69 утро после вчера
Дима проснулся от того, что в окно бил прямой солнечный луч. Он несколько секунд лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к странному чувству внутри. Не было привычной свинцовой тяжести в груди, не было тревожного комка под ложечкой. Вместо этого — лёгкая, приятная усталость в мышцах и какое-то тёплое, сонное спокойствие.
Он потянулся, и его рука наткнулась на смятый пакет из-под печенья на тумбочке. Память вернулась к нему не резким кадром, а медленной, ласковой волной: её улыбка над кружкой чая, тёплые пальцы, переплетённые с его пальцами, её слова: «Мы оба боимся...»
Он сел на кровати. Пора было вставать. Сережа наверняка уже ждал его в студии.
Репетиция в тот день была особенной. Дима ловил на себе удивлённые взгляды. Он не просто играл — он проживал музыку. Даже старый, вечно ворчащий басист Лёха как-то раз одобрительно хмыкнул: «Наконец-то в форме, Ицков».
Сережа, сидя за барабанной установкой, лишь переглядывался с ритм-гитаристом. Они все видели перемену.
Когда Дима закончил играть последний аккорд, Сережа отложил палочки.
«На сегодня, пожалуй, всё», — сказал он, глядя на Диму. — «У тебя же сегодня... планы».
Дима кивнул, убирая гитару в чехол.
«Да. Мы... договорились встретиться».
Лёха покачал головой, но ничего не сказал. Все в студии понимали — с Димой происходит что-то важное.
---
Вечером Дима стоял перед зеркалом в своей комнате, пытаясь завязать галстук. Руки снова дрожали, но на этот раз дрожь была приятной — от предвкушения. Он боялся не срыва, а того, что не сможет передать ей всё, что чувствует.
Ровно в семь он уже ждал её у входа в маленький уютный ресторанчик, который они выбрали вчера по телефону. Когда она появилась из-за поворота, его сердце сделало тот самый знакомый кульбит. Она была в лёгком платье цвета летнего неба, и в руках держала тот самый, знакомый пакет из кондитерской.
«Привет», — сказала она, и в её глазах плескалась та самая смесь нежности и лёгкой неуверенности.
«Привет», — смог выдохнуть только он.
Они сидели за столиком у окна. Разговор тек легко, как вчера. Они говорили о будущем, о планах, о маленьких победах. И снова, как вчера, их руки нашли друг друга под столом.
Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Они шли по ночному городу, и их пальцы были сплетены. Воздух был прохладным, но им было тепло.
«Знаешь...» — начал Дима, останавливаясь под фонарём. — «Я сегодня написал новую песню».
Она посмотрела на него с удивлением.
«Правда? И... о чём она?»
«О страхе», — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — «И о том, как он проходит, когда рядом есть тот, кто не боится его вместе с тобой».
Она не сказала ничего. Просто поднялась на цыпочки и мягко коснулась губами его губ. Это был не страстный поцелуй, а скорее обещание. Обещание завтрашнего дня.
Когда он провожал её домой, они снова стояли под её подъездом, держась за руки.
«До завтра?» — спросил он.
«До завтра», — кивнула она. — «И... спасибо».
«За что?» — удивился он, как и вчера.
«За то, что не испугался», — прошептала она. — «Ни вчера. Ни сегодня».
Он шёл домой по ночному городу, и в кармане его пальто снова лежало одно-единственное шоколадное печенье. Он ещё не ел его. Он просто знал, что оно там. И этого знания было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым. По-настоящему счастливым. Впервые за долгие-долгие годы.
527 слов
есть смысл продолжать?