Глава 54
Будто во сне, Адам отошел от окна и бесцельно побрел вперед.
Он уже потерял Тома. Не единожды. А теперь? Это ли не конец? У него действительно другая жизнь. Новые отношения, новая работа, новый дом. Даже, мать его, цвет волос другой. И не важно, что глаза все те же самые – родные. Все та же знакомая улыбка – он дарил ее в самые нежные мгновения. А яркий румянец на щеках появлялся в самые страстные моменты.
Неважно, потому что не предназначено для Адама. Не для него. Не ему.
Задыхающийся, с болезненным водоворотом чувств в груди, Адам дошел до парка. Сев на первую попавшуюся скамью, он достал телефон и набрал Виктора. Ему нужен разговор. А Виктор поможет.
— Адам, ты нашел его?
— Да, – одно слово. Две буквы. Но интонация сказала Виктору намного больше.
— Что случилось, он жив?
— Да, жив. С ним все хорошо, Вик. Он работает официантом в кафе недалеко от своего дома. И он счастлив. Я видел, как он целует какого-то парня.
Произнести вслух – точно так же как увидеть вновь. Больно. Будто пощечина. Обжигает и заставляет задохнуться на мгновение.
— Ох, Адам… – Виктор понял, что сейчас Ламберт пребывает в своих отнюдь не счастливых мыслях. И больше всего расстраивало то, что парень сейчас один в городе. – Он видел тебя?
— Нет, я стоял на улице.
— Отлично. Слушай меня. Соберись. Как бы ни было больно, не рассыпайся, понял? Мы с Себом прилетим первым же рейсом. Постарайся не наделать глупостей, ладно? И пока не стоит попадаться ему на глаза.
— Вик, а если станет хуже? Если мы ворвемся в его только начинающуюся новую жизнь и сделаем хуже? Вновь вернем демонов его прошлого? – бесцветным голосом прохрипел Ламберт, все больше убеждаясь в своих словах.
Действительно, кто он такой, что пытается вмешаться в жизнь Тома, без его согласия? Разве Рэтлифф не ясно дал понять, что не хочет быть с ним? Так к чему все эти попытки вернуть его? Всего лишь эгоистичная часть человеческой природы – быть уверенным в том, что именно он сделает Тома счастливым. Но разве не только что, он видел своими глазами, что Том не рыдает, не лезет на стены?
— Адам? Послушай, прошлое можно оставить и без того, чтобы выбрасывать людей, которые любят тебя, понимаешь? Хочет отбросить прошлое? Пожалуйста, мы с радостью поможем. Но вот что я точно не позволю, так это выкинуть меня, как ненужный мусор. Я – человек, который был с ним в любые времена и я хочу, чтобы так продолжалось и дальше. А ты, Адам, хочешь остаться в его жизни не в статусе «прошлого»? Или все, ты уже сдался, едва увидев его с парнем?
Вот опять… несколько слов, а в душе эта чертова надежда вновь подняла свою голову, заставляя сомневаться. Насколько еще хватит сил? Где его предел?
— Вик, я запутался. Я мечусь то в одну сторону, то в другую. Кажется, у меня сейчас мозг взорвется. Я не знаю, что правильно. Но впервые хочу сделать так, чтобы потом у меня не было сожалений. Конечно, я хочу, чтобы Том был со мной – я люблю его. Но имею ли право врываться в его жизнь? Ты, Виктор, не предавал его и поэтому у тебя есть какие-то права, а вот я…
— Так, жди нас. И пожалуйста, пока мы летим, найди какое-то жилье, где мы сможем не подохнуть от жары, ладно?
— Нет нужды искать. У меня здесь есть дом.
— Отлично. Держись, Ламберт, мы скоро будем.
***
Пока Виктор с Себастьяном летели к Адаму, он пытался взять себя в руки. Последняя надежда. Если ничего не выйдет, он больше не будет пытаться. Последний шанс, а дальше? Неизвестность. У него в будущем без Тома – пустота. Мстить некому, любить некого и жить не для кого.
Огромное ничто. Черная дыра на месте будущей жизни. Это пугало. Пугало до безумия, и Адам чувствовал, что его накрывает паника. Он впервые с тех пор, как Том ушел, задумался о том, что он может остаться один, а целей в жизни нет.
Всю жизнь что-то толкало его вперед. А сейчас…
Сидя в доме, в котором он никогда не жил, Ламберт забился в угол и сидя на полу, обхватив колени, испуганно дышал, загнанный в собственные страхи.
Взгляд лихорадочно метался, пытаясь отыскать тени страшных монстров, совсем не из детских кошмаров, навеянных фантазией.
Впервые в жизни у него не было ничего, что удерживает наплаву.
Даже разъедающее чувство мести растворилось после смерти Рона. Любовь тоже вот-вот выскользнет из рук, просочившись прозрачными каплями сквозь пальцы. Даже то, что он пытается бороться заставляет его поверить, что он жив. А дальше…
И от этого «а дальше» Ламберт начинал задыхаться в немой истерике. Впервые в жизни не было никого, кто поможет или отвлечет. И это пугало еще больше.
Просидев до позднего вечера, но так и не сумев выйти из состояния истерики, Ламберт, дрожа от холода, не смотря на удушающую жару, вытащил из чемодана зачем-то взятый с собой теплый шарф и, обмотав его вокруг шеи, вышел из дома, до конца не понимая, куда идет.
Очнулся только оказавшись около кафе, в котором работал Томас. Сам не понимая, что он делает, Адам зашел внутрь и задрожал еще больше от легкого ветерка кондиционеров.
Сев за дальний столик в углу помещения, он осмотрелся, ища глазами того, кто заставлял сходить с ума от желания быть с ним. От приветливого голоса, Адам вздрогнул, вскинув голову. Перед ним стоял парень…
Тот самый, который целовал Тома.
— Привет, спасибо, что посетили наше кафе, что будете заказывать?
От широкой улыбки парня у Адама свело скулы, а на языке появился горький привкус желчи. Кулаки инстинктивно сжались, желая посильнее ударить довольную физиономию, чтобы стереть эту белозубую улыбку.
Но ответить нужно и Адам, кинув взгляд на бейджик с именем, процедил:
— Кофе и погорячее, у вас тут собачий холод, Джастин, – имя парня Адам буквально выплюнул, будто порцию яда.
Парень уже без улыбки посмотрел на него как на сумасшедшего, черкнул заказ в блокнот и быстро отошел от столика.
Ламберт выдохнул отравленный появлением соперника воздух и попытался успокоиться. Атакующая паника немного усмирила свой пыл из-за шумной толпы посетителей и сейчас лишь тусклым огоньком тлела в груди.
Спустя пару минут, все тот же Джастин принес кофейник и, налив кофе, ушел.
Прижав ладони к бокам чашки, Адам чувствовал, как обжигает кожу горячий напиток и жар мурашками прокатывается внутри, принося вздох облегчения.
Ламберт не столько увидел, сколько почувствовал Тома. Кинув взгляд в сторону, он увидел, как Томас смеется на слова посетителя, который эмоционально размахивает руками и рассказывает о своей последней рыбалке и о том, какой улов он поймал. Томас действительно искренне хохотал над тем, как мужчина, раскинув руки в сторону, показывает размер рыбы, которую выловил на зависть своим товарищам.
Все еще посмеиваясь, он неосознанно повернул голову в бок. Смех тут же оборвался, когда он встретился взглядом с побледневшим Адамом.
Ламберт видел, как стремительно меняется веселость на изумление, а потом на шок.
Глаза распахнулись, а руки замерли.
Кофе, которое блондин наливал, потекло из переполненной кружки, растекаясь по столу. Адам видел боковым зрением, как мужчина пытается что-то сказать застывшему Томми. Но оба не отрывали взгляда друг от друга, и только звон разбившейся посуды со стороны кухни расколол всю магию, разрушая зрительный контакт. Томас резко обернулся и поднял кофейник, начав осипшим голосом извиняться, неловко вытирая тряпкой пролитый кофе, а Адам испуганно вскочил, и едва не опрокинув столик, выбежал из кафе, тут же срываясь на бег. Даже крик Тома «Адам!» не остановил его.
Бежал пока были силы, а потом, задыхаясь, осел на нагретый за день асфальт, пытаясь восстановить дыхание.
Почему он убежал? Он и сам не понимал. Наверное, потому, что боялся услышать, как Томми прогонит его. Он не готов. Не готов услышать, что все, это конец. Пусть неведение скручивает узлом, но так, по крайней мере, у него остается его непобедимая надежда.
Надежда – это все что осталось у Адама. Без нее он не выживет.
Поднявшись, он, чуть пошатываясь, добрался до дома, надеясь на то, что сон принесет так нужное сейчас мимолетное облегчение и может быть даст силы бороться тогда, когда не осталось ничего, кроме тлеющих угольков, которые всего лишь от одной фразы могут превратиться в пепел развеянный ветром разочарования.
***
На следующий день Виктор позвонил из аэропорта и, узнав адрес, приехал вместе с Себастьяном к Адаму. Увидев его, парни замерли, разглядывая осунувшееся лицо, темные круги под глазами и растрепанные волосы.
— Адам, что такое?
— Он видел меня вчера. Я зашел в кафе, а потом когда он заметил меня, я убежал.
Пройдя в гостиную, он сел на диван, устало потирая лицо. Себастьян сев рядом с ним, тихо спросил:
— Почему ты убежал?
— Испугался. Я думал, что он выгонит меня и скажет никогда не появляться. А так… я хотя бы могу надеяться.
— Глупо, – грубо прокомментировал Виктор, сев в кресло и сложив руки на груди.
— Ви-ик! – одернул Себастьян, хмуро глянув на парня. – Зачем ты так? Ты же видишь что ему плохо.
— Ой, ну давайте все вместе поплачем, вместо того, чтобы действовать. Ламберт, мужик ты или кто? – не обращая внимания на опасно блестящие глаза Конорса, Виктор вновь пытался растрясти Адама. – Что ты сразу в слезы-то кидаешься? Этим ты не исправишь ситуацию.
— А что я могу?! – крикнул Адам, разозлившись на МакНила.
— План. Нам нужен план.
— О, опять! Опять план. Каждый долбаный раз ты что-то планируешь. Любимый мой, ты еще не понял, что все твои планы приводят нас в полную задницу? – съязвил Себ, прищуриваясь.
— Так, сейчас кто-то получит по той самой упомянутой заднице! – угрожающе предупредил Виктор.
— Ой, напугал, – закатил глаза парень и с вызовом посмотрел на свирепеющего МакНила.
— Эй, парни, вас, конечно, безумно интересно наблюдать, но, может быть, Виктор, ты выскажешься? А поругаться вы успеете позже? – спокойно спросил Адам, смотря на задирающих друг друга парней. Было видно, что они не столько ругаются, сколько провоцируют друг друга.
У Адама даже мысль промелькнула, что у каждой пары проявление любви свое.
— Я думал, пока мы летели сюда…
— То-то я смотрю, ты почти не подавал признаков жизни, а у меня были такие надежды на этот перелет, – язвительно перебил Себастьян, ухмыльнувшись и томно прикрыв глаза.
Подавившись, Виктор зло стрельнул глазами, взглядом обещая дальнейшую расправу. Конорс лишь смущенно улыбнулся, закусив губу. Прикрыв глаза МакНил пару раз глубоко вздохнув, продолжил:
— Так вот, нам нужно немного приучить Тома к нашему присутствию. Не нужно сразу же пытаться вламываться к нему в жизнь. Пусть успокоится. Я больше чем уверен, что ваша встреча взбудоражила его, и теперь он на эмоциях, а в таких ситуациях он обычно творит глупости. Ты же знаешь, Адам.
— Знаю. Я и сам понял, что зря пришел вчера.
— Это уже не важно. Наша задача – появиться в жизни Тома на постоянной основе.
— И как мы это сделаем? – Себ, хитро прищурившись, встал с дивана и под подозрительным взглядом Виктор подкрался к нему, сразу же забираясь к тому на колени, сворачиваясь клубочком в объятиях, утыкаясь носом ему в шею и удовлетворенно вздохнув, когда Виктор чмокнул его в щеку.
— Нам нужно три места на должность официантов в смену Томаса.
Ламберт удивленно посмотрел на Виктора.
— Ты уверен, что это хорошая идея? Он же сбежит.
— Нет. Мы сделаем вид, что не знакомы с ним. Я больше чем уверен, что никто в том кафе не знает о его прошлом. Даже тот парень.
Поморщившись, когда услышал о Джастине, Адам, поразмышляв, согласился.
— А если у них нет свободных мест?
— Ну значит мы заплатим, чтобы они появились.
***
Через неделю, Виктор с Адамом пришли к администратору кафе и через пару часов вышли, став счастливыми обладателями новой работы. На следующий день им нужно было приступить к работе, и Адам весь день чувствовал нервное напряжение, разливающееся внутри холодной волной.
Закрывшись в своей комнате, он лежал в кровати без сил делать что-то. Казалось, что вот… вот именно сейчас его будущее решится. И он чувствовал себя обреченным на смертную казнь. Только ставкой в этом будет не голова, отрубленная равнодушным палачом, а сердце. И только один единственный и нужный человек может отменить «смерть» Адама, став полноправным и единственным властелином его сердца. Души. Всей жизни.
Адам никак не мог понять, когда жизнь загнала его в тупик. Тогда, когда погибли его родители? Или в тот момент, когда он поклялся отомстить убийце? Или, может быть, тогда, когда встретился с взглядом карих глаз? Тогда, когда отдал свою любовь Тому, забыв о том, для чего он вообще приехал в этот город?
Вопросы, вопросы, вопросы.
А ответ? Нет его. И не было никогда.
Вся его жизнь была борьбой с «ветряными мельницами». Ни к чему не привела месть. Предательство лишило шанс на будущее – на любовь.
Все это переплелось настолько тесно, что уже и не видно как распутать этот узел и остаться живым.
***
На следующий день Адам встал раньше всех. Хотя он толком и не спал. Лишь временами впадал в какое-то бессознательно состояние на границе между сном и явью, но каждый раз, когда перед ним вставал образ Тома, вздрагивал, ощущая, как неистово бьется сердце. Ощущение невесомости. Когда ты внезапно оступаешься, но успеваешь найти опору и не упасть, но глупое сердце заходится в бешеном ритме, мешая восстановить дыхание.
Все трое прибыли раньше начала рабочего дня и, пройдя в раздевалку для персонала, быстро переоделись. Себастьян, видя как Ламберт вздрагивает на каждый громкий звук, подошел к нему и успокаивающе погладил по спине, улыбнувшись.
Остальные служащие, увидев новеньких, окружили их небольшим кольцом, знакомясь – добродушно улыбаясь и что-то спрашивая. В основном отвечал Себастьян. Виктор же хмурясь на каждое прикосновение к парню, в итоге просто взял за руку и, притянув к себе, с вызовом посмотрел на присутствующих. Конорс поняв, что МакНил ревнует, чуть сжал ладонь, показывая, что понимает, замечая, как мужчина расслабился, не встретив негатива сослуживцев от вполне понятного жеста.
Адам вообще казалось, слился с окружающей обстановкой. Он почти не слышал – шум в ушах мешал. Он не видел – зрение от перенапряжения расплывалось. Но, тем не менее, глаза искали. Искали родное и желанное. Но в толпе не было Тома. И он уже хотел попытаться спросить, как дверь распахнулась и Томас, не замечая никого вокруг, с криком: «Простите, я снова опоздал!», залетел в комнату, сразу же подбегая к своему шкафчику, продолжая извиняться.
Ламберту показалось, что он сейчас сознание потеряет. Но единственное, что мешало хлопнуться в обморок – он неотрывно следил за действиями Томми, который был так близко. Так близко, что протяни Адам руку – и он сможет коснуться его.
И только он собрался сделать шаг, как в помещении стало еще на одного человека больше.
Джастин.
Он едва ли не с таким же приветствием, как и Том, залетел в комнату, и, не глядя по сторонам, добежал до блондина, резко разворачивая к себе и со счастливой улыбкой впиваясь в губы.
Время для Ламберта вновь исчезло. Мир опасно накренился, а сердце с каким-то безмолвным криком раскололось, отдаваясь невыносимой болью.
И только две пары рук удержали его от попытки растащить двух парней так бессовестно и без малейшего стеснения прижавшихся друг к другу.
Громкий предупреждающий кашель заставил Джастина оторваться от губ Тома и удивленно посмотреть за его спину.
— О! У нас новенькие? – смущенно опустив глаза, он проговорил, – простите, я… кхм… не знал.
Все тут же начали говорить; кто-то извинялся, кто-то объяснял, что Виктор и Себастьян в «одной лодке небесного оттенка» с Джастином. И только Адам видел, как Томас оборачивается.
Судорожно сглотнув, Ламберт встретился глазами с Томом.
Рэтлифф же увидев всех троих, испуганно отступил назад, словно перед ним враги и громко ругнулся, привлекая к себе ненужное сейчас внимание.
И опять все тот же стоп-кадр перед глазами Адама. Он раз за разом прокручивал враждебный и предупреждающий взгляд Тома, будто на живую разрезая себя. Не понятно зачем, но мучая. Снова и снова.
Отвлек его вопрос.
— Джо, вы знакомы, что ли? – Джастин подозрительно осмотрел троицу, особенно задерживая свой взгляд на Адаме. – А я знаю тебя. Ты неделю назад был у нас в кафе. У меня хорошая память на лица. – Не заметив убивающего взгляда брюнета, с улыбкой протянул руку, – я – Джастин Найтмер.
— Адам, – с трудом выговорив свое имя, просипел парень, игнорируя протянутую ладонь. – И нет, мы не знакомы. – Посмотрев на настороженного блондина, протянул ему дрожащую кисть, – я – Адам Ламберт.
Томас, покосившись на руку, медленно вытянул так же отчаянно дрожащую конечность и осторожно пожал вздрогнувшие пальцы.
— Джозеф… – едва слышно просипел Том, намеренно не называя фамилию.
— Ух ты, детка, вы однофамильцы. Невероятно, – по незнанию выдавая блондина, восхитился Джастин, а Адаму захотелось вырвать ему сердце, но удерживала его от поступка ледяная ладонь, с предупреждением сжавшаяся в болезненной хватке.
Не отрывая взгляда от таких знакомых глаз, он, дернув уголком губ, ответил:
— Да, невероятно. Одинаковые фамилии? Тоже Ламберт? Тогда это просто судьба. Да, Джозеф?