На виду у миллионов [ЗАВЕРШЕНО]

-Мадмуазель т/ф?
Портье, который до этого помог ей с чемоданами, просовывает голову в приоткрытую дверь. Т/и слабо улыбается ему, шмыгая носом.
Из-за усталости она всё-таки пролила несколько слёз. Т/и ненавидит плакать, вечно ругает себя за такое проявление слабости. Хорошо, что в этот момент она была в комнате одна. Чонвон молниеносно принял душ и сразу ушёл, даже не взглянув на неё. Всё это время т/и просидела, забившись в уголок кровати, пытаясь испариться, лишь бы избежать очередного неприятного разговора.
Как только Чонвон вышел, она бросилась к чемодану, чтобы привести себя в порядок, высушить волосы, накраситься. Проделав все эти манипуляции, т/и почувствовала, что к ней возвращается уверенность. Решено. Она помчится в аэропорт, да хоть пешком туда пойдёт, если пары купюр в кошельке не хватит на такси. Там она позвонит тёте, попросит о помощи и настоит на том, что потом с зарплаты вернёт всю стоимость билета до России, купленного в последний момент.
Но когда она уже застёгивала чемодан, в который побросала всё самое важное...

«Чёрт с ними, с остальными вещами. Пусть Ким всё это выкинет...»

...пришло короткое сообщение.

Я отправил кое-кого за вами.

Т/и упала обратно на мягкую, уютную кровать в тихой просторной комнате, пахнущей чистотой. При других обстоятельствах она наверняка была бы просто счастлива. Так она и провела добрый час в ожидании: глаза смотрят в пустоту, грудь размеренно поднимается и опускается, а слёзы все текут по щекам, и она ничего не может с этим поделать.
Так же отрешено, на автомате, она встаёт и следует за любезным портье, который сопровождал её по прибытии . Если прислали его, значит, наверное, её и правда отправят теперь домой. При этой мысли т/и немного успокаивается, и ей удаётся более-менее собраться с духом для предстоящей встречи с Кимом.
-А чемоданы вы заберёте потом?-спрашивает она в лифте.
-Чемоданы?-удивляется мужчина.
С помощью карты он снимает блокировку с кнопки третьего этажа.
-Простите, что сразу не представился. Меня зовут Чан, я-помощник господина Кима. Я провожу вас к нему, как вы и просили.
Помрачнев, т/и замыкается в молчании.

«Зато наконец-то увижусь с Кимом, это главное».

Двери открываются, и т/и вслед на Чаном выходит в длинный коридор. Порой вместо дверей им попадаются большие окна, за которыми виднеются ярко освещённые репетиционные залы. Здесь тоже очень чисто, роскошно, но при этом функционально, без излишеств. Над некоторыми дверями горят красные лампы-видимо, там идёт репетиция или запись.
Дойдя до самого конца коридора, Чан открывает массивную дверь и пропускает т/и в кабинет господина Кима. Пройдя несколько шагов, она слышит щелчок замка. Тихий, деликатный. Ей кажется, что она попала в клетку, на съедение к хищнику.
Ким не один... В кресле возле стола с комфортом расположился Сону: ноги широко расставлены, руки лежат на подлокотниках, в глазах читается неприкрытая ирония.
Встретившись с его внимательным взглядом, т/и чувствует, словно её ударили в сердце, апперкотом прямо в грудь. Её зрачки расширяются от изумления.

«Откуда это пронзительное ощущение, как тогда, в коридоре?»

-Т/и, времени у меня мало. И я не могу уделить его только вам. Мне ещё надо разобраться с Сону, так что давайте побыстрее, будьте любезны.
Она переключает внимание Кима, но, растерявшись из-за его совершенно бесстрастного тона, лишь открывает рот, не в силах издать ни звука. Продюсер даже не смотрит на неё, листая и подписывая какие-то бумаги.
-Я...-т/и запинается.
Атмосфера в комнате так же холодна, как её интерьер: огромная мебель из тёмного дерева; длинный стол перед окном, выходящим в парк; книжные шкафы до самого потолка с плотными рядами аккуратно размеченных папок всевозможных цветов; тёмный ковёр, почти полностью покрывающий паркетный пол... И всё.
-Вы...-подхватывает Ким, в голосе которого сквозит нетерпение.
-Я... не могу оставаться здесь в таких условиях.
Ким откладывает ручку и смотрит ей прямо в глаза.
-В каком смысле? Т/и, честное слово, мне некогда. Потрудитесь объяснить, из-за чего вы, едва приехав, уже хотите нас покинуть?
-Я не могу согласиться спать в одной комнате с Чонвоном.
Короткий смешок Сону заставляет т/и вздрогнуть. Подняв взгляд, она видит на его лице презрение, и ей от этого становится очень горько. Его полные губы складываются не в нежную улыбку, как тогда, а в горькую усмешку. Глаза словно каменеют.
-Т/и.-отрезает Ким, косо глядя на Сону.-Мы не можем предоставить вам отдельную комнату. У нас просто нет лишнего места. Но и предлагать вам раскладушку в репетиционном зале или подсобке со швабрами мы тоже не собираемся. Мне кажется, квартира, в которой вам предстоит жить в течение месяца, вполне комфортабельна.
-Я не потерплю, чтобы подобные решения принимали за меня,-выдаёт т/и, расправляя спину и сверля Кима взглядом.
Он тихо смеётся.
-Вы не в том положении, чтобы предлагать переговоры. А если бы и были, для этого требуются две стороны, а я в ваши игры играть не намерен. Вы подписала контракт с чёткими условиями. Вы проводите с нами месяц, в течение которого я использую ваше присутствие как считаю нужным и полезным для карьеры Чонвона. Взамен вы получаете более чем щедрую сумму. Больше я вам ничего не должен. Напоминаю, что вы находитесь здесь с определённой целью. Это не школьная поездка, и я не обязан потакать вашим капризам.
Презрение, сквозящее в этой речи, ошеломляет т/и, наполняя жаждой протеста. За кого он её принимает? За девчонку-эгоистку? Она так этого не оставит. Но когда она уже собирается парировать, Сону протягивает по-английски с сильным корейским акцентом:
-В комнате Чонвона? Какая неженка. Бедненькая... Что же тебя не устраивает? Чонвон точно не урод, девушки от него в восторге. Ты радоваться должна. Да и не в одной кровати же вы спать будете, в конце концов.
«А я в восторге от тебя».