Глава 37. Картавость, которая свела с ума
В старом подъезде, где лунный свет плавно освещал потрескавшиеся стены и тусклый пол, между ними вновь повисла необычная тишина. Даня всё ещё лежал на коленях у Лёши, и сердце того билось чуть быстрее, чем обычно.
— Скажи что-нибудь ещё, — тихо попросил Лёша, едва шевеля губами. Его глаза горели мягким светом, полными надежды и трепета.
Даня медленно поднял голову, его бордовые волосы слегка упали на глаза. Он вздохнул, собираясь с мыслями, и произнёс слова, которые звучали по-особенному — его голос дрожал, но звучал с той самой, едва уловимой картавостью:
— Лёша... ты знаешь... я... я не хочу, чтобы ты думал, что... что мой голос — это что-то... неправильное.
Звук «р», который он произнёс, был мягко заикательным, словно стеснялся выйти наружу. Для многих этот картавый оттенок мог казаться недостатком, но для Лёши это было словно чарующая мелодия, волнующая его до глубины души.
— Ты... ты мое солнце, — тихо сказал он, и в его голосе слышалась лёгкая дрожь.
Но тут же Даня замолчал, сжав губы, и внезапно его глаза наполнились тревогой.
— Прости, — выдохнул он почти шепотом. — Мне так стыдно за этот голос. Я... я знаю, что звучит странно, и я... я пытаюсь исправиться, но это не выходит.
Лёша тут же взял его лицо в руки, стараясь поймать взгляд Дани.
— Перестань, — мягко сказал он. — Я никогда не хочу, чтобы ты менял свой голос. Для меня он — как самое прекрасное, что есть в тебе.
Но Даня уже погрузился в свои мысли, загнанный в ловушку собственной неуверенности. Его руки нервно теребили край бордовой рубашки, а глаза искали хоть какой-то знак, что он не потерян для этого мира.
— Я часто думал, что если бы я говорил иначе, то меня бы не дразнили, — прошептал он. — Что если бы мой голос был нормальным, меня бы не били, не смеялись...
Слёзы вдруг появились в уголках глаз, и Даня попытался их скрыть, но Лёша осторожно провёл пальцем по его щеке, отгоняя страх и боль.
— Слушай, — сказал он серьёзно, — ты самый смелый человек, которого я знаю. Твой голос — это часть твоей истории. Он делает тебя настоящим. А я люблю тебя таким, какой ты есть.
Даня всхлипнул и впился взглядом в Лёшу. Его сердце билось быстро, а тело продолжало слегка дрожать.
— Мне так страшно, — признался он тихо, — но когда ты говоришь, что любишь меня таким, — мне кажется, что можно жить.
Лёша улыбнулся, и эта улыбка была светом в темноте. Он мягко прижал Даню к себе, ощущая, как тот постепенно отпускает свои страхи, хотя бы на миг.
— Мы справимся вместе, — шепнул Лёша, — ты не один.
В этом старом подъезде, под серебристым светом луны, между двумя подростками возникло нечто большее, чем слова. Возникло доверие, которое начинало лечить старые раны.