Глава 140. Лавочка и сердце, которое едва помещалось в груди
г
День был прохладный, осенний, с лёгким запахом мокрых листьев в воздухе. На улице стояла тишина, нарушаемая лишь редким шумом машин где-то вдалеке. Даня сидел на старой деревянной лавочке в небольшом сквере, руки в карманах, бордовые волосы слегка падали на глаза. Он сидел, будто прячась от всего мира, вдыхая прохладный воздух и стараясь не думать ни о чём.
Но сердце вздрогнуло, когда он услышал тихие, но уверенные шаги. Не нужно было поднимать голову — он уже знал, кто это. Лёша.
Он подошёл без лишних слов. Остановился прямо перед лавочкой, склонился, упираясь руками по обе стороны от Дани, и их лица оказались так близко, что Даня мог чувствовать тепло его дыхания. Лёша чуть склонил голову и, почти играючи, коснулся своим носом его носа.
Это было так просто... и так опасно для Дани — не физически, а для его сердца. Оно ударилось о рёбра так сильно, что казалось, ещё немного — и вырвется наружу. В груди стучало только одно: «Он здесь. Он рядом. Он... мой?»
Даня почувствовал, что его пальцы дрожат в карманах. И прежде чем успел испугаться собственной смелости, он слегка поднялся с лавочки и, сократив расстояние до минимума, коротко, но уверенно чмокнул Лёшу в губы.
— Хочешь, мы оставим тут свои имена? — выдохнул он, чуть отстраняясь, но всё ещё держа взгляд на Леше.
Лёша улыбнулся так, будто Даня только что подарил ему что-то драгоценнее золота. Он снова коснулся его носа своим, слегка потёрся, и тихо прошептал:
— Не нужно, солнце. Я и так запомню этот момент навсегда. Без всяких надписей.
И снова — мягкое, почти неуловимое движение. Лёша снова потёрся своим носом об его нос, так бережно, словно прикасался к самому хрупкому на свете. Даня почувствовал, как тепло разливается по щекам, а сердце бьётся всё быстрее и быстрее.
Внутренний голос пытался пробиться: «Осторожно. Это игра. Он...» — но на этот раз Даня просто не дал ему договорить. Этот момент был слишком тёплым, слишком настоящим, чтобы позволить страху его разрушить.
Они так и стояли — Лёша, наклонившийся к нему, и Даня, всё ещё дрожащий, но уже не от ужаса, а от переизбытка эмоций. Холодный воздух осени смешивался с теплом их дыхания, а лавочка в тихом сквере стала свидетелем чего-то важного.
Пусть без вырезанных на дереве имён, но этот момент уже был навсегда вписан в их общую историю.