Аой Тодороки
Будильник взвизгнул, как будто в последний раз.
Аой вздрогнула, приоткрыла один глаз и закатила его.
— Почему ты всегда так орёшь, — пробормотала она и с силой ударила по кнопке. Тишина.
За окном светило утреннее солнце, лениво пробираясь сквозь шторы. Комната всё ещё окутана полутьмой, и в углу — как обычно — лежала Араш, её лис. Чёрный, как сажа, с немигающим голубым взглядом.
— Тебе легко, ты можешь весь день валяться. А мне опять в школу с этими крикунами, — сказала Аой, поднимаясь с кровати.
Она натянула школьную форму на автомате: белая рубашка, серо-синяя юбка, тёмный пиджак. Волосы — как всегда — рассыпались по плечам ровным шёлковым водопадом. Слишком красивая, чтобы быть незаметной. Слишком резкая, чтобы быть «своей».
Школа была обычной — не элитной, не геройской. Но даже здесь хватало причудников. Бакуго, например. Вечный громила с комплексом бога. Постоянно орёт, дерётся и ходит, будто мир ему должен. А Изуку… этот зелёноволосый ботан с тетрадками. Добрый до тошноты.
Аой терпела их обоих, хотя каждый по-своему её раздражал.
— Если Бакуго снова начнёт выёживаться, я ему подножку поставлю. А если Изуку уронит очередную тетрадь — собирать не буду, — бормотала она, закидывая рюкзак на плечо.
На кухне было тихо. Фуюми, скорее всего, уже ушла. Шото молчалив как всегда, а Энджи — ну, лучше бы он вообще не появлялся.
Аой схватила яблоко с кухни и направилась к выходу, бросив короткое: — Я пошла. Не ждите. И не звоните.
Аками подняла голову, посмотрела, но не пошла за ней. И правильно. В школу её не пускают. Да и там хватит «зверей».
На улице было свежо. Легкий ветер трепал пряди волос, и Аой шла по тротуару, в толпе учеников. Никому не улыбалась, ни с кем не разговаривала. Рядом шёл Изуку, как обычно увлечённый записями, чуть сзади — Бакуго, уже спорящий с кем-то через плечо.
— Утро, как всегда, — тихо усмехнулась Аой. — И снова надо изображать терпеливую.
Класс гудел как улей. Кто-то хвастался, кто-то жаловался, а кто-то просто тихо пил сок из коробочки. Аой сидела у окна, как обычно, отстранённая от всей этой болтовни. Она листала в телефоне расписание, пока учитель стоял у доски и, с каменным лицом, раздавал результаты экзаменов в U.A.
— Кацки Бакуго — принят. Как и ожидалось, — сухо сказал учитель.
Кто-то хлопнул в ладоши. Сам Бакуго самодовольно ухмыльнулся.
— Ха! Конечно! Я ж говорил — лучший!
Аой закатила глаза.
"И сколько раз ещё ты будешь это повторять, взрывной мешок с самооценкой..."
— И, — продолжил учитель, немного смутившись, — Изуку Мидория… тоже принят.
В классе наступила тишина. Мертвая. Тягучая. Будто кто-то отключил звук во всём здании.
Голова Бакуго медленно повернулась. Его лицо исказилось.
— Ч-что?! — выкрикнул он. — ЭТО… какая-то ошибка! ЭТОТ НОЛЬ? В U.A.?!
Изуку вскочил со стула, испуганный, заикаясь, но учитель лишь пожал плечами.
— Всё официально. У него блестящие баллы… за практику, кстати.
Аой тихо фыркнула. Она не вмешивалась, пока Бакуго не подошёл к Изуку вплотную. Его кулаки сжались. Напряжение повисло в воздухе.
— Серьёзно, Бакуго? — лениво бросила она.
Он резко обернулся к ней.
— Чего?!
— Ты орёшь, как будто тебя унизили на публике. Хотя... — она сделала паузу, усмехнувшись. — Может, так и есть?
Бакуго шагнул ближе к ней, брови сдвинуты, глаза сверкают.
— Не вмешивайся, Аой.
Она встала, взяв сумку.
— Хочу — вмешиваюсь. Кстати, — сказала она небрежно, проходя мимо него к двери, — я тоже поступила в U.A.
Он застыл.
— Чего?
— Ты плохо слышишь, или просто не ожидал? — Она бросила взгляд через плечо, ледяной и равнодушный. — До встречи в классе, «будущий номер один».
Она вышла первой. За её спиной слышался только сдавленный гул и шипение пальцев Бакуго, начинающих искриться.
Город шумел, как всегда. Машины, голоса, свист птиц. Аой шла домой спокойным, уверенным шагом, перекинув рюкзак через плечо. Она специально выбрала маршрут подальше от основной дороги — хотелось тишины после этого цирка в классе.
"Бакуго, конечно, псих. Изуку боится собственной тени. А я? Я просто хочу домой, налить себе чаю и выключить этот день."
Только она свернула за угол, как ощутила: за спиной кто-то есть.
— Чего… — начала она, но не успела договорить.
Кто-то схватил её за плечо и резко прижал к холодной кирпичной стене переулка. Она не испугалась — глаза остались спокойными, ледяными. Перед ней — взбешённый Бакуго. Позади него — два его вечно тянущихся хвоста, парни без мнения и имени.
— Ты серьёзно думаешь, что можешь вот так просто стоять рядом со мной в U.A.? — прошипел он, глаза пылают.
Аой не отпрянула. Только медленно подняла взгляд.
— Слушай, если ты пришёл сюда из-за того, что мальчики начинают тебя обгонять — это к терапевту, не ко мне.
— Заткнись! — взорвался он. В воздухе запахло гарью, его ладони засветились. — Ты... ты что, специально это сделала? Чтобы уколоть?
— Ты переоцениваешь, сколько места ты занимаешь в моей голове, Кацки.
— Не называй меня по имени, чёртова…
— А что? Боишься, что оно прозвучит слишком по-человечески?
Он прижал её крепче, лицо в опасной близости. Парни позади переглянулись, не решаясь вмешиваться.
Аой всё так же смотрела прямо.
— Если ты взорвёшь меня здесь, тебя точно не пустят в U.A. Поступление — это не всё, Бакуго. Теперь за тобой будут смотреть. Ты не король. Даже не шахматная фигура. Ты пешка с фейерверком в руках.
Он будто застыл на секунду.
Молчание. Тяжёлое, натянутое.
А потом, резко отпустив её, он развернулся и пошёл прочь, злясь на всё вокруг. Его свита поспешила за ним, как щенки за собакой.
Аой осталась на месте. Провела ладонью по рукаву, смахивая пыль.
— Он взорвётся. Вопрос в том — на ком, — тихо сказала она, и, будто ничего не случилось, пошла дальше по улице.
Аой подошла к входной двери и тяжело вздохнула. Дом был тихий, как обычно. Но стоило повернуть ручку, как в нос ударил знакомый запах — что-то готовилось на кухне.
— Аой, ты пришла! — раздался голос из кухни. Это была Фуюми — старшая из детей Тодороки, всегда заботливая, с мягкой улыбкой. — Я как раз чай поставила, хочешь чашку?
Аой сбросила обувь и кивнула.
— Спасибо.
Она прошла по коридору, снимая рюкзак. Дом был просторный, но наполнен странной тишиной, прерываемой только голосами с кухни или телевизором в гостиной. Всё как всегда.
В этот момент входная дверь резко хлопнула, и в коридор, как ураган, ворвался Нацуо.
— ВСЕМ ПРИВЕТ! — с порога закричал он, сбрасывая куртку, — Аой! Ты уже дома? Не веришь, что сегодня случилось! Один парень у нас в универе реально пытался заморозить колу... прям в горле! С причудой, прикинь?!
Аой только приподняла бровь.
— Умер?
— Почти! — рассмеялся Нацуо и хлопнул её по плечу. — А ты чего такая, будто кого-то прибила?
— Почти, — хмыкнула она.
Из-за угла выглянула голова Шото. Он, как всегда, был тих, почти незаметен.
— Ты сказала "почти прибила"? — спросил он, спокойно, но с интересом.
— Да ничего, — отмахнулась Аой, проходя в кухню. — Просто Бакуго решил, что напугать меня в переулке — отличная идея. Он и два его хвоста.
— Он что, тронул тебя? — голос Фуюми стал сразу более серьёзным. Она поставила чашку на стол и подошла ближе.
— Не успел, — равнодушно пожала плечами Аой. — Я его словами сильнее ударила.
Нацуо рассмеялся: — Вот за это тебя и любят! Ну, кроме него, видимо. Хотя, кто знает…
Шото всё ещё смотрел на неё, молча. Его глаза, разные как лёд и пламя, чуть сузились.
— Если он тронет тебя ещё раз — скажи, — спокойно сказал он. — Или мне, или...
— Или ты заморозишь ему уши? — усмехнулась Аой.
— Возможно.
— Ладно, успокойтесь, — вмешалась Фуюми, — все живы, никто не горит, никто не замёрз. Садитесь. Ужин почти готов.
Аой села за стол, чуть расслабившись. Несмотря на шум, разные характеры и странности, это был дом. И это были её люди.