Глава 7. Мигрень.
Достоевский проснулся в своём теле. Проснулся он с острой мыслью, не дающей покоя. Город. Если он был во сне, то каким образом узнал свой город по району, в котором никогда не был? Нужно сходить проверить. Сегодня он твёрдо решил обойти весь город, чтобы найти тот самый дом. Фёдор взял карту с дальней полки, ее оставила там покойная мать, прикрыл глаза на полминуты, остановившись посреди комнаты. Сегодня было пасмурно, крупные хлопья снега кружились, танцевали на фоне светлых облаков. На самом деле они не были такими уж и светлыми, просто пелена снега застелила темно-серые тучи казались белыми. Парень открыл глаза и посмотрел в окно, после чего накинул пальто и шапку, вышел на улицу с картой. Он даже не переодевался с вечера, но это было мелочью.
На улице не было холодно, только снежинки стали мельче, колючее. Улицы были совершенно безлюдны - все сидели дома или разошлись по работам. Он направился по маршруту, быстренько начертанный ручкой, которую юноша расчётливо сунул в карман перед самым выходом из квартиры. Возможно, он и ощущал волнение, но чувство это не совсем понимал. Оно будто притуплялось на фоне последних событий.
Улица, перекресток, поворот – он почти на месте. Он почти добрался до другого конца портала сознаний на своих двоих. Странно, но от театра дойти было проще простого. Выучил, значит. Тут тоже людей не было, но зато был ветер, он блуждал только по узким переулкам, ужимающим струю воздуха, если та колыхалась хоть немного. Только Достоевский подошёл к дому, так сразу понял - он на месте. Резкая мигрень и слабая тошнота послужили сигналом. Пожалуй, вселенная его тут не ждёт, но кого это волнует? Уж очень ему хотелось задержаться здесь ещё на пару мгновений, а, может, на пару сотен лет? Вдруг он хочет остаться здесь кирпичиком, плиткой, фонарным столбом? Конечно, звучит это все странно, но желание слиться с окружением почему-то стало чем-то особенным и неожиданно желанным. Оставалось только игнорировать эту утеху, бороться с желанием провалиться сквозь землю или утечь в неё с тем же успехом. Оставалось только мириться.
Колючий снег, головная боль, пространственные и сознательные аномалии гнали как можно дальше от этого дома. Желание сплотиться с ним было по своей сути опрометчивым, ведь в таком случае Фёдору пришлось бы всю жизнь терпеть боли только ради своего местоположения.
Делать было нечего, он развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону дома, почти сразу погрузившись в мысли. Дошёл быстро, машинально поднялся к квартире и повернул ключ в старом замке. Он снова дома.