Глава 182. "Дурачок мой"
Лёша отстранился буквально на секунду, чтобы вдохнуть, и в этот миг уголки его губ дрогнули в знакомой, тёплой улыбке. Не той, что он когда-то показывал друзьям или посторонним, а той особенной — тихой, чуть усталой, но пропитанной такой нежностью, что у Дани внутри что-то болезненно сжалось.
Он не сказал ничего сразу. Просто снова потянулся вперёд, и их губы встретились вновь. Второй поцелуй был глубже, теплее, в нём не было той осторожной отстранённости, что в первом. Лёша будто решился. Его губы мягко, но уверенно прижались к Данином, а ладонь легла на его щёку — тёплая, надёжная, такая контрастная с холодом, который разливался по телу Дани.
Даня дёрнулся было, инстинктивно — слишком близко, слишком опасно... Но в следующую секунду позволил себе не оттолкнуть. Губы чуть дрогнули, и он ответил на поцелуй — неловко, осторожно, словно впервые. Щёки его горели, а внутри ещё бушевала паника, но сквозь неё пробивалась странная, почти забытая мягкость.
Лёша чуть отстранился, их лбы остались близко, дыхание смешивалось. Он смотрел прямо в него — в эти потухшие тёмно-зелёные глаза, в которых всё ещё жила тень того мальчишки, которого он знал.
— Дурачок мой... — прошептал он так ласково, что слова больше походили на поглаживание, чем на звук.
И Даню прорвало. Не слезами — нет. Но уголки губ дрогнули, и на секунду появилась слабая, почти невидимая улыбка. Он сам не понял, как она оказалась на его лице, будто её выманили откуда-то из глубины, из тех времён, когда всё было проще.
«Закрой рот, ничтожество... перестань, ты выставляешь себя жалким...» — злобно заорал внутренний голос, но в этот момент Даня не послушал его. Он просто позволил этой улыбке быть.
Лёша всё ещё держал его лицо ладонями, большим пальцем едва касаясь уголка губ. Даня чувствовал, как внутри ледяная тяжесть чуть отступает, уступая место теплу от Лёши. Этот момент был тихим, почти невесомым. Словно мир вокруг замер, и только их дыхание и мягкий шёпот связывали их с реальностью.
Поцелуй повторился — не как внезапная вспышка, а как продолжение чего-то давно начатого. И, несмотря на дрожь, на холод, на крики в голове, Даня не отстранился. Он позволил себе быть в этом мгновении, хотя каждая клетка тела кричала, что это опасно.
А Лёша, целуя его снова и снова, будто говорил без слов: «Я не отпущу».