38
Чонгук
— Ты сказал....
Горячий шёпот ускорил бег мурашек по коже.
— ... что не будешь подглядывать...
— А я и не подглядываю, — прижался к девичьей спине и подтянутым ягодицам теснее, прикусывая мочку уха Лалисы и касаясь ее языком. — Мои глаза закрыты...
— Хитрый лис, — с придыханием произнесла магиана тьмы, упираясь ладонями во влажную стену душевой и прогибаясь в пояснице.
Лалиса позволяла ласкать себя. Не выгоняла и не пыталась прикрыться. Это так манило и сводило с ума.
Руки скользили по ее округлым бедрам, поднимаясь к плоскому животу и соблазнительной груди, дотрагиваясь до затвердевших сосков...
Лалиса сдерживала стоны, наслаждаясь моими прикосновениями.
Она была так прекрасна.
Вода лилась на нас сверху, распространяя по округе клубы пара. Мы были вдвоем в женской душевой, вновь упиваясь друг другом.
Я честно старался держать свое слово и не мешать принимать водные процедуры, стоя на входе. Но тут слуха коснулся странный звук, а затем ощутилась легкая ноющая боль в области мизинца на ноге.
«Ударилась!»
Я сразу понял это.
Без раздумий рванул в одну из ниш душевой, предварительно прикрыв ладонью глаза, ведь обещал же не подглядывать.
Но ситуация пошла не той дорогой, и в итоге Лалиса оказалась прижата грудью к стене, заставляя мою кровь, бегущую по венам, кипеть.
И вновь желание накатывало волнами. Я хотел ее. Сильно, долго и глубоко. Хотел вновь проникнуть между стройных ног и до мучительной одури двигаться, чувствуя, как ее внутренние мышцы сжимают мой член...
— Мне уйти? — прошептал ей на ушко, склоняясь к шее и касаясь ее губами.
Лалиса чуть подалась назад и потерлась попкой о мой пах.
Боги... это было выше моих сил. Разве можно устоять перед искушением в ее лице?
Одна рука массировала грудь, вторая — спустилась к развилке между ног.
Надавив пальцами, я коснулся клитора, слыша ласкающий слуха стон.
— Ты так сладко стонешь, — прошептал, поднимаясь поцелуем к скуле, — что я едва держусь...
Мои вещи уже давно намокли, но это не смущало. Тело горело, желая близости Лалисы, но я понимал, что совсем недавно она испытала боль и просить ее сейчас о продолжении было бы с моей стороны самым настоящим свинством. Поэтому я решил, что сделаю приятно своей девочке, а сам... А сам перебьюсь.
Двигал пальцами между ног магианы, расставившей их немного шире.
Ее дыхание учащалось. Она кусала губы, и тихо стонала, откинув голову мне на плечо.
Лалисе было хорошо. Чувствовал это и радовался, что она так реагирует на мою близость, так же как и я сходя с ума.
Движения становились быстрее, а стоны громче.
— Себя... — кусая губы, прошептала Лалиса. — Дай мне себя...
Мое бедное сердце и так неслось со скоростью света, а после сказанного чуть не остановилось.
— Вдруг опять будет больно, — прошептал, боясь этого.
— Не потерпишь?
— Причем здесь я? — опешил от сказанного. — Я за тебя переживаю.
— Не сто́ит. Если и будет больно, — ее речь была прерывистой, — то ненадолго. Ну же, — Лалиса повернула голову, лизнув мои губы, — возьми меня...
Забывая, как дышать, полностью поглощенный Лалисой, я впился жадным поцелуем, толкаясь языком внутрь.
Рука хулиганки скользнула к моему бедру, прикасаясь к желающему проникнуть в нее члену, расстегивая ширинку...
Мы дышали в унисон, сходя с ума от близости друг друга. Не думал, что когда-то страсть и чувства настолько поглотят меня, настолько лишат силы воли. Но я не жаловался и ни о чем не сожалел. До беспамятства любить кого-то и чувствовать, что получаешь взаимность... Это самый ценный дар, данный нам свыше.
Я понимал, что женские душевые не место, где можно заниматься утолением нашего голода, но остановиться уже не мог.
Направив себя, подтянул Лалису за бедра и подался вперед, медленно проникая в нее...
Мурашки побежали по коже, а легкая боль вновь дала о себе знать, но она была уже не такой яркой, быстро сходя на нет.
Неспешно двигаясь враскачку, я брал ее, толкаясь все глубже.
Узкая, страстная, лишающая рассудка...
Звук льющейся воды заглушал наши стоны. Нам было так хорошо в эти мгновения.
Лалиса подавалась мне навстречу, усиливая наслаждение, а я хотел быстрее, хотел резче, ненасытнее, и, словно поняв это, она вжалась попкой в мой пах, вбирая меня глубже.
— М-м-м...
Ее стоны обволакивали, делали податливым. Хотя, если уж быть честным, ради нее я готов был на все.
Подхватывая темп, я ускорился, проникая в Лалису на всю длину.
Это удовольствие... Оно ни с чем несравнимо. Только она одна могла подарить мне его.
— А-а-ах... Чонгук... М-м-м!
Поймав ее губы, набросился на них, жадно целуя.
Движения становились резкими. Я врывался в нее снова и снова, ощущая, что осталось немного и Лалиса испытает оргазм.
Мы устроили разврат посреди женской душевой. Если нас поймают, ректор оторвет голову, но мысли сейчас были далеко от этого.
Проникновение... Стон Лалисы... Мурашки наслаждения по коже...
Это походило на какое-то безумие, в которое мы вдвоем попали. Но мне нравилось оно и ни на что не был готов его променять.
Резко подавшись бедрами вперед, глубоко вошел, касаясь пальцами клитора...
— А-а-ах! — громкий стон Лалисы прокатился по пустой душевой.
Девушка замерла, а потом задрожала.
Чувствовал членом, как ее мышцы сокращаются, как утягивают меня за собой в мир наслаждения.
Я незамедлительно последовал за ней, целуя слегка припухшие губы и крепко сжимая в своих объятиях.
— Люблю тебя... — шептал ей между поцелуями. — Я так сильно люблю тебя...
Рядом с душевой:
Лайла стояла возле входа в душевые, со слезами на глазах слушая стоны Лалисы и то, как она выкрикивает имя Чонгука...
В ее сердце зияла кровоточащая дыра. Она ненавидела синеволосую магиану всей своей черной душой. Желала ей нескончаемые муки ада, ведь та забрала у нее Чонгука. Растоптала их чувства и соблазнила сына герцога, которого Лайла уже видела своим мужем.
— Думаешь, победила⁈ — девушка с алыми локонами, которые говорили о ее позоре, а не о силе, злобно стиснула пальцы в кулаки. — Ошибаешься! Я заберу его у тебя! Даю слово!