Начало моей истории
Закат. Такой необычный. Он красивый, но еще и уродливый, как мне кажется. Для кого-то закат - это романтика, любовь и прочая дребедень (Вы уж простите за такие слова), а для кого-то - грусть, печаль, плохие воспоминания, слезы... Я больше отношусь ко второму типу, но сейчас не об этом.
Знаете, закат лучше всего наблюдать с крыши высокого знания, чтобы ничто не мешало. Сидишь на самом краю, свесив ноги вниз, и смотришь на город, на тот же закат. У тебя под ногами, в буквальном смысле, толпы и толпы людей. Все суетятся, кто с работы, кто со школы идет куда-то. Звуки транспорта, уже такие всем нам привычные. Как же все это надоело...
Вы не поймите мои слова, как предсмертную речь, хорошо? Постараюсь все вам объяснить. На крыше - ибо люблю считать себя выше остальных (при чем на много выше, ну, этажей на сорок). Говорю такое - у каждого свои странности, а у меня их много.
Кстати об этом, мои посиделки на крыше начались со средней школы. Да... Когда осознаешь насколько жалок человек, мир начинает терять свои краски, становится серым. Скоро вы поймете о чем я говорю, но не сейчас.
Крыша самого высокого здания в моем городе, алый закат, плавно переходящий в пурпур и, наконец, в синеву, прохладный вечерний ветер. Во всем этом есть своя прелесть. Ты - один. Кроме звуков машин, тебя ничто не беспокоит. Но, там где нахожусь я, даже этого не особо слышно.
Мне нравится одиночество. Нравится быть поглощённым своими мыслями. Нравится слышать аромат моря, вдыхать его. А самое главное - тишина. Именно она влечёт меня сюда. Каждый раз мне трудно собираться с силами и уходить из этого рая.
Не люблю я звуки, голоса, музыку. Шаги, шуршание одежды, машины, скрип двери, смех, крики, разговоры - они мне противны. Хочу, чтобы все они растворились и перестали звучать.
Раньше, мне все это нравилось, я дорожил каждым звуком, каждым... Моя мать была учителем фортепиано в музыкальной школе имени Моцарта. Дома у нас была музыкальная комната. По размерам небольшая. Середину комнаты украшало чёрное фортепиано. Стен видно не было, их закрыли многочисленные полки с нотами, гениальными произведениями. Моцарт, Бах, Бетховен, Шопен, Чайковский... Все они и не только были собраны на полках в небольшой комнатке. Мама немало играла на этом, когда-то, большом для меня инструменте. Её игра, словно колыбель. Я, помню, часто засыпал под ним. Нежный голос моей матери будил меня. Яркие солнечные лучи, уходящего солнца ослепляли меня.
- Андреас, милый, снова уснул под фортепиано. Не простудись, ладно.
Каждый раз я слышал эти слова, стоило мне открыть глаза. Её голос, казался музыкой.
Однажды, к нам пришёл дядя, младший брат моей матери. Он был надут, немного опечален или зол, не могу сказать точно. Стоял у дверей и из под бровей, краснея, смотрел невинными щенячьими глазами. Слегка улыбался и, потирая затылок, просил прощения, что побеспокоил.
Мама начинала улыбаться, приглашала пройти в дом и направлялась на кухню.
Имя его Луис Ле' Шан. Двадцать четыре года. Частенько ссорится с невестой, это и послужило причиной его визитов.
В тот день Луис и я сидели в музыкальной комнате, в ожидании ужина. Он играл Шопена. Баллада No.1 в миноре. Меня поражало, нет, восхищало то, как он играл. Быстрые движения пальцев, скользящих по клавишам. Лёгкость с которой он играл. Во мне появилось что-то необычное, это было желание играть, дарить людям прекрасное.
Дядя уже окончил игру. Капли пота на висках, тяжёлое дыхание. Он посмотрел на меня и улыбнулся.
- Ну как, понравилось?
- Конечно! Ты очень хорошо играешь!
Я был ребёнком. Меня сильно поразила его игра. Тронула...
- Спасибо тебе, Андреас.
- Можно, мне попробовать?
- А сможешь?
Я взял ноты, просмотрел небольшой отрывок и положил руки на клавиши.
Нота за нотой, плавные движения. Луис смотрел на меня с удивлением, которое переросло в радость. Он резко встал с места и начал громко кричать.
- Андреас, ты должен стать пианистом! У тебя - талант! Рена! Ты это слышишь?
Дядя взял меня на руки и спустился на кухню. Моя мать была рада моим "способностям" и желанию к игре.
В тот день я не знал какую совершил ошибку. Не знал чего мне она будет стоить.
В скором времени я научился играть на фортепиано не хуже дяди Луиса. Участвовал в конкурсах. Поначалу конкурсы в школе. Окружные конкурсы тоже не заставили себя ждать. Городские... Все было словно в сказке. Я стал известен, как юный гений. Моя игра была - безупречной. Все вокруг меня были уверены в этом, в том числе и я. Как меня только не называли. Гений, марионетка, робот. Некоторые дети, увидев меня плакали на взрыд, прятались за родителями. Жюри поражалось игре, я получал максимальные баллы. Меня - ненавидели.
На носу был новый конкурс. Я играл в музыкальной комнате, готовился. Мама сидела рядом со мной.
- Я скоро приду, а ты играй, хорошо.
Я кивнул в ответ. Мама не успела и двух шагов сделать, как упала на пол. Музыка, царившая в комнате остановилась. Я не мог понять, что произошло. На полу появилась лужа крови. Страх, он поглотил меня. Вырвался громкий детский крик.
Больница. Тусклые стены, стертый белый линолеум, нагнетающий запах медицинских препаратов. Я сидел в коридоре, рядом со мною дядя и отец. Перед глазами стояла та картина. Мама в луже крови. Для меня не было ничего страшнее.
- Господин Ле' Шан!
К нам подошёл врач. Мужчина лет сорока, носил очки с металлической оправой, тёмная бородка и коротко постриженные волосы, кустистые брови.
- Я лечащий врач Рены Ле' Шан. Мне нужно серьёзно с вами поговорить.
Дядя и отец были сильно встревожены. Я, будучи ребёнком, не понимал таких слов, как "серьёзно поговорить". Луис взял меня за руку и попросил подождать, пока они не вернутся. Сказал, что поговорят с врачом, и вернутся, что будут неподалёку.
Мне оставалось лишь смотреть им в спины. Наблюдать, как на их глазах появляются слёзы, слушать их возгласы, отворачиваться и смотреть в пол, когда отец или дядя мельком поглядывали на меня. В тот день я опустел.
Дядя подошёл ко мне со слезами. Он улыбался фальшивой улыбкой. Старался не показывать боль.
- Эй... Сейчас... Мы к маме пойдём.
- А мама поправится?
Луис опустил голову и сильно сжал мою руку. На белом стертом полу одна за другой появлялись капли. Слёзы, которые вытекали из глаз Луиса, его дрожь в руках...
- Почему ты плачешь?
- Потому что - грустно.
- А почему тебе грустно?
- Андреас, запомни то, что я тебе скажу. Что бы не произошло, когда бы это не произошло, я всегда буду рядом. Ты всегда сможешь на меня положиться, слышишь? Я никогда тебя не оставлю.
Он крепко меня обнял. Его слова. Его действия, слёзы. Я ничего не понимал.
Через две недели, после того дня, мама вернулась домой. Раз в неделю она должна была посещать больницу для проведения обследований.
Шли дни... Мою мать было трудно узнать. Она часто на меня кричала, если у меня чего-то не получалось в игре на фортепиано. Она даже, бывало, могла меня ударить.
- Старайся лучше! Ноты тебе для чего?!
А я в слезах продолжал играть. Все лучше и лучше, с каждым разом. Мне всегда было страшно расстраивать маму, не потому, что она могла накричать или ударить, а потому, что ей было больно. Я стремился всегда её радовать, был послушным ребёнком. Беспрекословно выполнял все то, что мне говорили. Тогда меня переполняла надежда.
- Вот буду я хорошо играть и побеждать, а маме будет лучше. Мама будет радоваться и выздоровеет!
Эти слова я говорил очень часто. Я слепо надеялся, верил в то, чего никогда бы не произошло.
- Рена, Прекрати так на него давить. Он ребёнок! Он лишь хочет, чтобы ты была счастлива, слышишь?!
- Я это знаю! Знаю, как никто другой... Пойми меня, Луис. Мне не долго осталось. Я волнуюсь за него, ведь мне не суждено увидеть его взрослым. Я могу лишь дать ему знания, навыки игры. Я могу лишь научить его играть на фортепиано, чтобы быть уверенной, что он сможет жить сам! Сможет найти работу, зарабатывать себе на жизнь. Я не хочу, чтобы он нуждался в чем либо! Как бы мне хотелось побыть с ним немного дольше... Хоть на пару мгновений дольше...
- Рена.
И вот очередной конкурс. Июнь, 12. Зал, сцена, множество людей, которые пришли послушать юных талантов. Все так привычно. За сценой стоят участники, повторяют ноты, можно сказать зубрят. У них дрожат руки, а у девочек на глазах появляются слезы. Каждый из них волнуется что-то бормочет. Кто-то складывает руки и начинает просить, только бы все получилось. Другие сидят у стенки и опустив голову в ноты все учит и учит, боясь ошибиться. Некоторые того же типа людей точно также сидят, но только они повторяют одну лишь фразу: "У меня не получится..."
Мне же это зрелище доставляло отвращение. Однажды я спросил маму, почему они так уверены в своем поражении? На что получил такой ответ:
- Почему? Андреас, запомни, каждый боится чего-либо, но если хотя бы не попробовать обуздать страхи, они будут преследовать нас.
Я тогда мало что понял, но все же, я смог увидеть насколько жалок и беспомощен человек перед своими страхами.
За кулисами я всегда сидел один, на скамейке у входа. Дядя покупал мне шоколадные и ванильные круасаны, которые я в удовольствием кушал. И именно он привязал мне любовь к сладкому, такой вот дядя.
- Номер 19, Андеас Ле' Шан, вы следующий.
И вот мой выход. Чёрное фортепиано посреди сцены. Тысячи глаз, смотрящие на меня с восхищением. Когда-то меня они пугали, когда-то я был таким же как и другие участники, когда-то я боялся проиграть... Теперь все изменилось. Моя игра - идеальна. У меня, у жюри, у всех тех кто это слышал не было ни тени сомнений в этом.
- Так это он?
- Так молод, но такой талант.
- Мы увидем как играет настоящий гений.
Каждый конкурс. Как же отвратительно...
Я начал играть. Любовные Муки. Снова... Плавные движения, не быстрые, но и не медленные. Превосходный звук. Я сам поражался своей игре. Мама была за кулисами и наблюдала за мной, рядом с ней Луис. Как всегда улыбался, поддерживал меня. Но мама. Её гордая улыбка, некое высокомерие меня пугало, но не так как в этот день. Я, тот кого прозвали гением, ошибся. Допустил непростительную ошибку и прекратил игру. Как известно, когда перестаешь играть, то твоё выступление онулируют. Меня охватило нечто необъяснимое. Мне было страшно рядом с большим фортепиано.
- Андреас? Что с ним? Почему он прекратил игру?!
- Возможно что-то произошло. Я к нему.
- Стой! Луис!
Почему я испугался, почему прекратил игру. Я ничего не понимал. Был лишь страх и дрожь по всему телу, и боль. Что-то внутри меня сильно изменилось в одно мгновение. Музыка, что заставляла меня видеть мир по иному, прекраснее, теперь мне ненавистна. В зале все перешептывались, обсуждали меня, жюри пытались окликать меня. Как же было много неприятных звуков.
В тот день я все осознал, все...
- Андреас! Что с тобой?!
Луис обнял меня и взял на руки. Мы пошли за сцену.
- Успокойся, слышишь? Что случилось?
- Ненавижу...
- Что ты ненавидишь?
- Музыку, голоса, звуки... Они противные...
Луис не смог ничего ответить. С того дня, я больше не прикасался к фортепиано. Изо дня в день я бежал из дома в поисках тихого места, но все было тщетно. (Дело в том, что на тот момент небоскеб, на крыше которого я сижу, не был достроен) Вот я и придумал альтернативу этому - наушники. Они служили мне затычками для ушей и никто не пытался у меня ничего спросить. Люди вокруг считали меня изгоем. Тихий, молчаливый и постоянно в наушниках. В общем - сидит в своем мирке. Меня такое обстоятельство более чем устраивало.
- Андреас, привет.
- А. Привет Луис.
Знаете, Луис был единственным чей голос и чье присутствие меня не раздражало. Даже моя мать стала мне неприятна, особенно она...
- Ну ты чего, улыбни-ись!
- Ты как всегда.
Он всегда знает что сказать. Заставляет меня улыбаться.
- Рена у себя?
- Ага...
- Я скоро.
Они обычно долго беседовали, поэтому я выходил на улицу. Задумывался о том, о сем. Просто гулял и смотрел на все то, что меня окружает.
С того конкурса прошло три года. Мне уже тринадцать лет, третий класс средней школы. Как обычно ни с кем не общаюсь, я и одиночество. Скучные занятия, нудные учителя. Даже в школе я успел прославиться. Хорошее поведение и отличные оценки. Любимец учителей. Как это глупо. В таком "идеальном" мне, никто не видит настоящего меня. Эта мысль ходит по пятам за мною, не давая отвлечься от нее. Но это даже хорошо. Именно благодаря ней я понимаю насколько люди жалкие и слепые.
Звонок с уроков и свобода! А теперь - крыша небоскреба. Как я уже говорил, мой рай. Сидел я на крыше до вечера, когда уже было темно.
В рюкзаке я услышал звук телефона. На слайдере "Папа". Отец редко мне звонит, и по делу.
- Да.
- Андреас... Ты, ты как?
- Вроде как хорошо. Что-то произошло?
- ... Да.
Ему тяжело далось сказать лишь одно слово. Дыхание, звуки которые я слышал на фоне.
- Что случилось?!
Это заставило меня поволноваться. Я пытался понять на что были похожи те звуки.
- Рена...
- Что с мамой?!
И вот я понял. То были звуки из больницы.
- Рена - умерла...