52
Вечером я пришла к Викте. Не знаю, что хотела увидеть, но спокойно сидела рядом с ее кроватью и молчала. Ее лицо было таким же немного осунувшимся, как и несколько недель назад. Небольшой шрам над бровью все еще слабо просматривался, а светлые волосы утянуты в хвост.
Она так и лежала здесь, совсем не подозревая, что случилось с Разоном и его отцом. Не знала, что я вернулась домой и пыталась спасти ее. Викта просто существовала, но, тем не менее, влияла на жизни вокруг.
Я размышляла о том, как поведет себя женщина, если очнётся. С момента моей последней попытки уверенность в ее спасении угасла, но я и не пыталась ничего предпринять, если быть честной.
Что бы она сделала, узнав, что Азул снова у власти? Ведь именно Викта планировала нападение на Ниева, хотя, возможно, это тоже было рук Фуэго. И почему до этого я не спрашивала мага о Викте Комун?
Еще некоторое время размышления заполняли мою голову. Голова стала тяжелой, и мне пришлось облокотиться на стену. В приятной тишине комнаты глаза слипались.
Снова тот день. Была какая-то тень, откинувшаяся назад с распростертыми руками. Она то ли повелевала этими силами, то ли пыталась от них избавиться. На фигуру полетели стекла от разбитого окна. По крайней мере, я так решила. Через мгновение полил дождь. Просто ливень. Он заглушил крики людей.
Я хотела разглядеть что-то еще и на секунду перенеслась в эту фигуру. Люди были испуганны. Они не могли сбежать, потому что стебель перекрыл двери, а теперь медленно полз к разбитым окнам.
Прежде чем проснуться, я заметила, другую тень, подходящую ближе.
Почему-то в этот раз мне было тяжело дышать. Я пыталась глотать воздух, но не находила его. Я испытывала не страх, но дурное предчувствие перекрывало мне кислород. Перевела взгляд на Викту. Женщина все так же лежала, ровно дыша.
Интересно, ей снятся сны? Что если она уже вот девять лет видит кошмар и не может проснуться? Насколько долго она путешествует по глубинам своего разума?
Эта мысль повлекла за собой другую. Так делать определенно нельзя, но что если Викта не просыпается, потому что что-то держит ее внутри? Я послала маленький огонечек в ее разум.
Не было никакой преграды: ни материализованной, ни мысленной, о которой говорил Разон. Ее разум выглядел так же, как и дом парня. Знакомая кровать, втоптанный пол и рваные шторы. Женщина сидела на полу, прижавшись спиной к стене.
Она не плакала, но никак не реагировала на то, что происходит. Что огонек, выделявшийся из окружающей обстановки, кружится около нее.
- Викта, - я позвала ее в реальности, но она не ответила.
- Викта, - шептал огонек внутри.
Женщина продолжала сидеть. О чем она думает, запертая в собственном разуме?
Я пыталась придумать, как помочь ей и что сделать. Наверное, именно сегодня я приблизилась к разгадке, а уверенность в успехе уже бежала по венам вместе с кровью. Я ходила по дому в поисках какого-то предмета, содержащего достаточно силы, чтобы вернуть Викту.
Огонек, чьими глазами я видела, а ртом говорила, переместился на кухню. Тут был только большой стол и три стула. Окно открыто настежь и пропускало свежий воздух внутрь. Только за ним ничего не было.
Я обежала весь дом. За каждым окном – пустота, а двери и вовсе нет.
Сомневаюсь, что то, куда я попала, ее сознание. Викта почему-то заперла себя в доме, не выпуская наружу.
Огонек забежал в еще одну комнату, заваленную вещами. Какие-то фотографии и старые игрушки, Шкаф, у которого не было одной двери, стоял прямо в середине. Неужели такая комната есть у Комунов до сих пор?
Я прошла немного дальше и увидела проигрыватель. Тот самый, под который Разон пел мне песню. Парень рассказал, что именно мама научила его этому искусству. Скорее всего, для Викты эта вещь должна была что-то значить.
Огонек нашел одну единственную пластинку и поставил ее в проигрыватель, когда перенес устройство к женщине. Заиграла та самая мелодия. Песня о мечте, ради которой путник лишился всего, вспыхнула в моей памяти. Тогда я сравнила героя с собой, но, наверное, каждый мог найти что-то знакомое для себя в этих словах.
В этом и есть смысл песен. Каждый видит в них свою историю.
Викта перевела взгляд туда, откуда слышались звуки. Некоторое время она просто слушала мелодию, но потом встала, вытащила пластинку и бросила в стену.
- Викта, - снова позвала ее я.
Женщина повернулась к огоньку, внимательно его изучая.
- Просыпайся.
- Я не могу, - она прошла мимо и села к той же стене.
- Но тебя ждет твоя семья.
- Знаю. – Она присмотрелась ко «мне». – Фуэго?
На ее лице отобразилась злость.
- Просыпайся. – Сейчас не время объяснять ей, кто я и зачем пришла. Если она, наконец, очнулась в этой комнате, значит, может и в реальности.
- Не могу, - повторила она, но потом пояснила, - это тяжело и больно.
Я не знала, смогу ли помочь ей, но решила окружить ее целительским светом в реальности.
- Теперь тебе лучше?
Викта колебалась, пробуя свои ощущения.
- Немного, - призналась она, - но все равно я не могу вернуться. Болит где-то глубже.
Я не понимала, что могу еще сделать. Пользоваться целительскими способностями в этой комнате невозможно. Викта сказала, что ей больно и тяжело. Могли ли лекари упустить из вида какую-нибудь рану? Но каким сильным должно быть ранение, чтобы не зажить, спустя девять лет?
Пока я думала, женщина вернулась в то состояние у стены, в котором я ее нашла. Было ли разумно снова тревожить Викту?
Я выплыла в реальность, думая о том, что только что узнала и как могу помочь девушке.
- Мы ни разу с этим не сталкивались, - ответила Эра, выслушав мой рассказ.
- Вы могли, не ну знаю, оставить какие-то ее раны не замеченными? – с надеждой спросила я.
- Исключено. За столько лет обследовали ее несколько сотен раз по просьбе Флеча. – Эра задумалась, - думаю, это какая-то душевная рана. Личная. Она ничего такого не говорила тебе?
- Только что ей больно и тяжело.
Мы двигались по коридору к моей комнате, но у самого входа я решила отказаться от компании на вечер.
- Поговори с кем-нибудь из старых целителей, может они что-то знают?
Эра уловила мой намек, поклонилась:
- Не старых, а мудрых. До завтра, - затем развернулась и пошла обратно.
- Я сказала то же самое. Добрых снов.
Подождав, пока Эра завернет за угол, я пошла в комнату Разона. Сегодня уже второй раз нарушаю личные границы, но первый оказался достаточно полезным. Надеюсь, сейчас тоже повезет.
Я осматривала разрисованный шкаф, не сомневаясь, что Разон сам это сделал. Четыре стихии, магические силы, были изображены в невозможной близости друг с другом. Огонь растопил бы лед, а бушующий ветер разрушил земли. Или пламя бы погасло от образовавшейся лужи, а горы не давали бы потокам воздуха двигаться слишком быстро.
Наши силы существовали в равновесии. Точно так же как целители и оракулы.
После того, как Разон уехал, почти все вещи остались на своих местах. Стол так же завален книгами и его записками. Я искала то, что может привести меня к решению проблемы. Теперь, когда узнала правду о Викте, мне захотелось ей помочь.
Я перекладывала книги с места на место, пока не подняла одну особенно толстую. Под ней был листок со стихотворением. По подчерку я поняла, что писал его Разон, и мне это заинтересовало.
Когда пробежала глазами по строчкам, некоторое время просто пялилась в стену. Затем аккуратно сложила листок и вернулась в свою комнату.
Надо обдумать это.