то время он заставил отца поволноваться.
Понимаешь, Ким был его наследником. Нужно было ввернуть его в строй. Чтобы хоть как-то успокоить отца Кима, мне пришлось поручиться, что его сын никогда не зайдёт слишком далеко. Я уже тогда увлекался музыкой и танцами. Я жил только этим. Думаю, отец Кима надеялся, что видя моё упорство, остервенение, с каким я иду к цели,-стать K-pop певцом-его сын изменится. Но не это проложило конец беспечной эпохе.
-Что же произошло?-спрашивает т/и очень тихо, чтобы не разрушить момент, когда Чонвон дошёл до самой болезненной части своей истории.
Молодой человек делает паузу. Он нервно вытирает руки о штаны. Т/и вновь берёт его руки в свои. Он смотрит на неё с благодарностью. В его тёмных глазах нет больше ни напряжения, ни раздражения. Скорее они светятся дружбой.
-Мой младший брат умер. Его сбила машина. Было поздно, я задержался на занятиях по танцам. Ким в очередной раз где-то валял дурака, но должен был приехать меня забрать. Но никто не появился. Я действительно не обращал внимания на время. Только когда мышцы свело от усталости, я заметил, что на улице очень тихо. Сеул глубоко спал. На часах было четыре часа утра. Сначала я подумал, что Ким бросил меня. Но когда я взял мобильный, то всё понял.
Чонвон опускает голову. У т/и сжимается сердце. Она знает, в какую бездонную пропасть они погружаются. Она ничего не чувствует кроме страданий юноши. Глаза наполняются слезами.
-Мне так жаль,-вздыхает она.
Чонвон ловит ртом воздух, пытаясь прийти в себя.
-С тех пор Ким переменился. Думаю, он понял, насколько хрупка наша жизнь. Он сказал, что в отличие от меня никогда не имел чёткой цели, а потому сделает всё, чтобы я реализовал мечты. Что никогда не позволит мне бросит петь и до последнего вздоха будет мне помогать
В комнате воцаряется тишина, т/и надеется, что никто из группы не придёте не испортит момент. Чонвон должен дойти до конца своей исповеди, чтобы облегчить душу.
-Именно поэтому Ким стал таким холодным и резким. Ему наплевать, что люди его не любят. Ем вообще на всё плевать, если это не касается меня и моей карьеры. Он не понимает, что порой трудно оставаться кумиром в повседневной жизни. Быть популярным, конечно, здорово, но и очень тяжело. У нас так мало времени для того, чтобы расслабится, побыть самими собой. Я не решаюсь сказать Киму нет. Он стольким ради меня пожертвовал. Он не понимает, что хотя благодаря ему я добился всего, чего хотел и даже больше, у меня есть принципы, заложенные родителями. Враньё в их число не входит. Именно поэтому я так отреагировал на твоё появление. Этот идиотский план не для меня. Совсем. Это так на меня не похоже. Кроме того, меня мучает мысль, что тем самым я вру самому себе. Но ты абсолютно ни в чём не виновата. Это я наговорил Ю глупостей. Не выдержал напряжения. Вымотался, а она этим воспользовалась. А ты здесь ни при чём. Это полностью моя вина. И если в начале я думал, что...
Он смотрит на т/и, внезапно смутившись...
-Думал, что?
-Что ты тоже пользуешься ситуацией. Что ты точно такая же, как Ю, что для тебя важна только моя популярность, моя слава. Что тебя, в конечном счёте, всё устраивает.
-Вовсе нет!
-Сегодня ночью я это понял. Тебе так же сложно как и мне.
-Если бы ты знал, насколько,-вздыхает т/и.
Чонвон внимательно смотрит на неё, будто бы пытается найти ответ в глубине её глаз.
-Так зачем же ты пришла сюда, т/и? Допустим, у меня нет выбора. Но ты, что ты здесь делаешь?
Т/и кусает губы. Чонвон полностью ей открылся. Теперь она его хорошо понимает и сочувствует ему. Гнев улетучился. Она прощает ему все выходки и обидные слова. Она хочет стать его союзником.
-Кто знает о том, что ты мне рассказал?- спрашивает она.
-Ким.
-И всё? Хочешь сказать, что другие участники группы не в курсе?
-Нет. Ким считает, это плохая идея. Не стоит, чтобы все обсуждали моё привилегированное положение. Они лишь знают, что мы знакомы с детства, больше ничего. Думают, что мы едва пересекались, пока мой отец работал на его отца.
Девушка кивает головой.
-Я обещаю, что сохраню в тайне то, что ты мне доверил. Но ты должен поступить так же с тем, что я собираюсь тебе рассказать. Согласен?
-Конечно!
Т/и улыбается и начинает говорить:
-Я потеряла родителей. И если я продержусь месяц, изображая твою девушку, Ким оплатит мою учёбу. Потому что... я сделала выбор несколько лет назад. Когда родители умерли, я была ещё очень юна. Мне ещё не исполнилось восемнадцать. Они слишком рано ушли, слишком. Они не были богатыми людьми. Им нечего было мне завещать, кроме нашего домика в Бретани, где мы обычно проводили каникулы. Там мы были предоставлены друг другу. Папа с мамой принадлежали только мне. Лучшие мои воспоминания связанным этим местом. Там мои корни. Моё убежище. Но как можно в пятнадцать лет содержать дом и одновременно планировать дальнейшую жизнь? Мне советовали выставить дом на продажу. Но это было невозможно. Я бы никогда с этим не смирилась. Это всё, что мне осталось на память о родителях. Но вместо того, чтобы продать дом и отложить деньги на учёбу, я решила его сохранить. Теперь мне приходится работать как сумасшедшей, чтобы оплачивать занятия. Я хочу стать переводчиком. Сейчас я осталась без средств. Нужно либо просить деньги у тёти, либо выкручиваться самой. Это сложно, но я ни секунды не жалей о сделанном выборе.
Чонвон кивает, пересматривая в счёте открывшейся информации всё, что они пережили с т/и с момента её приезда. Он отпускает руки девушки и запускает пальцы в волосы, запрокидывает голову и издаёт гулкий стон. Мускулы на предплечьях судорожно сжимаются.
-Я вёл себя, как последний дурак.
-По правде сказать, как настоящий кретин-смеётся т/и.
-Дебил.
-И ещё какой.
-Эй! Не перебарщивай!
Он улыбается, а затем ловко, по-кошачьи, бросается на т/и и начинает её щекотать. Они устраивают потешный бой на диване. Они украдкой смотрят друг на друга и разражаются смехом.
-Я рад, что ты здесь, т/и. Я имею ввиду... Рад, что ты пройдёшь всё это вместе со мной.
На сей раз они в открытую улыбаются друг другу.