Глава 34. Бордовая голова и лунный свет
Ночь опустилась тихо, обволакивая город холодным дыханием. В старом подъезде, стены которого были исписаны полустёртыми надписями и облуплены временем, царила почти полная тишина. Тусклый лунный свет пробивался сквозь грязное окно на лестничной площадке, рисуя бледные пятна на потрескавшемся полу.
Данина сумка со значками из разных фандомов лежала рядом, тяжёлая и немного потрёпанная, каждый значок — кусочек его внутреннего мира. Рядом стоял Лёшин дорогой кожаный рюкзак, который выглядел здесь почти чужеродно, как вещь из другой жизни, из другой реальности. Они лежали рядом, будто символы двух миров, которые случайно встретились и пытаются понять, могут ли они существовать вместе.
Даня сидел, чуть сгорбившись, вдыхая сладковатый аромат виноградного пара своей электронной сигареты. Он молча выпускал дым, наблюдая, как он смешивается с холодным воздухом подъезда. Лёша сидел рядом, чуть ближе, чем требовала бы обычная дружба, и просто смотрел на него, не нарушая хрупкую тишину.
Дым растворился, и Даня медленно убрал сигарету в карман. Его руки чуть дрожали, но он сделал вид, что это просто от холода. Он украдкой взглянул на Лёшу, словно спрашивая без слов: «Можно ли?» И, не дождавшись ответа, всё же решился.
Аккуратно, осторожно, будто боялся, что его оттолкнут, он опустил свою бордовую голову на колени Лёше. Мягкий, почти невесомый жест. Лёша слегка замер, а потом едва заметно выдохнул и положил руку на его волосы, медленно, успокаивающе.
Лунный свет падал на их силуэты, обрисовывая эту тихую сцену, где не было ни слов, ни громких эмоций — только тишина, смешанная с теплом, которое Даня чувствовал от его колен, и осторожное движение руки, будто Лёша боялся спугнуть этот момент.
Для Дани это было почти подвигом — позволить себе эту близость. Он всё ещё не доверял до конца, но сейчас, в этой тишине старого подъезда, ему казалось, что можно хотя бы немного отпустить страх.
А Лёша смотрел на него сверху вниз, и в голове снова и снова вертелось одно слово: «Солнце».