Глава 26
Ламберт с уплывающим сознанием, затуманенным разумом и выбивающим согласие сердцем пытался найти в себе силы, чтобы отказать блондину.
Он не может. Он не должен.
Плавясь в искристом блеске теплых карих глаз, Адам задыхался, чувствуя, как пальцы Тома, пробравшись вниз по животу, тихонько подцепили полотенце и аккуратно дернув, заставили махровую ткань упасть под ноги. Все это разбило в голове Адама любые попытки. Все доводы и муки совести исчезли с последним проблеском сознания. Видеть Тома, такого просящего, такого смелого в своей страсти и такого желанного, было тем, что перекрыло все. Заставило забыть о прошлом, о настоящем, о болезненном будущем.
Со стоном поражения, со стоном нуждающегося Адам шагнул к Тому, заключая его в кольцо рук, сжимая талию, и касаясь губами в запретном поцелуе. Ответный вздох пропустил сквозь тело дрожащее желание. Томми вцепился в плечи брюнета, с наслаждением отдаваясь, с желанием врываясь в гостеприимно приоткрытый рот, хаотично поглаживая его спину. Грудью ощущая вибрирующее и тяжелое сердцебиение Адама. Чуть отстранившись, когда парень стал тянуть футболку вверх, Том помогал раздевать себя, подрагивая от прохладного воздуха, скользнувшего по оголенной коже.
— Томми, ох… – вновь целуя блондина, Адам, будто потеряв рассудок, судорожно раздевал его, пытаясь сделать это быстро, уже даже не пытаясь дать себе и секунды на раздумья.
Толкнув Тома в сторону кровати, Адам будто в замедленной съемке видел, как тот упал, призывно раскрываясь и протягивая руки к тому, кого уже давно пытался добиться; к тому, с кем хотел быть эмоционально и физически.
Брюнет навис сверху, скользя своим возбуждением по внутренней стороне бедра блондина, срывая его судорожный всхлип и в унисон ему выдыхая в губы:
— Хочу… нужен…
Обвив талию брюнета ногами, Том выгнулся, откидывая голову, открывая шею для поцелуев. Адам, же скользя языком от подбородка вниз по горлу, выцеловывал невидимую линию желания, слепо находя руки блондина, переплетая пальцы и закидывая их руки наверх.
Отпустив одну руку из хватки, Адам скользнул между их телами, пальцами проводя от ключиц блондина к его животу и дальше. Коснувшись его члена и слыша, как задушено простонал Том, дернув бедрами вверх, Адам, пару раз огладив его возбуждение, двинулся дальше, чувствуя, как Томми сначала напрягся, но тут же громко выдыхая, расслабился.
— Томми… нужна смазка… подожди…
— Стой, нет… в кармане… – показав рукой в сторону куртки, Том посмотрел лихорадочно блестящими глазами на Адама, который лишь кивнул и, отстранившись от дрожащего блондина, быстро поднял куртку, протягивая ее Тому.
Непослушными пальцами, вытянув тюбик со смазкой и пару блестящих квадратиков, парень отбросил одежду и вновь потянулся к брюнету.
Целуя блондина, Адам открутил крышечку баночки, выдавливая прохладный гель и тут же отбрасывая тюбик куда-то на кровать. Облокотившись на руку, Адам, целуя расслабленного блондина в висок, коснулся его ягодиц, смотря в затуманенные глаза. Протолкнув один палец, Ламберт тихо выдохнул, ощущая сдавливающие стенки, чувствуя, как собственный член дергается в предвкушении. Видя, как Томас прикусывает губу и упирается затылком в простыни, брюнет наклонился к его губам, целуя и входя еще одним пальцем. Тихий стон Тома простреливает в позвоночник, заставляя губами забирать разбивающиеся звуки нежных вздохов.
Убрав пальцы, Адам схватился за квадратик фольги и, зубами разрывая шуршащую упаковку, он склонился к Тому, раскатывая презерватив по члену, шепча и смотря в глаза:
— Люблю… – устроившись между раздвинутых ног и делая первый толчок, наблюдая, как Томми выгибается, зажмуриваясь, Адам хрипит вновь, – люблю… – двигая бедрами вперед, он срывает рваный стон блондина, чувствуя, как плотно мышцы сжимают его член, чувствуя, что долго не сможет продержаться и вновь сдавленно шепчет, – Томми, смотри на меня…
Ему это нужно. Он должен запомнить каждый вздох, высчитать каждый удар сердца.
Том приоткрывает потяжелевшие веки, пытаясь вдохнуть спертый воздух, но лишь с хрипом выстанывает имя, тратя последний глоток воздуха:
— Ада-ам…
Резко задыхается, когда брюнет начинает интенсивно подаваться вперед и отступать, чтобы вновь протяжно войти. Комкая в ладонях белоснежную простынь, толчками выдыхая сжатый воздух, Том задыхается, чувствует, как все внутри начинает подрагивать в сладкой судороге предстоящего оргазма, понимает, что долго ему не продержаться. Тянется рукой к члену, обхватывая свое возбуждение рукой и вновь прося:
— Пожалуйста,… я кончу… сейчас…
Слыша сорванный голос Тома, Адам с хрипом ускоряется, подрагивая, напрягая мышцы спины, ощущая собственную накрывающую разрядку.
— Люблю… Смотри на меня, прошу…
И Том смотрит, двигая рукой. Он тонет в ощущениях каждого пронизывающего движения, каждой исступленной эмоции в синих глазах любимого человека и, читая в них то, что шепчет брюнет. Он открывает рот в сдавленном и беззвучном стоне, выгибая поясницу, замирая в напряженном мгновении, с едва слышным: «люблю» – кончает, переживая каждую сладкую судорогу накатывающего оргазма.
Адам, с последними толчками проникая в податливое тело, чувствуя пульсирующие, сдавливающие его стенки и слыша признание Тома, зажмуривается, чувствуя, как его накрывает сшибающей волной слепящего удовольствия, которое покалывающей дрожью проходится по позвоночнику, возвращается прицельным ударом в сердце.
Все ещё двигаясь, слабо и медленно, Адам, пытаясь прийти в себя, склоняется к искусанным губам блондина, нежно шепчет:
— Томми… боже… я люблю тебя.
Тяжело дыша и, расслаблено лежа под телом брюнета, Том пьяно выдыхает:
— Люблю, Адам. Я тоже люблю.
***
Постепенно успокоившись, Адам, выйдя из Тома, стянул презерватив и, быстро выбросив его, вернулся обратно к блондину в кровать, перевернув его и подкладывая под голову подушку. Устроившись рядом, устало выдохнул и прикрыл глаза.
Лежа в уютном молчании, Том положил голову на грудь Адама, обнимая его, тихо вдыхая его запах и потираясь чуть колючей щекой о нежную кожу.
Приоткрыв глаза и осмотрев кровать, Томас тихо хихикнул, раздвигая губы в широкой ухмылке и приподнимаясь на локте, смотря в удивленные глаза брюнета.
— Что тебя рассмешило? – Чуть хрипло спрашивает Адам, поглаживая поясницу блондина.
— А я смотрю, постельное белье-то у тебя белое… жаль не кружевное.
Вскинув брови и переведя взгляд на кровать, Ламберт хмуро бурчит:
— Это ничего не значит, не более чем случайность.
— Да-а-а, – тянет хохочущий Рэтлифф, и когда Адам в раздражении отпихивает его от себя, он быстро обнимает недовольного брюнета, шепча, – ну, не обижайся. Поцелуй меня.
— Нет, – повернувшись спиной к Тому, буркнул Адам.
— Адам… милый мой, ты такой… м-м-м. А еще я видел твои веснушки, когда смотрел на тебя по ту сторону окна, – касаясь языком рыжих пятнышек на спине, чувствуя, как Ламберт слегка вздрогнул, – и я думал, что сойду с ума, если не дотронусь до них. – Продолжая целовать спину, Том ладонью погладил ягодицы брюнета, – ты замечательный, нежный.
— То-ом? – все еще не поворачиваясь, настороженно позвал Адам.
— Да? – откликнулся блондин, одной рукой слепо шаря по кровати в поисках смазки.
— Ты же не собира… – не договорив, Адам охнул от неожиданного проникновения скользкого пальца, и тихо простонал, – ох, блять… собираешься…
— Мгм. – Целуя Адама в шею, Том неспешно растягивал его, постепенно возбуждаясь от давящего ощущения на пальцы, от жаркого и шумного дыхания брюнета, который уткнулся лицом в подушку и податливо согнул одну ногу в колене, открываясь блондину. Убрав пальцы, Том быстро дотянулся до еще одного презерватива лежащего рядом и, надев его на себя, чуть опустился вниз, придвигаясь бедрами к Ламберту. Отвлекая поцелуями, Том медленно вошел, замирая и шипя от тесного ощущения и звенящего в ушах удовольствия.
— Ох, черт… Адам…
Дрожа от проникновения, Ламберт сжал одеяло в кулаке, пытаясь расслабиться. Том, вновь двигая бедрами, нежно поглаживал ладонью полувозбужденный член брюнета, слыша его шумное дыхание и сдавленный хрип от очередного толчка. Проникнув до конца, Том остановился, почти не двигаясь, чуть качая бедрами, ладонью скользя по животу, целуя лопатки Адама, давая ему привыкнуть к первой боли.
— Малыш… хочу…
Выполняя желание Адама и, потакая своей жажде, Томас начал медленно входить, с тихим стоном жмуря глаза от взрывающихся ощущений, постепенно усиливая толчки, ускоряясь и слыша, как Ламберт хрипло дышит, подмахивая ему на каждое движение. Судорожно лаская спину, подхватив брюнета за бедро, до боли стискивая кожу, Том, постанывая сквозь зубы, видел, как Адам помогает себе рукой, тихо порыкивая и давясь матами, шепчет о том, что скоро…вот сейча-а-ас…
От шепота брюнета Том ощущает, что его бросает за границу в очередной раз, и, утыкаясь лбом в спину, он, вновь простонав томное: «Ада-а-ам», изливается в пульсирующий жар, дрожа всем телом и стискивая пальцы от легких судорог.
Затихнув, Том обессилено вышел из брюнета и замер, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание. Ламберт, повернувшись к блондину, наклонился к нему, поцеловав в уголок губ и стянув с него презерватив, беспечно откинул его за границу кровати. Притянув Тома к себе, он устало выдыхает ему макушку, зарываясь в мягкие локоны и прикрывая глаза.
Адам отбрасывает все ненужные сейчас мысли.
Чувство вины вернется, но это будет завтра, а сейчас он счастлив. Держа в объятиях человека, которого он полюбил – искренне, открыто и пусть немного неожиданно. Брюнет понимал, что сейчас у него есть лишь эти ускользающие мгновения, которые он не вправе тратить на эмоции, с которыми он обязательно столкнется. Решив не загрязнять болью и тоской легкие мгновения любви и окутывающего счастья, Адам обнял Тома покрепче, шепча уже сонному парню ласковое: «люблю» и тихо засыпая в уютной атмосфере неги и мимолетного счастья.
***
Проснувшись через пару часов, Том сонно потянулся, чувствуя, как ноют мышцы, и тянет поясницу. Улыбнувшись воспоминаниям, блондин тихо радуется легкой боли – подтверждение прошедшей ночи. Блондин поворачивается в довольно крепких для спящего объятиях и с улыбкой рассматривает спокойное лицо брюнета, чуть приоткрытый рот и мерное дыхание. Повернув голову к тумбочке, он смотрит на часы и понимает, что ему пора возвращаться. Если его охрана проснется, то потом будут неприятности.
Сначала он хотел просто уйти и не будить Ламберта, но потом подумал, что тот может обидеться на такое отношение. Погладив брюнета по щеке и целуя в губы, Том тихо позвал его:
— Адам, проснись.
Приоткрыв один глаз, Ламберт сфокусировал зрение на улыбающемся Томасе и улыбнулся в ответ.
— М-м-м, привет.
— Адам, мне домой нужно идти. – Чуть виновато сказал Том.
— Что? Зачем? Сколько времени? Почему? – Сонно и непонимающе, почти не делая пауз, пробормотал Адам.
— Ух, сколько вопросов, – тихо засмеялся Том. – Время еще четыре утра, а идти мне нужно, потому что мои терминаторы могут проснуться в любой момент. Я, честно говоря, не знаю, сколько действует снотворное.
— Снотворное? Ничего не хочешь рассказать? – Спросил Адам, принимая сидячее положение и немного хмурясь от легкого жжения и боли.
— А как ты думал, я сюда попал? Если бы я не накачал их снотворным, я бы не смог выбраться из дома незамеченным.
— О, как. – Поджав губы и пряча улыбку, Ламберт широко распахнул глаза и прошептал, – ты страшный человек, Рэтлифф. С тобой нельзя связываться.
— Жалеешь? – Склонив голову набок, невинно спросил блондин.
— Да куда там. – Потянув Тома на себя, он поцеловал его и добавил, – ты невозможный и тебя нельзя не любить. А еще ты манипулятор. Делаешь все по-своему.
— Нет, не манипулятор, – мотнув головой, сказал Том, ухмыляясь. – Просто по-другому тебя хрен разведешь. А тут сработал эффект внезапности. Скажи же, я гениален?
Засмеявшись, Адам покачал головой.
— Ладно, пойдем в душ, а потом я тебя провожу.
— Эй, провожать меня не надо. Во-первых, я не барышня, а во-вторых, нам не нужно, чтобы нас увидели вместе, если мои големы проснулись и теперь ожидают меня. – Встав с кровати и взяв Ламберта за руку, Том улыбнулся, – а вот от совместного душа не откажусь.
— Хм…
— Не смотри на меня пошлым взглядом, Ламберт. Там, – блондин ткнул в сторону ванной, – тебе ничего не обломится… у меня времени нет.
— Ну и кто из нас недотрога? – Разочарованно вздохнул Адам, следуя за блондином.
Быстро приняв душ, парни вышли из ванной, и если Том оделся, то Адам лишь завернулся в полотенце.
— Ты всегда ходишь по дому в таком виде? – Прикусив губу, Том нагло рассматривал брюнета.
— Нет, просто тебе повезло дважды. – Развернув Тома, он шлепнул его по заднице и добавил, – пошли давай, тебе стоит поторопиться. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
Остановившись около входной двери, Адам повернул блондина к себе, обнимая его и нежно целуя в губы. Том с удовлетворенным вздохом ответил, улыбаясь в поцелуй и слегка сжимая в пальцах волосы брюнета.
Легкие поцелуи и звонкие звуки раздаются в приятной тишине коридора, а оба парня не могут оторваться друг от друга.
— Адам… – прикусив губу брюнета, тихо зовет Том. – Мне пора, – Адам притискивает блондина к стене, невнятно мыча в знак согласия.
Том, тихо посмеиваясь, закидывает одну ногу на бедро Адама и склоняет голову на бок, открывая лучший доступ к шее. Ламберт тут же пользуется ситуацией, нежно мазнув языком по бледной коже.
— Тебе пора, малыш… – хрипит брюнет, когда их положения меняются и уже Томас прижимает его к стене, проникая рукой сквозь полотенце, поглаживая крепкие бедра.
— Я знаю, – шепчет в ключицы Том, – но тебе придется остановить меня,… сам… не справлюсь.
Порывистым движением, Адам разворачивает Рэтлиффа, прижимая щекой к стене и плавно толкаясь бедрами в зад блондину, жарко выдыхая в ухо:
— Тебе придется постараться самому, я не смогу…
— Черт… – рваный вздох и Том уже хочет отбросить все эти «надо» и «должен», как в его кармане начинает звонить телефон.
— Как вовремя, – разочарованно тянет Адам, смотря на ухмыляющегося Тома, достающего телефон.
— Вик?
— Томас, заканчивай ваши «танцы под луной», твоя сладкая парочка начинает шевелиться.
— Скоро буду, – говорит Рэтлифф и отключается. – Мне пора, Адам.
— Да, я понял. Виктор их всю ночь караулил, что ли?
— Угу.
— Мне кажется, что это неправильно, – качая головой, пробормотал Ламберт.
— Знаю. – Чуть виновато отвечает Томас. – Ты приедешь ко мне?
— Да, – уверенно произносит Адам, понимая, что теперь не сможет оторваться от Тома, как бы ни хотел. – Я вечером заеду, хочешь?
— Конечно. – Целуя напоследок Адама, Том тихо добавляет, – я буду ждать.
Открыв дверь, он выходит на улицу и, махнув рукой, быстро убегает.
А Адам продолжает стоять в дверном проеме, чувствуя, как все, что он так усиленно прятал всю ночь, вырывается наружу.
Вина. Боль. Печаль. Ненависть.
Мрачным и леденящим коктейлем проникая под кожу.
Липким куполом охватывает Ламберта, и только маленький огонек неугасаемого счастья заставляет держаться и надеяться.